Глава 6. Кошка-невезушка

Рыжик замяукал что-то ободряющее и жизнерадостное. Из темноты за решёткой ответили с явно вопросительной интонацией. – Спрашивает, можено ли будет ей попить и поесть. А есичо спрашивает, не будут ли тута её бити! – растерялся Рыжик. – Мы никого не биём! Правида же? – Ну конечно, Рыжичек. Ты ей объясни, что она и попить сможет, и поесть, и отдохнуть. И никто её не побьёт! Не хватало ещё! Из темноты раздался тихий шорох и показалась худенькая миниатюрная кошечка. Она, как выяснилось, и без перевода отлично поняла, что Алёна говорит. – Мяяяя? – явно вопросительно протянула она. – Она говорит, ты её пиравда возимёшь или не пиравда… – Рыжик удивлялся, как можно быть такой непонятливой. Уже же всё сказали, а она всё не понимает и не понимает. Но он решил кошечку не расстраивать. Может, она с такими людьми раньше жила, которые её всё время обманывали? – Конечно, возьму! Иди ко мне, – Алёна привычно переместила Рыжика на плечи и поманила кошечку. – Иди, моя хорошая! Бывают такие кошки-невезушки. Нет у таких ни яркого, привлекательного окраса, ни густой и пушистой шерсти, ни интересного или забавного узора из пятнышек. Ну, ничего, положительно ничего такого! Просто кошка–коровка. Белая коротенькая жестковатая шёрстка, а по ней пятна невнятного буроватого цвета. Глаза только хороши. Они у кошек всегда красивы. Только… Только кто же всматривается, если вокруг много ярких, красивых, элегантных и необычных, породистых или хотя бы похожих на породистых кошек. И, кстати, у всех глаза очень хороши! Куда там сравняться с такими маленькой зашуганной и никому не нужной коровке? Одна надежда, что попадутся на дороге люди-чудаки, которые пожалеют, а может, и увидят, что в этих глазах – весь мир. Всё, что только можно, и всё это будет вашим. И любовь, и забота, и мурчальные песенки по разным случаям, и веселье, и радость от того, что вы пришли, и великое ожидание, когда вас ещё нет. Только вот… Мало шансов у неяркой кошки-коровки встретить таких людей. Она уже отчаялась. Сначала-то была на кошачьих облаках от радости, что её подобрали прошлой осенью на дачах, где она убегала от собаки и заблудилась, не смогла вернуться к маме. Долго бегала, звала её, но так и не нашла. Тогда она была совсем малышкой, и силы закончились быстро и внезапно. Она только и смогла зайти на чьё-то крыльцо. Оказалось, что в том доме жила маленькая девочка, которая очень хотела котёнка. Ну то есть сначала она хотела единорожка, потом дракончика, а потом согласилась на котёнка. А тут как раз и котёнок появился! Через час воя и плача мать девочки уступила дочке, и Мурка стала домашней кошечкой. Она очень старалась! Ей казалось, что если она будет делать всё безукоризненно, то её полюбят. Мурка сразу освоила лоток, не цапала обои, занавески, ковры и мебель. Даже свою маленькую хозяйку ни разу не оцарапала и не укусила, хотя это как раз было самым сложным! Девочке никто не рассказал, как можно, а как нельзя играть с кошечкой, и очень скоро та поняла, что единственное её спасение – бегство. Она могла позволить себе только сбежать и спрятаться, когда девочка начинала стричь ей усы, красить фломастерами нос или уши, таскать за лапы или хвост, выдёргивать шерсть. Только её всё равно не любили. Ничего не помогает, если не хотят любить… Она в последнее время часто слышала от взрослой хозяйки, что её надо будет на дачу отвезти и пусть живёт, как знает! – И так почти год кормим. А всё какая-то шуганная, некрасивая, неинтересная! Мурка не знала, как стать другой. Нет, она пробовала прийти и погладиться, спеть песенку, покрутиться у ног, но