Глава 24. Стихийные дамы

Дамы сообща переделали множество дел. А результатом этого стал серьёзный разговор с Алёной, который начался с полного её несогласия.

– Бабуля, даже не говори мне об этом! Я не приму!

– Вот! Это то, о чём я тебе и рассказывала! – пожаловалась Марина подруге.

– Алёнушка, ты не права! Дело не в том, что ты сама хочешь, сейчас надо о бабушке подумать. Она же отлично понимает, что если о недвижимости узнает твоя мама и твоя сестра, спокойная жизнь у неё попросту исчезнет! Растворится, словно туман поутру. Ты прости, пожалуйста, но, судя по тому, что я слышала, они сразу же начнут всё делить, причём, без учета того, что хочет Мариночка. Её мнение попросту не будет приниматься в расчёт. Ты считаешь, что это справедливо?

– Нет, но…

– Погоди. Мы посоветовались, поразмыслили и поняли, что лучше бы им вообще о квартирах ничего не знать. Эти квартиры бабушка тебе дарит, и ты про них попросту молчишь. Доход от сдачи – ваш с бабушкой, ничего не меняется. Дом так скрыть не удастся. И я предлагаю, после оформления его на тебя, сказать, что Пётр Владимирович его тебе оставил.

– Да с чего бы он так сделал бы? – изумилась Алёна.

– Как с чего? Он тебя знал и прекрасно к тебе относился. Это же Светочка ему в лицо заявила, что её не интересуют занудные истории всяких старпёров, – фыркнула Марина Сергеевна. – Я чуть со стыда не сгорела! И ты ему помогала, помнишь, когда у него спину прихватило, а мы с твоим дедом гриппом болели и тоже ему помочь не могли? Ты сначала нам продукты и лекарства везла, а потом к нему ехала с тем же самым. Да ещё и полы мыла и готовила.

– Так я же просто…

– Просто помогала. Я знаю, и он знал и очень тебя любил. Я тебе потом покажу его письмо, он всё написал. Не спорь, пожалуйста. Не подводи меня. Ту квартиру, в которой мы с тобой живём, я тебе по завещанию оставлю, и перестань такое лицо делать, а остальное – дарственной и сразу. Иначе, они меня сожрут! Жалко, знаешь ли, помирать от расстройства во цвете пенсии, когда, можно сказать жизнь только начинается и расцветает яркими красками. И помирать-то исключительно потому, что я плохо дочь и старшую внучку воспитала!

– Алёна, твоя бабушка отлично знает, что ты её не оберешь, не обманешь, мнением её пренебрегать не станешь, и ни в чём её не заденешь, так что это военная хитрость и ничего больше! – Матильда Романовна превосходно знала, как переломить ход переговоров в пользу клиента, в роли которого сейчас выступала её подруга.

– Дамы, я так знала, что вы что-то затеваете, но это засада! – хмуро сказала Алёна.

– А как же! Конечно засада, устроенная по всем правилам адвокатского опыта и охотничьего искусства! – радостно заулыбались коварные дамы.

– Ну, ладно, пока там ещё оформлять будут! – легкомысленно отмахнулась Алёна, а услышав следующую фразу, только глазами захлопала.

– Ласточка, так что там готовить? Уже всё сделано, надо только подписи твои поставить в нотариальной конторе и ещё в одно место заехать, завезти документы и всё! – Матильда Романовна усмехнулась. – Долго ли умеючи!

– Капкан какой-то стальной, а не женщина! – ворчала про себя Алёна, выруливая от последней конторы, где оформление было окончательно и бесповоротно завершено, и опасливо поглядывая в зеркало заднего вида. Нет, конечно, владение квартирами – это дело не просто хорошее, это мечта прямо, и бабушку она не то что не бросит и не подведет, а любит и заботится, и дальше будет это же делать! И многие вещи стали гораздо проще и безоблачнее. К примеру, об ипотеке можно уже не беспокоиться, а с таким трудом накопленные деньги потратить на ремонт дома. А то бабушка беседку хотела подновить, и точно мечтала о садовых качелях! А ей самой страсть как хотелось осуществить одно свою давнее желание! – Только вот интересненько мне очень, а сейчас-то о чём они шушукаются? Какое-то такое тревожное ощущение, словно стоишь около урагана, и бежать-то уже некуда! Не, про то, что моя личная бабуля – приличная хулиганка, я знаю, и это хорошо, но вот Матильда-то такая же! А две хулиганки на одну мою несчастную голову, это какое-то уже сильно концентрированное авантюрное сообщество! Стихийное бедствие какое-то! Что-то будет!

– Умная девочка! Подозревает! – одобрительно покивала головой Матильда.

– А то! Вся в меня! – хихикнула Марина Сергеевна.

– Итак, первый подготовительный этап мы провели блистательно! Излишняя скромность нам ни к чему!

– Согласна! – кивнула Алёнина бабушка. – Сам себя не похвалишь – кто же побалует?

– Тебе дочь когда звонила?

– Да вот когда ты документы Алёне передавала. Рыдает, что уже не может! Ещё бы! Сама убрать пока не в состоянии, со Светланой ссорятся как пауки в банке. Позолота со старшей дочурки опадает как листья по осени! Готовит там зять, а он умеет только жарить картошку и варить пельмени. Короче говоря, я думаю, что через пару дней уже пора намекнуть, что Алёна получила от Петра дом, и мы живём там.

