Глава 9. Первые кошачьи правила

Вокруг Мышки суетились все! Ранки промыли, обработали, накормили, уложили на самую мягкую в доме подушку, и только что хороводы вокруг не водили!

– Ну, ты уж, и устроила нам, дорогая моя! – ворчала Марина Сергеевна. – Глаз теперь с тебя не спущу! Вот прямо слежку тотальную устрою!

Мышка только вздохнула и хитренько покосилась на людей. Теперь-то жизнь у неё станет совсем другой! Она теперь не просто кто-то не пойми кто! А точно, абсолютно и непоколебимо кошка! Кошка это звучит гордо! Она много чего хотела высказать псам-воспитателям, но они так переживали, так расстраивались и так её искали, что Мышка просто их пожалела. А вот толстый рыжий кот, который её отбил у мерзкого пятнистого пса, не пожалел! Он откровенно и жёстко высказал, что именно он думает про пару обалдуев, которые чуть не погубили кошечку!

– Чем вы думали? Чем? Как можно было внушить ей такую неописуемую глупость? Она же чуть не погибла! – кот элегантно обошел тот факт, что если бы Мышь не убежала, то и не попалась бы на глаза охотничьему биглю. Зато сама Мышь, поглядев на опечаленных псов, призналась:

– Я сама виновата. Не надо было мне убегать…

Мяун гневно сверкнул на неё глазами: – Запомни! Правило первое: кошка никогда не признаётся в том, что она не права! Кошка права всегда! Даже если на голову хозяина падает шкаф, который ты уронила, это была вовсе не ты, а кто-то другой! Или он сам упал! Поняла?

– Хозяин или шкаф? – уточнила Мышка.

– Шкаф, а потом хозяин. Оба, – Мяун и сам был дотошным и ценил это качество в других. – Ну, так ты поняла?

– Ддда, кажется…

– Кажется ей! Изуродовали идеальное кошачье мышление своим собачьим раболепством! – фыркал Мяун, но присмотревшись и принюхавшись к Урсу, вдруг резко изменил тему разговора.

– Интересненько, интересненько… А ты у нас случайно не из породы хранителей?

– Да, – кивнул Урс. – А ты про нас знаешь?

– Да кто же про вас не знает-то? – с воодушевлением начал Мяун, и тут же спохватился. – То есть, да слыхал я что-то такое смутное… Вопрос-то мне не очень интересен… – небрежно отмахнулся Мяун, и чтобы отвлечь общество от собственной оговорки, быстро перевёл тему: – А ты почему убежала, если знала, что нельзя?

– Скучно потому что! – хмуро ответила Мышка. – Мне ничего нельзя! Совсем. Туда не лазь, фу, здесь не сиди, фу, на занавесках не виси, низзя. Была в стене норка к соседям, я пошла на охоту, колбасу оттуда наохотила и принесла добычу хозяевам. А они взяли и норку заделали!

– Что ты с колбасой сделала? – ахнул Мяун.

– Как что? Хозяевам принесла! – гордо заявила Мышка и удивлено уставилась на кота, который сделал вид, что готов постучать круглой головой о стенку.

– Ты кто? Ооооо, несчастное создание! Ты – кошка! Если ты что-то поймала – оно твоё! Личное и неприкосновенное! Это второе правило кошек!

– Даже колбаса от соседей? – наивно уточнила Мышка.

– Особенно колбаса, и не важно, из какого источника! Молчите оба! – рыкнул кот на Урса и Бэка. – Заморочили ребенку голову! Она – кошка! Нельзя впихнуть невпихуемое, например кошечку в шкуру собаки. Ей там неуютно будет.

– Да, неуютно! – подтвердила ни о чём таком раньше и не помышлявшая Мышка. – И вторая нора у меня пропала, – жалобно вздохнула она.

– Какая нора и где пропала? – Мяуну роль наставника нравилась очень! Да и ситуация уникальная, как ни посмотри… Не каждый день встречается презабавнейшая кошечка, которая была бы всерьёз уверена, что она собака!

– Нора в стене. За решеточкой и там кто-то есть. Не мышь, и не крыса, я мышей ловила уже, а крыс видела. Только я туда пролезть не могу, кусок стены кривой, и вход узкий получается. Вот и вышло, что нора пропала зазря.

Урс и Бэк, впервые услыхавшие про новую норку, оба насторожились, и выдохнули с облегчением, услыхав, что туда пролезть у Мышки не вышло. Мрачно переглянулись и только головами покачали.