это вызывало только раздражение. Её отталкивали, отодвигали от себя, могли прикрикнуть: – Ну что ты всё время в ногах путаешься? Чего надо? Еда вон стоит! – Да разве же дело только в еде? – могла бы спросить Мурка, но она по-людски говорить не могла, а самый понятный и несложный кошачий язык её хозяева изучать не собирались – им просто была не нужна эта кошка. Никак, низачем, никогда! Разве после такого можно поверить, что есть кто-то, кому она хоть капельку будет нужна? А? Но так хотелось пить… Очень! Даже лапки подкашивались. И Мурка решилась. Она боязливо переступила металлический прут, приваренный снизу к решётке, и шагнула к Алёне. – Бедная ты моя! Да ты как пёрышко! Ничего не весишь. –Ой, плохо как! Выкинут! Точно выкинут!– Мурка даже глаза прикрыла от отчаяния, так не хотелось смотреть в лицо рассерженному человеку, который говорил так ласково, а она сразу же всё испортила – разочаровала! – Ну и ничего страшного. Что ты сжимаешься сразу? Поешь, попьёшь, придёшь в себя! – уговаривала Алёна скукоженный невесомый комочек в руках. – Рыжик, теперь молчи! Не ровен час кто услышит! Только тогда и сообразила Мурка, что забавный рыжий увалень, висящий как воротник на шее у хозяйки, какой-то не такой кот! Правда, даже это её не отвлекло от грустных мыслей о том, что она сразу же разочаровала человека и её непременно выкинут! Даже оказавшись в квартире, Мурка ещё додумывала свои тоскливые рассуждения и вдруг увидела… –Ой, я пропаааалаааа!– беззвучно мявкнула кошка и закрыла глаза. – Чего это она? – удивился Урс. – Боитсссяя! – авторитетно объяснил Рыжик. – Ты её пугаииишь, и она сразу пугаисяяя! Урс озадаченно покосился на дрожащий комок шерсти. – Собак боится? – уточнил он. – Ты усех собак боиссся? – Рыжик подобрался поближе к кошке и боднул её головой. – Усех-усех? – Дддда, – почти беззвучно выдохнула кошка. Рыжик сел рядом и сочувственно вздохнул. – Я тоже боюся! У нас такая есть Тенька! Гироооосзнаяяяя! Каааак ряяяявкинееет! Ууух, какая. Особенно, есили на неё сесть силучайно! Прям так орёёёёть! – Да ты… Да ты… Ты смотри, куда ты охвостье своё плюхаешь! Чуть не раздавил! – Тенька, вышедшая познакомиться с новой кошкой, разразилась оскорблённым тявканьем. Кошка озадаченно приоткрыла глаза. – Ой! А это кто? Она никогда в жизни не видела собак с себя размером. – А ето и есть Тенька! – представил сердитую рычащую собачонку Рыжик. – Оччченно сердится, когда её того… Нуууу, её настюпаишь! – Наступаешь… Да ты же как бегемот! – Тенька очень любила смотреть передачи про животных и частенько прибегала к зоосравнениям. Урса можно было сравнить с медведем, Айку – с волчицей, а Бэк был похож на льва без гривы. Себя Тень сравнивать ни с кем не любила, потому что идеальное существо – оно и есть идеальное существо! Зато Рыжик отлично подходил под определение бегемота. – Толстый, ленивый, болтливый! – в представлении Теньки бегемоты всё время болтали. Пускали пузыри в мутных реках и сплетничали обо всём! – Да ты… Да как ты могёшь! – обиделся Рыжик. – Я в шёрсточке и с хвостиком! И мося пириятная, а не батончиком! Урс закашлялся от смеха, и, пока Тенька доказывала Рыжику, что он вылитый выщипанный и бесхвостый бегемот без батончика на морде, а Рыжик так же эмоционально это отрицал, негромко фыркнул, обращаясь к кошке: – Гоняли собаки? Та испуганно вздрогнула. Она так удивилась крошечной собачке, смело налетающей на огромного котищу, что даже не сразу сообразила, что этот страшный пёс что-то у неё спрашивает. – Ддддааа. Когда я маленькая была… – призналась кошка. – Бывают такие дурни. Прости за них, – Урс приблизил