Глава 28. Щедрый подарок в дорожку

– Мыши! Мои мышиии! Звенелки и затычки… Ах, он мерзавец! – Мышка трудолюбиво и бесшумно сновала по комнате, вынюхивая и вытаскивая своё богатство. Аля опасливо заглянула внутрь, покрутила носом, но тоже вошла.

– Уноси! Бери и перетаскивай по одной. Вот это всё надо вынести отсюда, – Мышка стаскивала найденные сокровища к двери.

Аля только вздохнула, но послушно зашла в комнату. Мышка обладала талантом к накоплению, поэтому, в комнате им пришлось пробыть долго.

– Мышь, ну, может, хватит? Ты же уже всё нашла, – Але очень не нравилось соседство с эти человеком. Хоть и спящий, он её пугал.

– А меховушка? Моя ценная меховушка с Алёниной куртки! Она где-то здесь. Я точно знаю! – Мышь крутилась по комнате, прошла по разложенному дивану, потом снова и снова, недоумевая, обнаружила под ним приличное количество Алиной шести, удивилась и решила потом уточнить у подруги, зачем она тут надрала с себя столько пуха и вдруг…

– Я знала, что она тут! – Мышка нашла краешек меховой опушки, украшавшей недавно воротник Алёниной куртки. Краешек выглядывал из щели между спинкой дивана и простынёй. – Аля, иди сюда! Помоги мне! Я была уверена, что этот тип спрятал подальше мою ценную меховушку.

Тип спал, и не слышал, как топчутся под кроватью две чрезвычайно занятые кошки, упираясь всеми лапами и вытягивая кусок меха, нашитый на тканевую полосу.

Мышка торжественно уволокла свою самую великую ценность, припрятала получше, и вернулась в комнату к неприятному человеку.

– Мышь, ты куда? – Аля испугано смотрела на подружку.

– Караулить! Мало ли, опять пойдёт грабить… – Мышка легко запрыгнула на шкаф и спряталась подальше от края. – Эх, жаль, хомяка на замок закрыли! Я бы его ещё в сумки к этому типу запустила, пусть бы погрыз!

Мышка расстроено вздохнула. Нет, Аля, которую она считала некой компенсацией за изъятие хомяка, это конечно, лучше, но она же не грызёт вещи! – А почему, собственно? Зубы есть!

Через пару минут, Алю опять загнали к гостю. – Я не могу грызть его одежду! – оправдывалась белая кроткая кошечка. – Я не умею.

– Учись! – строго велела Мышь. – Лезь в его сумки и учись!

– А почему ты не можешь?

– Я караулить его буду!

Аля всегда Мыши уступала, пришлось ей лезть в пропитанные неприятным, резким запахом, сумки гостя и деликатно покусывать то тут, то там его вещи.

– Грызёшь? – время от времени уточняла Мышь, не спускающая взгляд с храпящего воришки.

– Да-да… Грызу-грызу! – Аля морщилась от вони, но старательно и совершенно незаметно прикусывала ткань.

Странное ощущение посетило Андрея Владимировича во сне. Наш организм на зуд реагирует автоматически. Чешется – и вот рука сама тянется, унять это раздражение. Сильнее чешется – ну, что же, значит, надо почесать ещё.

– Аля, Аля, уходим! У него блохи! Он чешется, постоянно. Бежим! – Мышка спикировала со шкафа, и юркнула в приоткрытую дверь.

Кошки выскочили так, слово за ними волки гнались. Потом долго катались на ковре в гостиной, стараясь перебить липучий запах. Бедняжка Аля даже чихать начала. Так противная вонь прилипла к её носу.

А в комнате, крепко спящий Андрей Владимирович, исправно расчёсывал себе уже обе ладони.

Утром он проснулся, чувствуя себя странно. Потянулся за халатом и замер, уставившись на руки.