– Милая моя! Третье кошачье правило: не бегай за дичью, она придёт сама. Главное для кошек – терпение, – кот покосился на собак, понизил голос и тихо прошипел что-то Мышке на ухо. У той радостно вспыхнули глаза. Идея была интересная, а главное, вполне осуществимая!

– А ещё правила есть? – Мышка не поняла, почему так воодушевилась коротенькая и округло-уютная белая бульдожка, а черный хозяйский пёс Дик поднял морду так, словно хотел завыть.

– Чшшшш, про правила при бульке громко не спрашивай! Заговорит всех и каждого, излагая правила бульдогов! – уютно усмехнулся Мяун, и придвинувшись поближе к серому изящному ушку, что- то начал торопливо вещать, излагая кошачьи правила. Самые-самые необходимые на первое время.

Дик опасливо покосился на разочарованную бульдожку, и объяснил гостям-собакам. – У неё на всё есть свои бульдожьи правила. Пока их не уточнит, ничего не делает, зато, когда уточнит… Спасайся, кто может!

Бульдожка обиженно глянула на Дика, а Урс вежливо кивнул. – Разумно! – он хотел было продолжить, но звонок домофона возвестил о прибытии хозяев, приехавших за ними, и псы, быстро договорившись о месте для дальнейших встреч, отправились к входной двери.

Мышка долго обдумывала то, что ей сказал Мяун. Выводы были впечатляющие.

– Раз я кошка, то все предыдущие «нельзя» не считаются! Можно всё! Только из дома убегать не буду. Так как я не собака, гулять мне и не надо. И очень, очень интересно, получится ли у меня сделать так, как советовал Мяун? Надо попытаться!

Результатом этого решения стали внезапные пропажи печенья и пряников.

– Склероз у меня что ли? – растеряно удивлялась Матильда Романовна, осматривая стол. – Я точно помню, что в тарелке пряники лежали. Если бы Лёша дома был, можно было бы решить, что он перекусил, так он в школе. Псы никогда не возьмут без спроса. Мышка? Но, кошка пряники не ест…

За этими рассуждениями её застала подруга. – Что-то случилось?

– Мариночка… Я, кажется, с ума сошла… Пряники маленькие куда-то делись. Ерунда, конечно, но я всю жизнь хвалилась фотографической памятью. Неужели… Того…

– Ничего не того! У меня ванильные сухари пропали. У меня отродясь фотографической памяти не было, но пакет сухарей сам уйти не мог!

– Интересно, что тому больше понравится? Сухарь или пряник? – размышляла Мышка, выложив два крошечных пряничка и сухарь перед приоткрытой решеткой. Сама она залегла у стены сбоку, слилась с тенью, и почти не дышала. В норе что-то тихо зашуршало. Ближе, ближе, ближе.

– Ну, же! Давай! Выходи! – бормотала про себя азартная Мышка. – Третье правило, третье правило! Терпение – наше всё!

Из вентиляции показался край носа. Какой-то бело-серый лохматый зверь больше всего напоминавший оживший пышный помпон с детской шапочки недоверчиво принюхивался к выложенным угощениям. Пахли они упоительно! Удержаться не было никакой возможности, тем более, что в последнее время еды было совсем мало, и он оголодал. Изящная дрожащая розовая лапка потрогала пряник, лежащий справа. Настоящий! Чудной зверь схватил вкусную штучку и начал пихать её в рот.

– Странное оно какое… Лохматое… И хвоста нет. Ну, положим, хвост могли и отгрызть, но вот остальное… Ни на что оно не похоже! – решила Мышка. – И что мне делать? – она беззвучно проползла к вентиляции и села, закрыв ход. – И пахнет не так, как остальные грызлы, которых я видела. Мыши полевые и домовые, землеройки, крысы… Этих я по запаху знаю, а это кто? Вдруг укушу, а оно какое-то не такое… Может, тоже как я! Обманули бедолагу, сказали, что он грызун, а он вовсе даже и не то! – она поразмышляла, а потом решила, что дешевле уточнить.

– Эй, ты кто? – Мышка увидела, как зверёк нервно вздрогнул и медленно стал поворачиваться к ней. – Эй, ты чтооооо?

Cтрашенная, резко увеличившаяся рожа зверя, которая внезапно стала поперёк его шире, Мышку напугала чуть не до икоты.

Зверь прижал дрожащие розовые лапы к груди и замер на месте, на Мышку воззрились блестящие темные глаза, розовые ушки, почти скрытые в шерсти тоже подрагивали.

– Ты чего? Чего молчишь? – Мышка уже не считала идею выманить зверя такой уж хорошей, а ну как ещё поширеет, то есть расширится? Станет большой и страшный и каааак нападёт?

