Глава 20. Развод и тапочки по почте

Наверное, не бывает семей, где люди никогда не ссорятся. Иные очень часто, с удовольствием, огоньком, криками и битьём посуды. У других ссоры бывают редко, но метко, так, чтобы аж до развода. Кто-то получает от этого заряд бодрости и прилив сил, а другие – прямо помирать от ссоры начинают.

Павел в принципе ссориться не любил. Всегда радовался, что Алёна такая же. А тут, на тебе! Стоило ему только попытаться настоять, чтобы она с работы ушла, как упёрлась его спокойная и миролюбивая жена прямо как коза! Иначе и не скажешь!

– Алёна, это школа, нервы, дети эти… Ты же ребенка ждёшь, зачем эти жертвы? Денег нам хватает, ты вообще можешь не работать, то есть совсем!

Алёна какое-то время пыталась объяснить, что срок у неё пока небольшой, чувствует она себя хорошо, а бросать детей в марте месяце, это просто нечестно. Тем более, что из-за увольнения историка, ЕГЭ по истории никто не отменит! Да, уволиться-то она сейчас может, и зарплаты Павла им хватает, но делать это не стоит. Может, если бы она меньше устала в этот день, или кто-то из дам был бы дома, то всё прошло бы спокойно и тихо, но, Марина и Матильда Романовна уехали на выходные на дачу, прихватив с собой Лёху, а они с Павлом оказались в пятницу вдвоем и неожиданно в состоянии полного раздрая.

– Ты бы на себя посмотрела! Серая вся, только что не шатаешься! Я не желаю, чтобы ты жертвовала здоровьем и своим и нашего ребенка неизвестно для чего! – Павел тоже был уставший, ссоры не ожидал, и сдержаться у него не вышло. Зато вышел крик.

– Ты не желаешь? А ты у меня спросил, что я-то хочу? – тем же тоном ответила Алёна, и словно воронка вихря полетели претензии и мелкие недомолвки, которые всегда бывают в любой семье.

– Мамочки, что это случилось? – маленькая Тенька перепугалась так, что забилась в самый дальний угол и только поскуливала там. Урс и Бэк встревожено переводили взгляды с хозяина на хозяйку, и только уши прижимали. Оба чувствовали, как опасно вздрагивает атмосфера вокруг любимых людей.

– Всё! Достала! Не понимаешь, когда о тебе заботиться пытаются и не надо! Я пошел! Переночую у матери! – рявкнул Павел, его взгляд упал на Бэка. – Бэк, пошли, ко мне! Не будем прибавлять ей проблем уходом за нами!

Бэк только глазами захлопал. С одной стороны хозяин сказал «ко мне», а с другой, как это… Пошли от хозяйки?

– Иди, не серди его. Ночью выйдешь в общий ход и поговорим, – едва слышно фыркнул другу более опытный Урс.

Он-то понимал, что эти люди друг друга по-настоящему любят, но близки к тому, чтобы натворить беды, просто не сдержавшись. Наговорить друг другу лишнего, а возможно и непростительно лишнего. Люди ведь так много говорят… Лучше им пока разойтись по разным комнатам, и успокоиться, пока не застучал в пространстве маятник раздора, который каждым своим движением уносит всё дальше и мир и покой и возможность услышать друг друга, как-то понять.

Алёна ушла в комнату и плакала там на диване. Урс вытолкал из-под стола Теньку и заставил пойти к хозяйке.

– Ты маленькая, испугалась, она тебя начнёт жалеть, и будет успокаиваться! – руководил он щенком.

– Я? Да! Я маленькая и очень-очень испугаааалась! Я боюсь, когда кричат. А почему Павел ушел? А он придёт?

– Иди и пока поскули, займись работой! А с Павлом мы разберёмся!

– Работой?

– Глупенькая, мы же не только от врагов должны их защищать. И от них самих тоже. Иногда они запутываются сами в себе, а иногда их запутывают другие. Люди или события, и тогда вместо света они видят тень, а когда этой тени становится слишком много, видят темноту. Сами это называют какой-то пресией, дескать пресия на них напала. А это они запутались в темноте и не видят дороги. А кто лучше всех находит дорогу к дому?

– Собака! – гордо выпятила грудку Тенька.

– Точно! – кивнул Урс, не переставая прислушиваться к всхлипыванию Алёны. – Иди уже!

– Лучше всех в темноте находят дорогу кошки! – Мышь презрительно сощурила яркие зеленые глаза.

– Не спорю. Вот и иди, ищи ей дорогу, прогоняй тени! – Урс мотнул головой в сторону комнаты, где была Алёна, а сам отправился к входной двери и аккуратно достал зубами обе связки ключей, торчащих в замке, и унёс их подальше, спрятал в гостиной между диваном и креслом, так, на всякий случай.

Алёне казалось, что она уже почти утонула в слезах, а они всё никак не заканчивались и не заканчивались. Маленькая Тенька сначала попискивала тихонько, но всхлипывающая Алёна её не слышала, тогда Тень, перепугавшись, что не сможет выполнить свою важную миссию, взвыла так, что хозяйка аж перепугалась.

