Глава 18

Город словно взбунтовался, наполняя улицы гудящими такси. Еще бы! Событие мирового масштаба совсем рядом. Все самые весомые фигуры мира моды в лоске и блеске стремились не опоздать и покрасоваться в нарядах перед фотографами, обсудить со старыми знакомыми новости и просто посплетничать.

Одно мое желтое такси шло против течения, пытаясь протиснуться по узким улочкам. Оно будто боками расталкивало пробку, отчаянно сигналя нарушителям движения. Я видела на задних сиденьях авто людей, разодетых в пух и прах и в элегантных нарядах. С пышными кудрями и с прилизанными локонами, с высокими прическами и с распущенными волосами, с тяжелым макияжем и едва заметным.

Водитель витиевато ругался на родном языке, закипая с каждой минутой.

Время шло, ускользая сквозь пальцы. Позади я оставляла свой модный мир, свою мечту.

А мечтаю ли я еще о ней или мое сокровенное желание изменилось?

Почему теперь трясусь, что не успею к пяти в пещеру, а не на показ?

Когда я слышала, что говорят, будто от любви становятся больными, я не могла понять – как это? Это же не вирус. Но теперь поняла – я будто была в бреду, в любовной лихорадке. На все остальное плевать. Все мысли были только о Таре.

Как он там? Не ранен? Хорошо питается?

И главное, что думает обо мне? И вообще, думает обо мне или забыл?

Папа как-то рассказывал, что настолько одурел от любви к маме, когда с ней познакомился, что чуть не погиб – потянуло на геройское прохождение по краю скалы, чтобы сорвать цветок для любимой. Наверное, любовь всегда такая – иррациональная, порывистая, на одних инстинктах.

И как же сильно она отличалась от первой любви – без тормозов, больной, чрезмерно эмоциональной. Сейчас я понимала, что делала. Понимала, что сама себе ампутировала успешное будущее в любимой сфере.

– Если успеем, будет чудо, – констатировал таксист на полпути.

И я начала молиться о чуде.

Без пяти пять мы остановились в трехстах метрах от пещеры. А до нее еще следовало подняться наверх, и это-то на каблуках и в узком платье.

Я щедро расплатилась с таксистом по десятикратному тарифу, потому что он выжал из себя и машины все что мог и у меня остался шанс успеть. На глазах у удивленного водителя выпрыгнула из туфель, подняла выше подол платья и понеслась наверх.

Я еще могу успеть!

Подняла голову и увидела обустроенный подъем, но он был настолько пологим, зигзагистым и долгим, что хватило одного взгляда понять – я не успею. Есть вариант только полезть напрямик.

И я полезла!

Я уже видела расчищенную площадку, с которой шла укрепленная и расширенная дорога над обрывом в пещеру. Я была уже в шаге и вроде бы даже успевала.

Плохо себе представляла, что я должна сделать в пещере и почему именно там. Почему не в подвале дома Грейс? Почему так прониклась цепочкой совпадений и бегу сюда со всех ног? Может, надо было ловить Тара в подвале дома с привидением?

От сомнений меня качнуло в сторону, нога соскользнула, и я полетела вбок. В последний момент успела ухватиться за выступающий камень, но ногу прострелило болью. Это сильно меня замедлило, скорость подъема скатилась к черепашьей.

Осталась всего одна минута, а я еще не там!

Поднажала что есть мочи, но тут вдруг дорожку к пещере озарила яркая вспышка.

Неужели?

Забыв о больной ноге, я буквально взлетела наверх, проковыляла через площадку и завернула на дорогу над обрывом. Теперь она была широкой, оборудованной высокими перилами, и на ней даже стояла парочка и фотографировала себя на фоне обрыва.

– Простите! – Я просочилась мимо них и залетела в пещеру.

Через два метра я резко затормозила, поднимая ногами пыль и жадно осматриваясь. Громко чихнула, и звук эхом отразился от стен.

Где же ты? Где?

– Тар! – крикнула, рассчитывая, что он услышит меня.

Я буквально ощупала пещеру глазами, ища Тара. Почти не дышала.

Потухший костер!

Я рванула к нему и замерла, потому что то, что я увидела, заставило меня медленно опуститься на колени.

Качнуло.

– Нет… – Язык едва слушался, словно онемел.

Рядом с потухшими углями лежал человеческий скелет.

– Нет.

Для устойчивости я оперлась на ладони, потому что перед глазами пополз темный туман.

Нет.

Я не могла шевельнуться, не могла отвести взгляда. По щекам потекли слезы, а я все смотрела на жестокую композицию судьбы. Не знаю, сколько так просидела. Слышала, как кто-то заходил, топтался позади и выходил. Кто-то пытался завести со мной разговор. Кто-то оставил бутылку воды рядом.

