Глава 17

Так я ему и сказала, куда хочу. С него станется счесть мои слова за разрешение.

Старательно изображая невозмутимость, я приняла протянутую руку инкуба, но от ворчливого замечания не удержалась:

– А не вредно принимать ванну сразу после такого сытного ужина?

Меня крепко прижали к себе и соблазняюще шепнули в губы:

– А мы не сразу и без фанатизма.

Я прекрасно помнила слова Азарина о ласках, так что сейчас подколола ехидным тоном:

– И чем же мы займемся, пока будем выжидать время?

– Душа моя, твои мысли радуют мое сердце, но… – Судя по двусмысленным словам, тону и поведению, Азарин решил примерить на себя роль классического инкуба. Пауза затягивалась, а мы все шли в ванную. И только там, усадив меня на мягкую табуреточку, а сам устроившись прямо на пол у моих ног, взял меня за руки и, проникновенно заглянув в глаза, поинтересовался: – Напомни, какой у тебя экзамен следующий после зельеварения?

– Дай вспомнить. – Я прищурилась и закопалась в память. – Зельеварение в среду, рукопашный бой в пятницу, затем в понедельник… мм… да, в понедельник экзамен по амулетам и артефактам. Но тут можешь быть спокоен, по этой тематике я знаю все и даже больше.

Я гордо задрала нос, но долго мне зазнаваться не позволили – ухмыльнулись и вкрадчиво спросили:

– А затем?

– Во вторник зачет по ядам и противоядиям, тут тоже проблем не возникнет, а вот в четверг… – Я слегка недовольно поморщилась. – Экзамен по фехтованию. С ним могут быть проблемы.

– Почему?

– В совершенстве я владею лишь коротким клинком, меч могу только красиво подержать.

– Я помню, ты говорил. – Азарин чуть прикрыл глаза. – Не проблема, будем драться на ножах, на правах куратора я буду принимать у тебя лично. А как насчет экзаменов по расоведению и языкознанию?

Демон выжидающе приподнял бровь, а я максимально снисходительно улыбнулась.

– Милый, я провела в библиотеке больше пятнадцати лет жизни. Неужели ты думаешь, что за это время я не выучила эту мелочь? Я потомственный хранитель, которому вменяется знать все и обо всех в этом мире. Я не знаю лишь изначального языка сильфов только потому, что он не интересен праматери. Да я даже древний знаю, на котором боги общались!

– Да-а-а? – Азарин выглядел искренне изумленным. – И при этом лишен магии?

– Увы. – Веселье как рукой сняло. – Это одно из условий. И не мне его оспаривать.

– Прости. – Пальцы на моей руке сжались чуть крепче. – А что по части магических основ? Ведь совсем скоро ты обретешь силу.

– Верно. – Я спрятала удовлетворенный блеск глаз под ресницами. – Совсем скоро. Теорию я знаю очень хорошо, если ты об этом.

И не только ту, что преподают в современных магических школах и академиях. Но и ту, которую считают запрещенной. Но об этом я, естественно, тебе не скажу, дорогой.

– А какой направленности? – Азарин решил зачем-то развить эту тему.

– Мы предпочитаем магию льда, воздуха и иногда земли. Об остальной тоже имеем представление, но лучше все же первое.

– Мы? – Я услышала в голосе Азарина откровенное недоумение.

Мысленно ругнулась, открыла глаза и, смущенно поджав губы, пояснила:

– Мы – в смысле хранители. Так как моя прародительница из рода Северных Лис, чьей исторической родиной является морозный север, то она довольно скептично относится к огненным заклинаниям.

Ну не буду же я говорить, что на самом деле «мы» означает меня и живущую внутри меня частичку богини. Не поймет же. Он и так вряд ли доволен, кем, благодаря ему и его терпению, я стану.

– Ясно. Значит, самая большая проблема на ближайшую неделю – это фехтование, – резюмировал Азарин и плавно встал, поднимая и меня. – Чудно. Рад слышать. Какие пены и соли предпочитаешь? Морские, лесные, цветочные, фруктовые?