– Да, можно даже чуть подольше подождать, чтобы уж наверняка! – дамы снова переглянулись и захихикали.

– Ой, что-то как-то мне всё хужее и хужее! – Алёна припарковала машину у торгового центра и обернулась. – Приехали.

– Отлично! Мы пошли закупаться к празднику, а ты погуляй пока, мороженое вот можешь купить и слопать! – бабушка подмигнула внучке.

– Всё, слов у меня нет! Скорешились! Погодите-ка… Что-то мне это подозрительно так напоминает… – Алёна не была глупой, просто и так хватало о чем размышлять, а тут на ум пришла причина такой тесной дружбы, и её разобрал смех. – Свахи! Вот же заговорщицы! Бедные, бедные. Замучились ждать и решили нас с Павлом подтолкнуть. Эх. Ну, что же делать, если я ему не нравлюсь? – Алёна, как любая нормальная девушка в её возрасте, своих знакомых мужского пола время от времени примеряла к роли спутника жизни. И как-то не сходилось… Павел нравился, но она-то не слепая. Его отношение тоже видела и старалась чувствам воли не давать.

– Ещё не хватало! И без неразделенной любви не успеваю поворачиваться! То работа, то Урс болел, то мама с вывихом, то Светка фордыбачит, то бабуля чего-то затевает этакое волнительно-страшненькое! – Алёна благоразумно запинала попытки повздыхать о Павле подальше вглубь сознания, и призадумалась о более насущных вещах. – Куда я список-то подевала?

Она пошарила в сумке, озадаченно оглядела собачий мячик, спрятанный туда Мышкой, кроличью лапку с бубенчиком, отложенную в тайник ею же, и наконец, нашла мятую бумажку с Лёхиным списком.

– Ээээ, а вот стоит ли? Хотя… Может, и стоит. Ну, подумаешь, запустит пару петард… Всё взорвать-то не взорвёт, зато книжку пообещал прочитать, если я всё это куплю, – раздумывала Алёна, а потом решила, что мальчишке тоже надо похулиганить, не всё же бабулям отрываться!

Лёха не то чтобы хотел что-то читать, но пришлось. Если уж он слово давал, то держал железно! Алёна коварно вручила толстый том, но разрешила начать с закладки. – В самом начале события тебе могут пока показаться скучными, а вот тут уже всё гораздо интереснее.

– Ну, хорошо хоть не с начала! Всё меньше… Вот так свяжись с училкой! Всё равно какую-то каверзу устроит! – ворчал сердитый Лёха. – Какой-то капитан Блад… Глупости какие-то, небось…

Через пару часов он уже подплывал к Тортуге на корабле, захваченном сбежавшими с плантаций бывшими невольниками под предводительством Блада. – Круто! Елки, круто же! – сообщил он Урсу и Бэку.

Чара смылась от старших собак, и трудолюбиво прокапывала ход к соседскому участку. Ей очень нравились люди, у которых она оказалась, но её сердце безраздельно принадлежало тому, кто её когда-то приютил и накормил супом. Она всё время мечтала ещё раз увидеть этого человека, и сбежала-то его поискать, а когда всё так страшно и больно заканчивалась, жалела только о том, что не сможет больше его увидеть. И вот, выяснилось, что те, кто её спасли, живут как раз там, где и её самый главный человек!

– Я только посмотреть! Я просто гляну, понюхаю и обратно! – утешала себя Чара. – Подумаешь, и лаз маленький совсем, и вовсе даже не заметно! Может, и не побьют! – она вылезла с другой стороны забора из раскопанного лаза, в который вполне мог бы пройти средних размеров мамонт, и ползком отправилась на поиски Фёдора.

– Чара! Да что же ты тут делаешь? – голос человека, к которому бежала всю жизнь, это то, ради чего стоит жить! Пусть накажут, но Чара прыжком перелетела через грядки и припала к ногам Фёдора. – Ну, что с ней делать-то? А? Не, я понимаю, что она Алёнкина, но такая уж… Прямо, как у меня в детстве была! Люб, а Люб, может, того… Предложим её выкупить? Вроде, бабы хорошие… Может и продадут? Люб, прости, я понимаю, что деньги все уже расписаны, но…

– Ой, да что ты мне говоришь-то? А то я не вижу, что ты прямо таешь, когда Чарушу видишь. Эх, ты, собачник…

– А то ты не такая, – разулыбался Фёдор, начёсывая счастливую Чару, в блаженстве извивающуюся у его ног.

– Такая же, конечно, а то как я с тобой выжила бы столько лет? – рассмеялась Люба. – Ладно, деньги… Заработаем, а если соседки продадут её – бери!

Чара замерла от волнения, а потом кинулась облизывать Любу.

Лёха, получив пакет с покупками, и крепко зажимая под мышкой книгу, куда-то удалился, а Алёна и Марина Сергеевна растеряно стояли перед глубоким тоннелем, уходящим под забор.

– Так, Урс тут, Бэк тут, Мышку я только что видела у кастрюли со щами, а где Чара? – ахнула Марина.

– Сбежала? – испугалась Матильда Романовна.

– Хозяйки!!! Можно к вам? – В калику проходили Фёдор и Люба с Чарой.

– Нашлась пропажа! – облегченно вздохнула Алёна.

– Мы это… С просьбой! – Фёдор замялся, глянул на Чару и наконец решился. – Продайте нам Чарушу, а?