– Пфпфпфххх, – сказал зверь, закрыл глаза и кинулся на Мышку.

– Ой, ужас! – пискнула Мышь и перепрыгнула на соседний шкаф.

А зверь начал лезть в нору. Он лез, лез и лез, упирались изо всех сил коротенькие и тоже розовые задние лапы, и даже крошечный хвост обнаружился, но ничего у него не получалось, потому что морда не пролазила!

Зверь нервно огляделся, близоруко прищуриваясь, не обнаружил страшную тварь, так его перепугавшую и начал доставать из-за щёк сухарь. Это было дело непростое, потому что кроме сухаря там помещались ещё и пряники и всё это неслыханное богатство немного застряло. Мышка сначала ничего не поняла, чего это оно делает, и уже почти совсем решила звать на помощь, и вдруг на шкаф с глухим стуком упал сухарик. Зверь подобрал его, покрутил в лапках, потом вынул из-за щек два пряника. Огляделся, ничего страшного не увидел, и видимо, решив, что ему померещилось с голода, немного погрыз один из пряников и край сухарика. Вдохновившись лакомством, он решительно упихал в похудевшие было защечные мешки сухарик, а потом затеял запихивать туда же пряники, но они решительно не соглашались умещаться! Зверь вздыхал, озирался, хватал пряник, старательно трамбовал его туда, никак не понимая, почему же только что всё влазило, а теперь нет.

Мышка успокоилась полностью, когда чудак стал с мордочкой нормальной ширины, и теперь просто наблюдала и веселилась. Первоначальные планы поохотится как это и подобает кошке, она уже пересмотрела. Ну, придушит она его и дальше-то что? Вряд ли их там много. Запах был одного зверька. И потом опять изводиться от любопытства? А что тогда ей делать? И тут как наяву припомнился Мяун со вторым кошачьим правилом:

– Ты – кошка! Если ты что-то поймала – оно твоё! Личное и неприкосновенное! Это второе правило кошек!

– Поймаю, и будет у меня мой личный зверь! Будет меня веселить и всякие запасы в нём носить удобно! А то опять затыкалку отобрали! Вот как раз в него спрятать, никто не найдёт! – решила Мышка, и махом перепрыгнув обратно, увидела стремительно нырнувшего в норку зверька, только лапки мелькнули. – Спугнула! – расстроилась Мышка, но ненадолго, потому что чудик опять застрял. Сухарь как ни крути, поперёк себя в вентиляционную трубу не влазил.

Мышка полюбовалась на старания зверька, потом не спеша протянула лапу, нежно зацепила его за спутавшуюся шерстку на спине и подтянула к себе. Второй лапой небрежно опустила решетку и развернула зверя мордочкой.

– Не трясись, выплюнь сухарь и объясни, кто ты такой! – строго велела она неведомой зверушке.

Зверушка обреченно достала сухарь, бережно положила его около пряников, погладила на прощание лапой и призналась:

– Хххххомяк.

– Хомяк? – Мышка напрягла память. Не видела она такого зверя раньше! – И откуда ты тут?

– Оттуда! – хомяк лаконично махнул лапой в сторону потолка. – Меня потеряли, и я ушел жить сам.

– Аааа, то есть ты домашний, у людей жил?

– У людей? – хомяк засомневался. – У Макса я жил. У него есть ма, а ещё па и ба. А людей у него нет.

– Понятно всё с тобой. Ты что маленький?

Хомяк призадумался. – Не, я большой! Только голодный, – он покосился на сухарь и закрыл глаза. Смотреть и нюхать это немыслимо вкусное не имея возможности его съесть, было очень трудно. Мысли о еде вернули его к собственному бедственному положению. – Ты меня ссссъешь?

Мышка хмыкнула. Она обдумывала появившиеся возможности, и они ей нравились всё больше и больше!

– Не буду я тебя есть, я тебя заведу!

– Куда? – перепугался хомяк.

– Не куда, а себе! Ты будешь моим личным зверем. Раз я – кошка и имею право не отдавать колбасу, то хомяк и вовсе моё личное и неприкосновенное! Пошли! – Мышка хотела взять хомяка в зубы, но он, сообразив, что непосредственно сейчас жрать его не собираются, кинулся к пряникам, забил их себе за щёки, потом впихнул туда же сухарь и отважно шагнул к кошке.

– Запасливый! – одобрила Мышь и нежно прихватив своего личного хомяка за загривок, прыгнула со шкафа вниз. – Хозяйственный хомяк, зверь полезный! Такой любой кошке пригодится! – рассудила она, быстро приоткрывая дверцу стенного шкафа и втягиваясь туда вместе с хомяком.