И широким жестом обвел полочки с флакончиками.

А вот это уже куда более приятный разговор!

– Дай подумать! – Я с энтузиазмом обернулась и лишь крепче прижалась боком к Азарину, когда он собственнически расположил руку на моей талии. Я доверяла ему. Просто доверяла. – А мы вместе будем ванну принимать?

Покосилась и увидела, как Азарин согласно прикрыл глаза. Так, значит, цветы и фрукты отменяются. Хотя… Стоп! А какого Дхара в мужской ванной комнате женские ароматы?!

Мой косой взгляд не остался незамеченным, как и нахмуренные брови.

– Что такое? Не любишь пены и соли?

– Люблю. – Я недовольно поджала губы, но сразу обвинять не стала, решив зайти издалека. – А ты?

– Я не очень. – Азарин озадачил меня с первых же слов. – Но тут вчера подумал, что до твоего переезда ко мне остались какие-то считаные недели, и, зная, что женщины очень любят всяческую косметику и парфюмерию, решил кое-что прикупить заранее. К сожалению, не успел выяснить, что именно ты любишь, так что взял всего понемногу. И как видишь, поторопился не зря. Так на чем мы сегодня остановим свой выбор?

Азарин все говорил и говорил, а я… Я смотрела на него, и внутри что-то сладко щемило от счастья.

Для меня! Он купил их для меня!

– А есть лесные ягоды?

– Есть.

– Отлично! Сегодня будем купаться в лесных ягодах! – Я возбужденно хлопнула в ладоши, а затем деловито потерла руки. – Включай и заливай! А я раздеваться. Где у тебя полотенца для гостей?

– Зачем тебе сейчас полотенце?

Азарин направился к ванне, которую можно было с полным правом назвать небольшим бассейном – каменная чаша из белого мрамора с красивыми голубыми прожилками была встроена в пол и поднималась над ним всего сантиметров на двадцать, не больше. А по объему была как четыре стандартные ванны.

– Ну… как… – Я слегка растерялась. – Прикрыться.

– М-да? – И такой иронично-скептичный взгляд мне достался, что я снова неосознанно смутилась. – И что я там не видел?

– А вот не видел! – Я возмущенно насупилась и подбоченилась, отказываясь ходить перед ним голой.

Может, Азарин и инкуб со стажем и имел стольких женщин, что считать устал, но я не такая! И вообще сейчас парень! И нет, я не стесняюсь наготы! Я стесняюсь Азарина!

– Действительно. – Инкуб многозначительно фыркнул, щедро плеснув в набирающуюся ванну пены с запахом лесных ягод, и по помещению моментально поплыли сочные ароматы малины, ежевики и земляники. – Была бы хоть женщиной, я бы тебя еще понял. Но ты, между прочим, сейчас парень. Забыла? А в душ при общежитии ты как ходишь?

– Ночью, – буркнула и плюхнулась обратно на табуреточку. – Я не хожу, когда в душе кто-то еще. Я не извращенка пялиться на голых парней!

– И я очень этому рад. – Азарин повернулся ко мне и…

Стоя всего в полуметре, начал раздеваться. Неторопливо, с легкой улыбкой, скользящей по губам и предвкушающим блеском в глазах.

– Не смущайся так откровенно, Снежинка.

Пиджак полетел в дальний угол на маленький диванчик.

– Я твой будущий муж.

Пальцы инкуба легко пробежались по пуговицам рубашки, и они послушно расстегнулись буквально сами собой.

– Или я тебе не нравлюсь?

Рубашка отправилась следом за пиджаком, и Азарин заложил большие пальцы рук за ремень, слегка его оттопыривая и явно красуясь.

