7. Отсрочка

Я возвращаюсь, а в доме горит свет. Вот так. Свершилось.

Возле дома ходят чужие люди и чужие кони. Внутри меня спокойствие и холод. Я понимаю, что это ненормально. Я понимаю, что Офицер меня опаивает и воздействует ментально. Наверное, меня это устраивает — это же такое чудесное самооправдание! Всё правильно: меня пустят в расход. Ничего удивительного и, главное, страшного. Вот я есть, а вот меня нет. Никто и не заметит. Ну и ладно. Зато хоть в чьих-то глазах я буду героиней, хоть и не долго.

В доме на удивление шумно, никто не ходит на цыпочках, и атмосфера какая-то неправильная, не скорбная. Наоборот, все взбудоражены. Я хватаю за рукав дворецкого:

- Лирр Грегор, а что происходит?

- Льера Лисовского чуть не убили, представляете?

- Чуть не убили? — тупо повторяю я, хватаясь за косяк двери.

- Тихо, льера, тихо! Вовремя заметили! Демьян привез мага, теперь всё будет хорошо! Да вы садитесь, садитесь. Ой, не плачьте, льера, только не плачьте! Всё будет хорошо.

Как это «не плачьте»? Как я могу не плакать? Он живой! Он будет жить! Господи, если ты есть — спасибо!

Я не могу дышать, рыдания вырываются из груди с хрипами. Сусанна и Милена бегают вокруг меня, не зная, чем помочь. Приезжий маг — разумеется, я узнаю старого знакомца отца Йозефа Гродного — заявляет, что у меня истерика, и он, без сомнения, прав. Дядя Йозеф кладет мне пальцы на виски… и милосердная тьма окутывает мой разум.

Всю картину я могу уяснить только наутро: и не Зеленов заметил, а кухарка, она и тревогу подняла, она и что-то сделала, отчего отец дотянул до приезда мага. Я догадываюсь, что — чай, сама менталистка, да и бумаги не зря наизусть учила. Значит, у льера Лисовского роман с кухаркой. Не такой уж он и благородный, выходит. С прислугой спать, конечно, можно. Ее репутация не важна, да?

Не в силах терпеть, прошу кухарку подняться ко мне.

- Вы желали меня видеть, льера?

Внимательно оглядываю Ольгу: аристократка. На кухне ей не место.

- Лирра Ольга, как мне выразить вам свою благодарность? Вы спасли моего отца от смерти, я ваша вечная должница.

- Не нужно меня благодарить, — спокойно отвечает она. — Это нормальный человеческий поступок.

Говорю ж: происхождение, воспитание — его не скроешь! Так отвечают льеры.

- Но именно вы заставили Демьяна ехать за Гродным! — напомнила я. - Если бы не забили тревогу, отец был бы уже мертв! Пожалуйста, я должна вас отблагодарить, это нужно мне лично!

- Льера Софья, насколько сильна ваша благодарность? — внезапно задает неправильный вопрос Ольга, и, прежде, чем я успеваю недоуменно вскинуть брови, продолжает. — У нашей посудомойки куча братьев и сестер. Помните, вы говорили, что можете отдать старые вещи? Мы бы взяли, что-то перешили, что-то продали... Лиска говорит, что семья совсем плохо живет.

Если отец на ней не женится, я сама… нет, будь я мужчиной, я бы точно ее в жены взяла! Но пока она дает мне возможность отвлечься от острого чувства вины и засасывающего меня страха и заняться чужими проблемами.

А потом приехал Ян.

* * *

Он красив до невозможности. Деловит. Строг со слугами, приветлив с Ольгой, разговорчив с нашими магами. И снова не замечает меня. Но на этот раз я рада.

Письмо с признанием я сожгла. Нет, я не думала, что теперь пронесет: Ян не дурак, он всегда докапывается до истины. Просто… он приехал, и в моей жизни появилась какая-то нелепая надежда. Мне ведь казалось, что в прошлый раз что-то сдвинулось в наших отношениях. Нам было тепло вдвоем. Что, если и теперь мне будет тепло рядом с ним?

Я почти не выхожу из своей комнаты. Мне страшно. Но ради Яна я готова рискнуть.

Удается перехватить его в гостиной.

- Лирр Рудый, как продвигается расследование? — светским тоном спрашиваю я.

Он смотрит куда-то мимо меня и отвечает:

- Не думаю, что вам на самом деле это интересно, Софья.