Только когда стало холодно и темно, я вздрогнула и зашевелилась. Вышла из пещеры, села на дорожку, привалившись к отвесной стене горы, и задрала голову к небесам.

Я была опустошена, вычерпана до дна. Не было сил даже спорить с собой, что это не он.

Я смотрела на звездное небо, вспоминая, как мы сидели вот так с Таром, только в каменном веке, ели рыбу, смотрели на луну.

Это воспоминание было теплым, я им грелась лучше, чем тепловой пушкой. Мне уже не было холодно, но до сих пор не хотелось двигаться. Я будто врастала в скалу.

А ведь у меня даже его фото нет. Сейчас я помню каждую черточку его лица, но что будет через месяц? Через неделю?

Зазвонил телефон, но мелодию я услышала далеко не сразу. Она будто прорывалась через вату. Лишь когда я поняла, что звук, словно обиженная оса, не отвяжется и не прекратит голосить, я ответила.

– Мари! – Никки была чрезвычайно возбуждена, почти кричала в трубку радостным голосом. – Ну что, уже отмечаете вместе?

– Что? – хрипло эхспросила я, горло будто пересохло.

– Как что? Я видела трансляцию! Твой Тар щеголял в коллекции «Древний мир» Рудольфа Иго. Прямо в шкуре на голое тело. Он произвел фурор, детка! А ты в каком ряду сидела?

Дальше я не слушала – уже набирала в интернете запрос. Руки дрожали, сердце колотилось так, что было больно.

Я свернула вызов, увидела пропущенный.

Тар!

А ведь у него был все это время отключен телефон!

– Я перезвоню! – крикнула я Никки и сбросила вызов.

Телефон жалобно пиликнул и разрядился.

Святой Луи!

Я вскочила на ноги и услышала звук, будто кто-то идет по дороге. В темноте под звездами показалась знакомая фигура.

– Тар!

– Мари!

Мы бросились друг другу в объятия. Я буквально с разбегу запрыгнула на пещерного, обхватила его талию ногами, а шею – руками. Крепко-крепко сжала.

– Уду…шишь… – выдавил Тар.

– Ты тут! Цел! Действительно здесь!

Не отпущу. Никогда не отпущу.

– Как хорошо, что ты появился. Я так боялась, что ты больше не сможешь оказаться в моем веке. А там, в пещере… там… – Я всхлипнула, вспоминая скелет.

– Т-ш-ш! Я здесь.

– Но как ты оказался на показе мод? Почему там?

– Потому что хотел устроить тебе сюрприз. Показать, что я тоже могу быть частью твоего мира.

Мне сначала показалось, что послышалось, и я отстранилась и посмотрела в темные глаза Тара.

– Что ты сказал?

– Я хотел доказать тебе, что я могу быть частью твоего мира, если захочу. Чтобы ты приняла меня наконец.

– Подожди-подожди. Значит, все это время ты был здесь?

– Да.

Тар хотел сказать что-то еще, но у меня будто сорвало предохранитель. Я стала молотить его кулаками по плечам, пусть не сильно, но мне это помогало.

– Как ты мог?! Как?! Я… Да я… Да я так переживала! Места себе не находила!

Тар дал себя на растерзание, молчал, не говорил ничего. И я стучала, выплескивала всю злость, всю обиду, чувствуя все большее облегчение.

– Я был неправ. Я был так зол. Не понимал тебя. А потом пошел в кружок.

– Чего? – Я даже застыла.

Полный разрыв шаблона.

– В какой кружок ты пошел?

– Кружок для желающих понять современных женщин. Целый курс терапии прошел, между прочим.

Я нервно рассмеялась.

– Да ты издеваешься!

– Ни капли. Зато, кажется, я стал чуть лучше тебя понимать.

– И не надейся, Тар. Обещаю: за нашу жизнь ты еще сто раз поймешь, что ничего не смыслишь в женщинах!

Тар усмехнулся, а потом резко рванул ко мне с поцелуем.

О нет! Нельзя! Нас же снова перенесет в пещерный век, и, возможно, навсегда!

Я зажмурилась, готовая оказаться при полном параде – в вечернем платье, на каблуках, при прическе и макияже – в древнем времени, но потом так увлеклась поцелуем, что совсем забыла обо всем.

Страсть накрыла нас с головой.

Моя спина врезалась во что-то рельефное, холодное, шершавое, но это лишь на мгновение рассеяло сладкий туман в голове.

Отвесная стена – вот что это. Но меня разница времен не остановила, не то что эта колкая глыба.