– Нравишься…

Я не узнала в этом охрипшем ответе свой голос. Сглотнула, кашлянула и обиженно подняла глаза выше, с превеликим трудом оторвав взгляд от совершенного живота Азарина с тонкой черной дорожкой волос, уходящей от пупка вниз и скрывающейся под брюками.

– Гад ты.

– Соболезную. – Азарин скорбно сдвинул брови и ловко дернул меня за руку на себя. Прижал и, проникновенно заглянув в глаза, невероятно серьезно добавил: – Однако товар уже вскрыт, опробован и посему обмену и возврату не подлежит. Предлагаю смириться и найти в этом положительные стороны.

– Какие? – Мне было уже откровенно смешно, но я усердно хмурилась.

– Я тебя люблю, – мягко прошептал мне в губы самый пошлый ректор в мире и поцеловал.

Крепко-крепко…

У меня аж голова закружилась, и колени подогнулись. На ногах я осталась лишь потому, что Азарин держал меня очень крепко. Зацеловал, затем чуть отстранился, окинул таким плотоядным взглядом, что покраснели даже пятки, и еще серьезнее проговорил:

– И уничтожу любого, кто рискнет тебя обидеть или помешать нашему счастью. А теперь раздевайся, душа моя, и забирайся в ванну, она уже набралась.

– Уже? – Я скосила затуманенный взгляд на ванну и увидела, что Рин прав. – Она у тебя на магическом контроле?

– Конечно. – Демон кивнул, словно это было само собой разумеющимся, и коварно прищурился. – Или мне помочь тебе с раздеванием?

– Нет!

И рада бы, но не в этот раз. Да я уже едва себя контролирую, и если инкуб продолжит в том же духе, то сама на него наброшусь!

Точнее, сам…

Нет. Не сегодня.

Вздохнув с напускным сожалением, Азарин развел руки, одновременно с этим отпуская и меня.

– Но я обязательно воспользуюсь твоим предложением через пару месяцев. – Я подсластила свой отказ и сразу увидела, как просиял демон, безуспешно пытаясь выглядеть серьезным. – А теперь отвернись, я стесняюсь!

Милорд ректор со стоном закатил глаза, преувеличенно небрежно сложил руки на груди и повернулся на пятках, а я, торопясь и немного нервничая (с чего бы?!), разделась и побежала к чаше, чтобы скрыться под гигантскими розовыми шапками пены.

– Все!

– Шустро. – Демон с одобрением покивал и обернулся. – В армию тебя бы взяли без конкурса.

Старательно отводя взгляд от неторопливо раздевающегося инкуба, я прекрасно понимала, что сейчас с меня можно писать картину «пускающий слюни», но ничего не могла с этим поделать. Азарин был само совершенство, и он это знал.

Ремень, носки, брюки… трусы.

Все это было снято настолько изящно и непринужденно, что можно было только млеть и восхищаться, чем я, собственно, и занималась. Ни грамма лишнего жира или мяса. Все изумительно пропорционально. И это…

Это все наше!

Мое!

Азарин плавно опустился в чашу, подвинулся ко мне, непринужденно обнял, а затем и вовсе усадил к себе спиной. Надавил на плечи, чтобы я легла и прижалась, обнял одной рукой за талию, положил подбородок мне на плечо и с нескрываемым удовольствием выдохнул.

– Идеальный вечер.

Согласна. Почти идеальный вечер.

Лежать было очень удобно и уютно, и в какой-то момент я даже задремала, но Азарин не дал мне уснуть окончательно, начав легонько поглаживать живот, отчего мой очень даже здоровый и временно мужской организм моментально возбудился.

Бездна!

– Ри-и-ин. – Стон получился немного жалобным. – Перестань! Я…

– Да? – Тон сидящего позади меня Азарина был искушающим, и я поняла, что он все знает и делает это специально.

– Ты… ты обещал! – Возмущение было настолько сильным, что я даже заикаться начала. – Ты об-бещал, что б… будет только ванна и массаж!

– А это разве не массаж? – Он надавил чуть сильнее на бедро, куда всего пару секунд назад переместил свои бессовестные пальцы.