– Что это? Что этоооооо?!!! – в воскресенье рано утром довольные жизнью гости так не вопят, но Матильда не спешила. Она с удовольствием потянулась за чайником, налила себе кофе, ещё подумала:

– Как странно, вроде, действие одно, а звуки совсем разные. Утром вода наливается в чашку бодро, деловито и весело, а вечером – уютно и умиротворяюще…

– Матильда! Посмотри! Что это? – Андрей Владимирович, растрёпанный, в халате и тапочках протягивал ей ладони.

– Дерматит, конечно. Ты же видел такое у Паши, – спокойно покивала головой Матильда.

– Отчего? Отчего у меня может быть дерматит, если это были твои гены? – взвыл Андрей.

– Ну, гены-то мои, а вот дерматит – твой. Твоя мама частенько рассказывала, как ты маленький страдал от этой напасти. Ты не помнишь? Ах, да, конечно… Ты же никогда её не слушал. Родители тебе были не интересны ни разу.

– Чтоооо? Мать говорила?

– Да, у тебя была аллергия на кошачью шерсть. Она вызывала такую реакцию.

– И ты посмела не удалить от меня кошек? Ты подвергла мою жизнь опасности! Я вызову полицию!

– Милый, я тебе как адвокат скажу, что полиция будет веселиться над тобой отсюда и до самого твоего Мюнхена. Откуда же я могла знать, что ты не перерос это так же как и твой сын? К тому же приехал аж из самой Германии, ученый с мировым именем, профессор. Регулярно обследуешься на предмет своего драгоценного здоровья. Ты же мне сам рассказывал. Помнишь?

– Ну, да! – Андрей смотрел на жену, словно первый раз в жизни её увидел.

– Вот! А вчера ты заявил, что у тебя такого не бывает. При свидетелях. Помнишь?

– Да, что-то такое я говорил. Но, ты же, ты же знала, что бывает!

– Милый, да кто я такая, чтобы спорить с мировой медициной такого развитого государства, да ещё с целым профессором химии? – Матильда едва удержалась от того, чтобы не хихикнуть. Очень хотелось!

– Ты… Ты ещё и издеваешься? Да как ты смела! Я сейчас всё расскажу нашему сыну. Моему сыну! Павел!!! – он шагнул было к Матильде, и застыл, потому что с двух сторон от жены возникли два громадных оскаленных пса.

– Что происходит? – Павел удивленно оглядывал безмятежную матушку и сильно разгневанного Андрея Владимировича. – Урс, Бэк, фу!

– Ты посмотри, ты только полюбуйся, что натворила твоя мать! Она подвергла мою жизнь и здоровье опасности! – взвыл Андрей.

– Не понял… Погоди-ка… Но, ведь у тебя так не бывает, и это испорченные гены типа от мамы! – Павел недоуменно поднял брови.

– Она всё знала, знала и подсунула мне кошку!!! – вопил Андрей, начиная почёсывать щёку.

– Я? Милый, ну, мы же с тобой уже выяснили, что ты о своём здоровье гораздо больше знаешь, чем я. А кошки… Ну, что мне их выгнать что ли?

– Да! Ты должна была избавиться от кошек и от этих тварей тоже! – он кивнул на собак.

– Так же как ты избавился от сына? От меня, от родителей, и от друзей? От всего, что тебе казалось лишним и не достаточно позитивным, как ты вчера излагал? Прости, но мне все они совершенно необходимы! – Матильда демонстративно подхватила на руки Теньку и погладила Бэка.

Андрей Владимирович редко попадал в такую ситуацию, когда не знал, что ему сказать. Он глупо открывал и закрывал рот, постоянно почёсывая уже обе щёки и шею. А потом повернулся к сыну.

– Твоя мать, видимо, сошла с ума, и я не стану с ней говорить. Но, ты! Ты мой сын и я хочу, чтобы ты приехал ко мне!