Плевать. Я притянула Тара к себе за шею сильнее, будто стремилась с ним слиться. Хотелось прижаться каждым сантиметром тела, каждой клеточкой.

Тар тут же поменял наши тела местами, завалился на скальную породу, потянув меня на себя.

– Ты такая красивая.

Я заткнула его рот поцелуем. Злость и радость смешались во мне во взрывоопасную смесь. Казалось, я не могу надышаться Таром, не могу прекратить дотрагиваться до него, словно хотела убедиться, что он не галлюцинация, не сон, он здесь, со мной. Чтобы если вдруг пещерный исчезнет, то только с грузом в виде меня.

Казалось, мир мелькал где-то на периферии, менялся воздух. Мы будто раскрутили рулетку времени, и она вот-вот слетит и сломается навсегда.

Над головой пролетел вертолет, а через мгновение дико каркнула огромная птица. Рядом осыпались мелкие камни, и уже через мгновение раздался змеиный «ш-ш-ш», который тут же пропал.

Я чуть приоткрыла глаза и увидела, что Тар так жмурится, будто ему больно. Вспомнила, что он жаловался на все ухудшающееся зрение во время перемещений, и испугалась. Резко отстранилась от пещерного, разрывая поцелуй. Хлопок был такой силы, будто произошел взрыв. Почему-то я сразу поняла – больше прыжков не будет. Мы сломали этот чертов переходник.

И мир остановился.

Звездное небо.

Пещера.

Тар.

Я собралась духом и оглянулась.

Перила!

И качнулась в крепкие объятия от облегчения, прижалась щекой к груди, в которой быстро билось сердце.

– Мы в моем времени, – прошептала я.

– Да? – спросил Тар таким голосом, что я резко подняла голову.

Пещерный смотрел вперед, щурясь.

– Ты не видишь?

– Все расплывается.

Я схватила Тара за руку. Где мой телефон? Надо вызвать такси, поехать домой.

– Наверное, от переутомления. Поедем домой, отдохнешь.

Я нашла телефон, положила его в сумку и потянула Тара по тропинке к площадке. Он шел медленно и выглядел страшно расстроенным и беспомощным.

– Мари, – вдруг сказал он.

– Да?

– Я ничего не вижу.

Я сглотнула, искусственно приободрилась:

– Тебе просто нужно восстановиться. Не переживай.

Я почувствовала, как Тар медленно вытягивает руку из моей ладони. Пальцы выскользнули, и он сказал:

– Воин без глаз никому не нужен. Я зря тебя потревожил. Прости. – Он сделал выпад рукой на ощупь, притянул меня к себе за голову, впился в губы и тут же отпрянул.

Время не поменялось.

Я даже не удивилась, каким-то внутренним чутьем я знала, что временна́я рулетка сломалась. Но это не мешало мне разозлиться на Тара.

– Что, хотел смыться? Прибавил мне седых волос и решил, что, раз стал хуже видеть, можешь закрыться в своей пещере, накрывшись шкуркой, и подыхать?

Тар молчал. По его лицу гуляли желваки. Он переживал. Очень. Но разве я меньше?

– А теперь слушай сюда, хомо сапиенс! Даже если ты потеряешь зрение, в моем мире это не приговор. У нас есть врачи, которые восстанавливают зрение. Если это невозможно, есть тысяча других способов проявить себя и обеспечить семью. Понимаешь? Тут не надо дохнуть!

Перед глазами встала картина скелета у костра.

Тряхануло.

Что, если это был возможный путь Тара?

Аж голову ведет от таких мыслей.

Я лишь крепче взяла пещерного за руку:

– Мы идем домой. Завтра поедем к врачу.

– Хочешь стать главой семьи?

О! Этот невыносимый пещерный все еще на своей волне!

– Нет. Мы – равноправные. Мы все обсуждаем. Мы берем ответственность за все вместе. Понимаешь?

– Значит, не я буду решать, куда мне же идти?

– Ты. Вот завтра услышишь, что скажет врач, и решишь, что тебе делать. Договорились?

Я жадно вглядывалась в лицо Тара. Кто бы знал, чего мне стоило последнее предложение!

Пещерный скованно кивнул. Наконец-то!

Такая долгожданная встреча, такая яркая, и вот во что вылилась. В настоящее испытание для нас как для пары.

Все-таки тараканы в голове Тара тоже пещерные!

В такси пришлось садиться на ощупь, но Тар сделал это виртуозно, с грацией хищника.

На заднем сиденье я прижалась к нему, ощущая, как он думает, думает, думает. Если так продолжится, его голова взорвется!

И тогда я повернула его голову к себе и нежно поцеловала.