к кошке морду и тронул её носом. – Не пугайся. Тут кошкодавов нет. Мы все воспитанные и нормальные. Алёна уже несла из кухни миску с водой, и кошка тут же позабыла, что она кого-то там боялась. – Только что сама в воду не нырнула! – Андрей аж зубами заскрипел. – Ну как же так можно? Как она могла наплевать, что эта чудачка убежала? Никаких сил не было смотреть, как судорожно лакает небольшой язычок, как кошка, чуть не захлёбываясь, пьёт, забывая дышать, фыркая от попавшей в нос воды, а потом блаженно укладывается рядом с миской, умостив на её краешек белую мордочку с пятнышком между ушей. Лёха машинально начал соображать, что можно сделать пакостной бабе «приятного-приятного», но Матильда, отлично понимающая, откуда у мальчишки возникло такое грозно-сосредоточенное выражение лица, только головой покачала. – Не стоит пачкаться, милый. Такая ничего не поймёт. По крайней мере сейчас. Возможно, потом ей всё покажут, но не подрывом двери или замазыванием с помощью клея замочной скважины. Лёха дёрнулся, словно Матильда его спицей уколола. – Ба, а ты точно на метле не летаешь? Матильда только посмеялась. – Задавать такие вопросы приличной пожилой даме… Лёшенька, это дурной тон, мой хороший. Не волнуйся, она и правда своё получит. Безразличие – хуже всего. Его никуда не приложишь, ни к хорошему, ни к плохому… Правда, и это проходит иногда. Ладно, давайте её в кухню и кормить. Только немножко сначала, а то, как бы плохо не было. Да, Рыжик, а как её зовут? Рыжик, как раз окончательно и бесповоротно разругавшийся с Тенью, притопал к кошке и уточнил: – Зивать тебя как? – Мммурка, – она так блаженствовала от воды, что непозволительно расслабилась. А от вопроса сразу пришла в себя и испуганно заозиралась. – Ну какая же она Мурка? – рассмеялась Марина Сергеевна, и кошка понурилась. Действительно… никакая. Никакая она, как ни посмотри! – Она же Мурёнка! На неё с пола уставились два золотистых глаза, широко открытых от изумления. – Мурррёнка… Вроде и имя то же самое, а совсем-совсем и не то! Какое-то ласковое, и пахнет травой и тёплым небом, как тогда, когда она была маленьким котёнком. – Ей понравилося! – сообщил умный и наблюдательный Рыжик. – Тенька, смотри, ей понравилося! Тень, тут же простившая глупыша, обежала вокруг кошки и довольно тявкнула. – А она похожа на коровку! Я таких видела по смотрилке! Такая же… Мурёнка испуганно съёжилась, ожидая упрёка или презрения, и, изумлённо раскрыв глаза, услышала: – Вот точно такая же приятная! – Тенька повиляла хвостиком-сабелькой и подтолкнула кошку в кухню. – Ты чего тут вся скомкалась? Пошли уже, там есть дадут! Давай, давай! Мурёнка на полусогнутых лапах проползла в кухню, понукаемая настойчивыми подталкиваниями Тенькиной мордочки, и почти распласталась на полу, увидев на кухне весь остальной коллектив – двух кошек, Айку и Бэка. – Ой, мамммочкииии… – простонала она. – И чего ты тут трясёшься? – энергичную Мышку от срочного знакомства с новенькой удерживал Бэк, а сейчас он убрал лапу, и серая зеленоглазая кошка рванула к Мурёнке. – Аля! Иди сюда! Это по твоей части. Такая же перепужница. Перепужницу-Мурёнку обнюхали, утешили, дотолкали до миски с кормом и теперь переглядывались, видя, как она поела и уснула прямо там. – Вот бедняга-то! – Алёна только головой качала. – Хорошо, что Ириска её унюхала. Мурёнка же могла бы там и остаться, за той решёткой. Просто от ужаса и безнадёги! Что ты, Андрюш? – Эээ, Алёна Владимировна, а вы её себе оставите? – Ну да, наверное… А что? – Да понимаете, мой папа только вчера говорил, что он один остался неопитомненный. У мамы – Мэгги, у