– Моя мама более чем в здравом уме. Да, я твой сын, но одного признания этого факта почти за тридцать лет твоего отсутствия как-то маловато. Не находишь? И я не вижу ни одной причины, по которой я должен был бы выполнять твои желания.

Из шокового состояния, милейшего Андрея Владимировича, вывел звонкий щенячий лай Теньки:

– Это и есть морыльная пенсация? То, что у него на рыле? Да? Ну, скажите, да? Ну, что вы молчите все? А чего он её чешет и чешет? Это не блохи? Нет?

Андрей притопнул ногой на щенка, и тут же испуганно отступил, потому что к нему широко шагнул Урс, прихватил за запястье, довёл до комнаты и отпустил, не оставив ни малейшего следа на коже, но напугав практически до судорог.

Совсем скоро от неприятного гостя остался только запах и звонкое тявканье Теньки, которая упорно требовала ответа на важный вопрос: на морде и на лапах гостя была песация или нет?

– А если это она, то почему только морыльная? И почему морыльная, а не нарыльная? И ещё она же не только на рыле? А налапная бывает? Ну, что вы хрюкаете оба? Почему не отвечаете?

Матильда Романовна, конечно, не могла знать, чем Тенька терзает псов, так, что они уже исфыркались до кашля, но изловила непоседу и принялась скармливать ей печенье.

– Праздную я! – объявила она Марине Сергеевне и Алёне. – Девочки, так приятно попраздновать на досуге…

Павел и Лёха вывели псов на прогулку и с наслаждением вдыхали воздух не облагороженный модным мужским парфюмом.

Мышка и Аля были заперты в гостиной у Марины Сергеевны с кучей мисок, наполненных лакомствами, в виде особой благодарности за ночной труд. Запереть кошек пришлось для того, чтобы открыть застекление лоджии и изгнать даже само воспоминание о неприятном визите.

Комнаты активно проветривались, и только хомяк Максим вел себя необычно. Он взбодрился от странного запаха и рысью бежал в колесе, высоко подняв голову и вскидывая передние лапы, словно породистый арабский жеребец, учуявший вольный аромат пустыни…

Андрей Владимирович ехал в аэропорт и наливался праведным гневом, не обратив внимания, как водитель нервно косится на него в зеркале заднего вида.

– Да как она посмела! И этот… Сын, тоже мне! Как он мог предпочесть эту отстойную страну! – мысли отвлекли настолько, что он осознал, что изо всех сил расчёсывает шею, только когда почувствовал боль. – Проклятая Матильда! Ну, ничего, ничего. Я сразу обращусь к медикам, и всё пройдёт…

В самолёте соседи старались отодвинуться от Андрея Владимировича как можно дальше, и его это просто бесило.

– Я не заразен! Это аллергия, – буркнул он соседке справа, а та поджала тонкие губы так, что они и вовсе стали похожи на ниточки и подалась ещё дальше в сторону от него.

– Чего она, как дура, отодвигается? Я же ей сказал, что это не заразно! – гневно раздумывал он, напрочь забыв, как сам старался держаться как можно дальше от всего непозитивного. Когда в такую категорию попадаешь сам, косые взгляды и отстранение воспринимаются совсем, совсем иначе!

Визит в клинику его утешил:

– Ничего такого страшного. Главное, не контактировать с аллергеном. Примите курс антигистаминных препаратов и вскоре позабудете о своей проблеме! – широко и позитивно улыбался ему врач. Лучший врач-аллерголог в Баварии.

В следующий визит улыбка врача была уже чуточку менее позитивна.

– Вы уверены, что контакта с аллергеном у вас нет? – вновь и вновь уточнял аллерголог.

– Ну, конечно, уверен! Ни одной проклятой кошки я к себе и близко не подпущу! – Андрей был готов от ярости рвать и метать всё, что попадалось ему под мокнущие расчёсанные руки. Например, щегольский ежедневник этого докторишки!