– Это… Это ласки! – выпалила и недовольно дернула плечом. – Это не массаж!

– Ну-ну, тихо. Тихо, малыш. – Рука вернулась на мой живот и замерла, а меня легонько прикусили за шею, и я вся сжалась. – Ну что ты… Не зажимайся, не надо. Мне просто нравится тебя трогать, я не хотел тебя этим обижать. Хочешь, я снова доведу тебя до оргазма одной энергией?

– Нет. – Я снова дернула плечом и чуть обернулась, чтобы высказаться в лицо Азарину. – Мне не нравится эта ненормальная любовь двух мужчин. Я хочу, чтобы ты любил меня, Микаэлу, а не парня, в чьем теле я жду своего совершеннолетия. Рин… – Слова терялись, и я не могла внятно объяснить то, что чувствую. – Понимаешь… Я… Мне все очень нравится, правда! Ты, ужин, ванна… Особенно твои ласки. Но…

– Ну все, все. – Азарин вздохнул и, перехватив меня поудобнее, теперь уже боком, крепко прижал к себе и уложил мою голову к себе на грудь. – Я понял. Ты девушка и хочешь традиционных отношений. Все понял, можешь не мучиться, подбирая слова, которые меня не обидят. Давай еще немного посидим, а затем я все-таки сделаю тебе профессиональный массаж и отведу в общежитие. Расслабься. Обещаю, впредь я буду контролировать свои руки, и подобного больше не повторится. Только если сама захочешь. Договорились?

– Спасибо. – Я тихо шепнула ему в район подбородка и легонько погладила по груди. – Ты самый удивительный инкуб в мире. Правда!

Азарин коротко хохотнул и возмущенно поинтересовался:

– И скольких инкубов ты знаешь, чтобы сравнивать меня с ними?

– Лично – ни одного. – Я задрала голову и широко улыбнулась. – Но прочитала о вашей расе столько, что могу написать диссертацию. Так вот! Ты – уникум! Очень умный, сдержанный, понимающий и уступающий. И я очень-очень рада, что это так.

– Мм. – Инкуб польщенно ухмыльнулся. – Что ж, приятно слышать. А теперь, пожалуй, завершим водные процедуры, пока ты не заснула окончательно. Давай смывай пену и бегом в кровать.

– А не мягко будет? – Я сразу переключилась на предстоящий массаж, а на иронично заломленную бровь Азарина пояснила: – Я читала, что массаж обычно делают на твердой поверхности.

– Поверь, Снежинка. Мягко не будет.

Тон был многообещающим, как и взгляд, так что прониклась я сразу. Быстро ополоснулась, стараясь принципиально не замечать, что не одна, вытерлась насухо поданным полотенцем, обернула его вокруг бедер, подхватила одежду и потопала в направлении кровати.

О-о-о…

Рухнув на ее мягкую поверхность, я поняла, что в принципе и массаж-то уже не хочу. Сейчас бы просто надеть свежие плавки, забраться под одеяло, прижаться к…

– Готова?

Из мечтаний меня вырвал задорный вопрос Азарина. Открыла глаза, нашла его взглядом, отметила, что в отличие от меня он плавки как раз надел и теперь стоит надо мной со зверским выражением лица и единственно не скалится. Но общий вид внушает опасение.

– Знаешь… – Я попыталась на ощупь найти одеяло, чтобы прикрыться, но получалось плохо. – А может, не будем? Поздно уже…

– В самый раз. – Азарин отказывался соглашаться и скомандовал: – На живот!

А потом зачем-то добавил:

– И не кричать.

Подчинилась я с откровенной неохотой, начиная подозревать демона в скрытых садистских наклонностях, но он всего лишь сел мне на ноги и начал достаточно приятно разминать мышцы спины.

Это «приятно» длилось минуты три.

Не больше…

– Ри-и-ин! Отпусти-и-и! Мне больно-о-о! Изверг! Сади-и-ист!