- А что же мне, по-вашему, интересно?

- Разумеется, вы желаете знать, не замешан ли в этих делах ваш любовник.

- Мой… кто?

- Георг Селиванов.

- Ах, этот… он мне не любовник, - сообщаю я.

- Лгунья.

- Хамло.

- Ссс…

- Ну, продолжайте!

- Скандалистка?

- Это, по-вашему, ругательство?

- Ну… да.

- Мне кажется, вы хотели сказать совсем другое. Так кто из нас лгун? Да еще и трус?

- Я не трус! — возмущается он. — Я вежливый и воспитанный человек.

- Вы? — изумляюсь я. — Да вы самый мерзкий, самый противный… из всех людей, которые встречались мне в жизни! О, как же я вас ненавижу!

- Что-то не заметно, - насмешливо отвечает мне Ян. - Смотрите на меня...

- И как же? - щурюсь я, невольно скользнув взглядом по его губам.

- Как будто жаждете, чтобы я вас поцеловал, - нагло фыркает Ферзь.

- Вы? - картинно возмущаюсь я — а сердце стучит где-то в горле. - Да все знают, что вас интересуют женщины постарше!

- Это вы про кухарку, что ли? - удивляется Ян. - Ну так я и не спорю. Ольга - женщина очень интересная, к тому же опытная. А опыт - это, знаете ли, немаловажно.

- Извращенец, - надуваю губы я. - Ну и идите к своей Ольге. Только учтите, что вы ей не сдались.

- Я заметил, у нее роман с вашим отцом. Ревнуете?

- А вы?

- Я? Нет. Я вообще не знаю, что такое ревность.

- Да, я в курсе, что вы бесчувственный чурбан.

- Софья, чего вы вообще от меня хотите? Прицепились, как репей к заднице.

- Ну вы же такой умный мужчина, вы уже решили для себя, чего я хочу.

- Неужели поцелуев? - двигает бровями он. - Как неожиданно!

- А что, если да? Сбежите, поджав хвост? - мне было уже всё равно, что он обо мне подумает. Моя жизнь настолько стремительно катилась под откос, что я хотела взять от нее все возможное.

- Ян Рудый никогда не сбегает, - мурлычет он, опуская руки мне на талию и притягивая к себе. - К тому же я никогда не умел отказывать красивым женщинам.

- Ну так и не отказывай, - выдыхаю я ему в губы, сама приникая к нему.

Он прильнул к моим губам, жадно раздвигая их языком, намотал на руку мои косы, заставляя прогнуться, прижаться к нему животом. Меня затрясло. Я чувствовала его возбуждение и никак не могла поверить, что всё это в самом деле происходит. Он — и я? Наяву? По-настоящему? Но его руки быстро расстегивают пуговки на домашнем платье, потом спускают его с плеч. Он не остановится? О, только бы он не остановился!

В висках стучит, тело горит от его ласк. Я стаскиваю с него рубашку — мне так нужно его потрогать! Я хочу раствориться в нем, забыться в его руках, он сильный — я стану сильнее рядом с ним.

- Софья, ты чокнутая, - шепчет Ян, стаскивая с меня платье окончательно, а я скулю от счастья. Он и в самом деле — со мной. Он видит именно меня и целует именно меня.

- Не останавливайся, - словно в бреду шепчу я, обвивая руками его плечи. — Только не останавливайся!

- Как будто я могу остановиться, - бормочет он. - В спальню. Отец твой застукает — головы оторвет обоим.

Да, да! В спальню! Там нам никто не помешает!

Он подхватывает меня на руки и в самом деле несет в спальню. Он — несет меня! Это точно не сон?

Нет, я всё же сплю… и ни за что не хочу просыпаться!

Я никогда не ощущала подобного: я была отчаянно счастлива и ужасно несчастна одновременно. Будущее мое было крайне туманно, и туман этот явно был ядовитым. Скорее всего, я в этом тумане сгину. Навечно. Но в то же время я лежу в объятиях любимого человека. И никак не могу поверить, что он мог так целовать и любить девушку, которая ему совершенно безразлична. Я ему нравлюсь, точно знаю! Если бы всё это произошло в какой-то иной жизни, возможно, у нас был бы шанс. Но всё, что у меня было — это только сегодняшняя ночь. Самая счастливая в моей жизни. Самая горькая. Самая сладкая.