Ещё через пару визитов, улыбка аллерголога завяла напрочь, а терпение Андрея практически закончилось. Дерматит распространился дальше. Даже у этого самого Павла такого не было!

– Матильда! Как? Как она это сделала? – он потребовал проверить себя на яды, а когда пришли анализы, полностью исключающие версию отравления, начал испытывать к жене даже некоторое уважение. – Как? Нет, я её недооценил!

Ему и в голову не приходило, что вся его одежда была пропитана этим самым аллергеном, совершенно безо всякого умысла оставленным там белой и кроткой кошечкой Алей. Через некоторое время, по мере того, как его одежда побывала в стирке, дерматит стал уходить, но за время, пока он выглядел так ужасно и постоянно чесался, куда-то исчезли все его подруги и друзья. Они все, все как один, придерживались исключительно позитивного мышления.

Андрей Владимирович уехал в США для участия в научной конференции, будучи уверен, что после приезда всё в его жизни наладится и вернётся на круги своя, но вернувшись, он обнаружил в собственной драгоценной вилле целое семейство беженцев-арабов, отлично и с комфортом там устроившихся.

Разумеется, он, как законопослушный гражданин, вызвал полицию. Приехавшие полицейские любезно побеседовали с захватчиками и вернулись к разгневанному владельцу недвижимости, разводя руками.

– Понимаете, мы не можем их выселить… Только по решению суда. Да, мы понимаем, что это ваш дом, но… Ну, не надо так переживать, сейчас везде так. Во Франции и в Испании. Даже слово придумали «сквоттинг».

– Да какое мне дело до Франции и Испании? – вопил покрасневший от ярости Андрей Владимирович.

– Ну, у нас в Гамбурге, например, у собственников конфискуют жилье для размещения мигрантов, – примирительно заметил один из полицейских. – Вы же состоятельный человек, а тут дети! – он кивнул на верещащих маленьких арабчат, радостно висящих на ветвях ценных плодовых деревья профессора. – Вы должны войти в их положение!

– Да что бы я остался в этой стране! – Андрей метался по гостиничному номеру, который ему пришлось снять. – Это не страна, а отстой! Это даже хуже совка!

Принятое решение и остатки житейской смекалки, сподвигли его продать дом вместе с незваными гостями, одному очень внушительному кавказскому семейству, здраво рассудив, что арабов из своей собственности эти серьёзные и сдержанные люди уберут легко и непринужденно.

– Только в США полиция работает как положено! – убеждал себя Андрей, принимая предложение о работе в одном из американских университетов. – Эта самая Европа превратилась в полную, полнейшую клоаку!

Прошло совсем немного времени, и Андрей Владимирович в лютом шоке наблюдал за коленопреклоненными полицейскими, которые извинялись перед афроамериканцами за смерть некоего их случайноубиенного собрата. А ещё через пару дней, в ужасе смотрел на нестройные ряды афроамериканцев, которых нетолерантные и грубые жители его бывшей Родины называли попросту неграми, громящих всё вокруг, и издевающихся над белыми.

– Безумие! Безумие!!! Куда бежать? – Андрей Владимирович метался по своему новому дому, приобретенному им в стране, где действительность опять оказалась совсем не так безоблачна, как она выглядела со стороны!

– Люблю элегантные методы! – Матильда Романовна ласково гладила Мышку и Алю. – Доказать невозможно, привлечь нереально. Неприятно, больно, запомнится надолго, но не смертельно! Что мне грех-то на душу брать… Да… Элегантность и бездоказательность – наше всё.

– Поняла теперь, что такое морыльная пенсация? – Бэк снисходительно хмыкнул глядя на маленькую Теньку сверху вниз.

– Ага! Это как в тапочки написать, только лучше! – покивала головой Тень. Она, как щенок умный, отлично запоминала всё, что ей было интересно. – Интересно, а как можно легантно и безокательно написать в тапочки? Надо ещё подумать!