Я кричала. Вопила. Ругалась. Умоляла.

Но все было тщетно.

Это действительно был «всего лишь» массаж. Но какой! Да я когда в парня оборачивалась – мне так больно не было! Это же… Это садизм чистейшей воды!

– Ай! Уи-и-и! Ри-и-ин!

А он лишь тихо посмеивался и продолжал экзекуцию. Под конец я уже даже кричать не могла. Просто не могла.

Ничего не могла…

– Отлично.

Кажется, меня поцеловали за ухом. А может, и нет. Не поняла. Тело горело, мышцы превратились в желе, кости в труху, а мысли в хаотичные хриплые попискивания.

– Мика? – Меня легонько потянули за волосы, и я послушно повернула голову, встретившись затуманенным взглядом с Азарином. – Жива?

– Нет.

– Врунишка. – Он усмехнулся. – Я закончил, подъем.

– Я не могу.

И я не приукрашивала. Я даже дышала с трудом. А говорила не я, а мой дух.

Азарин почему-то нахмурился, всмотрелся в мои глаза внимательнее, сдавленно кхекнул, а затем вздохнул и тихо пробормотал:

– Перестарался, что ли?

Так и хотелось закричать: «Что ли!» – но я лишь страдальчески вздохнула и закрыла глаза, решив уснуть и не видеть больше этого изувера. Правильно про него парни говорили.

Маньяк!

– Снежинка, не спи!

– Мм! Отстань, противный…

Кажется, мне удалось пошевелить рукой. По крайней мере, пальцы сжались в определенный жест. Естественно, неприличный.

– О! А говоришь, сил нет! – Азарин нервно хохотнул, но тут же участливо уточнил: – Что, правда, сил нет?

– Нет, – я глухо пробурчала в подушку.

– Эх, лапушка ты моя… Иди-ка ты ко мне на ручки. Так и быть, отнесу, – вздыхая и что-то тихо приговаривая себе под нос, Азарин активировал портал, а затем действительно взял меня на руки и вышел уже в моей комнате.

– Кар-р-р… рау-у-ул… – тихо довыла шокированная Клара, когда увидела незабываемую картину – голая я на руках у почти голого ректора. И шепотом поинтересовалась: – А что случилось?

– Массаж, – тихо буркнул демон и положил меня на кровать. Расправил постель, накрыл одеялом, сходил за одеждой, которую довольно небрежно бросил на стул, а перед уходом склонился, нежно провел пальцами по щеке и тихо покаялся: – Прости, Мика, кажется, немного не рассчитал. Но завтра будешь как новенькая, гарантирую. Отдыхай. Спокойной ночи. Тренировка будет вечером, после ужина. Там же.

– Спокойной ночи. – Я нашла в себе силы, чтобы улыбнуться. – До завтра.

Милорд ректор ушел, портал закрылся, напоследок пахнув озоном, а ко мне бочком подкралась Кларисса и сдавленно уточнила:

– Я стесняюсь спросить, вы чем там занимались в действительности?

– Массаж, Кларик. Всего лишь массаж… – пробормотала я, широко зевнула, закрыла глаза… и уснула, глупо улыбаясь во сне.

– Массаж, говоришь? – фамильяр еще несколько минут наблюдал за своей подопечной, а затем многозначительно хмыкнул: – Ну-ну… Почти верю. Эх, Мика…

Ворон перебрался на стол, нахохлился, тоже погружаясь в дрему, но, прежде чем уснуть, мудрая птица успела заметить, как многозначительно и предвкушающе блеснули крохотные глазки артефакта, висящего у своего хранителя на шее. Ничто не прошло мимо него.

Точнее, мимо нее.

И ей это нравилось!

Иначе как объяснить, что эти двое, такие разные как внешне, так и внутренне, так быстро нашли не только друг друга, но и общий язык? Не иначе как происки высших сил.

Только каких?