– Тенечка, что ты? Что же ты так кричишь, маленькая? Всё, всё, не плачь. Испугали мы тебя? Ну, не надо, ничего… Как-то будет…

В голове уже крутились всякие идеи о том, что надо продержаться до конца месяца, потом расторгнуть один из договоров аренды, и переехать в освободившуюся квартиру. – А пока я могу к Светке уехать. Теперь-то она меня с Урсом не прогонит, и с Тенечкой и с кошками… Даже хомяк её уже не испугает! – грустно усмехнулась Алёна. – Ну, кто бы мог подумать, что он такой… Тоже мне, распорядился! А потом что будет? Женщина, знай своё место? – она снова всхлипнула, – И ведь даже не попытался выслушать, понять!

Пришел Урс, подтолкнул заслушавшуюся Тень носом на Алёнины колени, сам сел поближе, и уложил тяжелую голову на ноги хозяйки. – Урс, видишь, как всё повернулось… Наверное, уезжать нам придётся!

– Вот ещё удумала! Уезжать… – вздохнул Урс, остро сожалея, что не умеет говорить. – Эх, и почему такой талант достался тому рыжему болтливому котяре! – припомнил он встречу с говорящим котом. – Мне бы хоть на несколько минут с ней поговорить. Сказать, что это просто ваши слова не так легли, не поняли вы друг друга, вот слова и осыпались, как битые черепки. Он-то пытался позаботиться, да неловко, ты пыталась объяснить, да для него не очень понятно… Ну, ничего, ничего, не плачь! – Урс одобрительно кивнул Теньке, которая добралась до Алениного лица и начала умывать её, слизывая слёзы и сердито пофыркивая. А сам положит тяжелую голову ей на ноги.

– Как же он так мог! – Алёна по-детски тёрла глаза, вспоминая слова мужа.

– Ну, вот так, вырвалось… – вздохнул Урс. – Глупо, конечно, но он устал, ты устала, не сдержались… Я вон на Бэка вчера тоже рыкнул, потом стыдно было!

– И на меня рыкал!– пожаловалась Тенька.

– На тебя – воспитывал! – усмехнулся Урс. – Мышь, ну, где ты там?

– Мы уже идём! – Мышка уговорила перепуганную Алю тоже присоединиться к утешению хозяйки, и теперь они вдвоем запрыгнули, устроились на плечах, замурлыкали, прогоняя слёзы, отпугивая тени обидных, неправильных слов, всё ещё кружащиеся вокруг их хозяйки.

– Порву, зацаррррапаю,– грозно мурлыкала на них Мышка.

– Прррррочь-пррррочь, кышшш, кышшшш, от неё убирайтесь, как крыса и мышь! Как чердачный шум, как коварный ум, как тоска ночная, как усталость больная, уходите прррочь, есть, кому помочь, есть кому пррррогнать, на защиту встать! – Аля пела песенку, которую когда-то слышала от своей мамы. Мышка была слишком мала, когда её выкинули, и не успела её выучить, узнать от своей мамы, а вот теперь шевелила усами, запоминая такие важные кошачьи присказки, предназначенные как раз для утешения хозяев. Даже на мышь в присказке не обиделась. Каждому же понятно, что речь не о ней!

– Хорошие вы мои, спасибо! Мне как-то сразу легче стало. Спокойнее что ли! – Алёна гладила всех четырёх утешителей и только собралась уточнить, куда же подевался Бэк, как вспомнила, что его позвал Павел. Хотела снова расстроиться и поплакать, но кошки снова замурлыкали, Тенька подползла под бочок и вытянулась вдоль, всхлипывая и подрагивая тельцем, а Урс притащил в зубах плед из спальни. – Ой, спасибо, а то я что-то сразу так устала и замёрзла.

Она уснула через минуту. Тоже, как Тенька всхлипывая и вздыхая во сне.

– Ну, вот и хорошо. Кошки покараулят сны, я а пока к Бэку наведаюсь. Как там у него дела?

Урс мог двигаться абсолютно беззвучно, и словно тень проскользнул на общую для всех трёх квартир застеклённую лоджию, которую они называли общим ходом, шагнул к балконной двери и фыркнул. Бэк, появился через пару секунд, зубами осторожно повернул дверную ручку и впустил друга.

– Ну, как?

– Расстроен, просто лая не хватает! То ходил по комнате, бормотал, что он-то хотел как лучше, позаботиться хотел, а она… Что нормальные женщины только и мечтают отдохнуть, а его жена в эту школу проклятую рвётся, ни о ком не думает. Теперь лежит на диване, смотрит в потолок. И что с ним делать?

– Он – мужчина, ему подумать надо. Вот пусть и думает, – разрешил Урс. – Может, чего правильного и хорошего надумает!

– Бэк! А, Бэк, может, нам пока уехать, а? – донеслось из соседней комнаты.

– Не, ничего хорошего не надумал… – синхронно вздохнули псы, переглянувшись.

– Бээээк! – Павел лежал и неотрывно смотрел в потолок, словно там видел их с Алёной разговор. А потом перед его глазами воздвиглась длинная лохматая морда Урса.