меня – Ириска. А он вроде как не при делах… Говорил, что из чувства противоречия возьмёт и кошку себе заведёт! А мама сказала: «Да на здоровье!» – Андрюш… ну, может, он просто так это сказал, да и Мурёночка – кошка особенная. Видишь ли, такую брать надо, только когда она нужна. Она не яркая, не украшение интерьера, не повод для гордости или умиления. Она – личность. Если твои родители её захотят взять, мы только рады будем. Но, если нет… – Я не буду канючить, вы не думайте! Папа сам должен решать! – ответственно заявил Андрей и спешно засобирался домой. Ульяна, которую он приволок буквально через несколько минут, только глянула на кошку и решительно заявила: – Это кошка моей мечты! – Улечка… – Матильда Романовна попыталась притормозить воодушевлённую соседку. – А уверены? – Абсолютно! Мы только вчера с Серёгой говорили, что кошку в дом надо. Дефицит у нас образовался. Явная кошконедостаточность. Он ещё ныл, что мы всех питомцев захватили, а его обездолили. Но и мне, и Андрюшке хорошо собак – побегать, пошуметь, посмеяться – самое то. А Сергей так упахивается на работе, что ему бы полежать, и чтобы его не кантовали. Кошка – самое то! Только вчера говорили, а она уже, оказывается, нас на чердаке ждала! Не бывает таких совпадений! Отдадите? – она с надеждой глянула на хозяек дома. – Да с радостью, главное, чтобы Сергею она понравилась! – от лица всех ответила Матильда. Сергей ехал домой с ощущением, что в его голове какая-то неведомая, но зловредная скотина работает с перфоратором! – Дррррр, шшшу, – гудело в ушах. – Дрррр… – Блин! Проклятая работа! Разгоню всю контору, каменщиков и прочих сдам конкурентам, пусть теперь они пострадают, а сам лягу на диван и буду спать. Полгода минимум! – вздыхал он. Правда, приободрился, припомнив, что дома его ждут и жена с сыном, и смешные собаки. – Да когда же этот гад в голове выключится? – спросил он у зеркала заднего вида. – Не знаешь? Вот и я тоже! Пока лифт вёз его до родного восьмого этажа, перфоратор в голове просто бесчинствовал. – Ну, оно понятно! Если с бетономешалкой рядом проводить совещания, оно и не удивительно, хорошо хоть в башке ничего пока не плещется… Открыл дверь своим ключом, улыбнулся собакам, завертевшимся у ног, с наслаждением вдохнул запах жаркого и уставился на Ульяну. Жена вышла из кухни, держа на руках… – Кошка! Откуда ты…? – он изумлённо разглядывал гладкошёрстную, худенькую, миниатюрную животинку, стеснительно его рассматривающую. – Не шуми, она пока боится всего. Иди мой руки, бери Мурёнку и отдыхай. Сергей переоделся в любимую домашнюю футболку и штаны, взял из рук жены кошку, которая тут же уткнулась в него лбом и завздыхала. Он выслушал историю Мурёнки, рассказанную сыном, едва сдержался, чтобы не высказать своё мнение о новой соседке с девятого и бывшей владелице Мурёнки, и горячо поддержал идею Ульяны и Андрея. – Такая коровка нужна самому! Мурёнку свою не отдам никому! – объявил он и отправился на диван, чуточку передохнуть, пока Ульяна доделывает ужин. Через несколько минут наглаживания ценной кошки-коровки он обнаружил, что чего-то явно не хватает, и осознал, что перфоратор в его голове больше не шумит. Головная боль тоже долго не удержалась. Она уползла, разжав крючковатые когти, которыми целый день впивалась в виски. Сергей слушал немудрящую кошачью песенку, полную такой надежды и тепла, что у взрослого, отнюдь не сентиментального мужчины подозрительно защипало в глазах. – Вот идиоты! Такое сокровище гнобить, не ценить, выкинуть… Ну как есть глупцы натуральные! – думал он. – Вот! Вот теперь у нас точно все дома. И это так хорошо!