– Урс? Ты тут откуда? Алёна пришла? – его с дивана снесло просто махом. – Алён!

Он покрутился по квартире и сообразил, что пёс пришел через лоджию. – Надо же, мне казалось, что дверь была закрыта… Совсем крыша едет. Понимаешь, дружище, поругались мы! – глубокомысленно сообщил он Урсу. Псы переглянулись сочувственно.

– Ндааа, и как мы не догадались-то? – вздохнул Бэк.

– Сам не пойму. Вот слушали, слушали и ничего не поняли, спасибо рассказал! – Урс покивал головой.

– Так что, может и того… Разъедемся. Ты ж за ней присмотри! – Павел говорил, и сам не верил, что это он такое произносит! – Я её люблю, но если ей невмоготу со мной, как она сказала, что ж мне делать?

– Ну и дурак! Куда это вы разъедетесь? Кто ж вам даст такую глупость совершить!? – удивился Урс. Мягко прихватил Павла за край свитера и потянул за собой. – Да пошли уже, передвигай ты лапы! – невнятно проворчал он, – Бэк подтолкни ты его! Да не так, чтоб он рухнул, ты чего?

– Ой, да, это я немного перестарался… – смутился ротвейлер, от мощного толчка которого Павел чуть не вышел через прикрытую балконную дверь.

Павел укоризненно оглянулся на пса, а потом вдруг встревожился. Урс, насколько он сумел узнать, без причины ничего не делал. И если уж тянет, надо идти и скорее.

– О! Гляди, как активизировался! – порадовался Бэк. – А я его только разочек подтолкнул!

– Да он просто испугался, что что-то с Алёной, – вразумил друга Урс. – Пошли, проконтролируем, а то ещё испортит всё дело, и правда разъедутся, и несчастными будут!

– И мы с тобой… Мы же больше не увидимся? – вдруг сообразил Бэк. – И хозяйку я не увижу, и Теньку и Марину и кошек? Нееет, я так не согласен! Я не дам ему, не позволю!

– Не шуми, мы все не позволим, – притормозил друга Урс. Он уже увидел, что Павел нашел Алёну, которая спала, и плакала во сне, да пригорюнился над женой.

– И чего я? Ну, если ей так спокойнее… По крайней мере, сейчас спокойнее! Она же мне скажет, если ей трудно станет? Я её попрошу, чтобы сразу-сразу мне сказала! Вот тогда и уволится. А так, ну, разве оно того стоит?

– Правильно! И не надо из пустяка раздувать ужас ужасный! – согласился Урс.

– Ты как думаешь, они уже не ссорятся? – уточнил Бэк через полчаса.

– Они спят. А когда люди спят, они точно не ссорятся! – с видом знатока заявил Урс. Псы сторожили своих чудаков-хозяев всю ночь.

Нет, в каком-нибудь романтическом романе Павел непременно легко поднял бы жену на руки и отнёс в спальню, но у нас-то книга вовсе не такая, поэтому Павел отмёл эту идею напрочь. Во-первых, жену можно разбудить, и ещё непонятно в каком настроении она проснётся. Во-вторых, кто не пробовал поднимать спящую взрослую женщину с низкого дивана, лучше и не пытаться, это не для реальных людей, а для суперменов из вышеназванных романтических романов. А, в третьих, спит она себе и спит. Павлу только спокойнее!

– Кресло раскладывается, так чего мне? Я вот тут устроюсь и прилягу! – рассуждал Павел. – Спать не буду, просто полежу.

Уснул сразу же, словно его кто выключил!

Урс вздохнул и приволок второй плед, который они долго сообща на хозяине раскладывали, но тот так вымотался, что даже не проснулся от многократной пробежки по нему обеих кошек и Тени, принявшей горячее участие в такой веселой игре.

– Что это вы делаете? – Алёна проснулась и долго пыталась понять, что это? Сон такой, или мерещится? Но, нет, на раскладном кресле рядом спал муж, и по нему скакал практически весь животный коллектив, то ли заматывая его в плед, то ли сдирая его…

Урс аккуратно взял её за запястье и подтянул к креслу. Павел выглядел таким несчастным и замученным… На его голове радостно виляла хвостом Тенька, а кошки пытались натянуть на ноги край пледика.

– И правда, ну что я так разошлась… Я же ему не объяснила спокойно и нормально, почему для меня это так важно – доработать учебный год. А у него неделя была очень тяжелая. Вон, синяки под глазами какие. Он же позаботиться пытался! Ну, выразился неправильно… Бывает. Тенечка, не надо по нему топтаться, он нам ещё пригодится!

Нет, в романтическом романе, жена обязательно разбудила бы супруга поцелуем, но Алёна просто убрала с головы любимого мужа чихуахуа, и отобрала плед у увлекшихся кошек. Укрыла Павла и вернулась на диван с Тенькой под мышкой. – Вот так-то лучше. И вообще, утро вечера мудренее!

– Вот и славно, вот и хорошо! – Урс покивал головой и отправился вытаскивать из тайника ключи от квартиры. В замочную скважину вставить их он, конечно, не мог, зато аккуратно положил обе связки у двери, категорически запретив Мышке их тырить!