Глава 28
Судьба иногда похожа на песчаную бурю, которая все время меняет направление. Хочешь спастись от нее — она тут же за тобой. Ты в другую сторону — она туда же. И так раз за разом, словно ты на рассвете втянулся в зловещую пляску с богом смерти. А все потому, что эта буря — не то чужое, что прилетело откуда-то издалека. А ты сам. Нечто такое, что сидит у тебя внутри. Остается только наплевать на все, закрыть глаза, заткнуть уши, чтобы не попадал песок, и пробираться напрямик, сквозь эту бурю. Нет ни солнца, ни луны, ни направления. Даже нормальное время не чувствуется. Только высоко в небе кружится белый мягкий песок, который, кажется, дробит твои кости. Вообрази себе такую бурю.
Напрасно Женя хотела провести весь день в своей комнате. И напрасно пыталась сопротивляться безудержному натиску Маргариты, ворвавшейся в её комнату с утра и сходу заявившей:
— Сегодняшний день ты проведешь в моем обществе!
Жене только и оставалось, что спрятаться под одеяло в надежде, что ураган по имени «Маргарита Оболонская» пронесется мимо неё, однако та и не собиралась сдаваться.
В итоге их день был полностью распланирован вплоть до вечера, который они должны были провести на концерте Алексея.
— Послушаем хотя бы, как наш семейный самородок бренчит на своей гитаре! — тон Марго был насмешливым, а губы скривились в пренебрежительной усмешке.
Как Женя ни сопротивлялась — Маргарита была непреклонна и полна решимости развеять подругу в отсутствии Глеба. Тем более тот наказал сестре не спускать глаз с его жены.
— И что же ты придумала? — голос Жени из-под одеяла заставил бы кого угодно засомневаться в целесообразности трогать её, но только не Марго.
Девушка стояла посреди спальни, уперев руки в бока, и хищно скалилась:
— Сначала мы поедем в Гайд-парк! Потом я планирую сводить нас на аттракционы, а потом…
— Только не аттракционы… — протянула Женя, нехотя скидывая с себя одеяло и угрюмо глядя на Маргариту. — В парк, так в парк. Но максимум, чем я могу там заняться, так это поеданием мороженого!
Марго смешно прищурила один глаз, на секунду задумавшись, а затем задорно заулыбалась:
— Заметано! Какое мороженое предпочитаешь?
— Клубничное, — Женя его ненавидела, но сейчас почему-то безумно захотелось именно его.
— Вот и отлично, купим тебе целую тележку клубничного мороженого и будешь его уплетать за обе щеки, пока я буду совершать безумные поступки.
Женя удивленно приподняла брови, не совсем понимая, что именно имеет в виду Маргарита.
— Карусельки, — пояснила она, мило улыбаясь. — Я с детства очень хотела покататься на некоторых, но так и не решилась. Но сегодня, — Марго важно подняла указательный палец вверх, — я исполню все свои желания! И твои заодно.
Женя опустила глаза, не желая, чтобы Маргарита увидела промелькнувшую в них боль. У неё было только одно желание, и Марго, как бы ни старалась, исполнить его не сможет. Она хотела, чтобы в данную минуту с ней рядом был Глеб.
Но да ладно! Женя отбросила грустные мысли и улыбнулась. Маргарита излучала такую энергетику, что Женя не могла не зарядиться положительными эмоциями от неё.
— Хорошо! Я согласна! Только мне нужно собраться.
— Вот сразу бы так, — хмыкнула она. — Жду тебя внизу через полчаса. Моя Феррари на сегодня полностью в нашем распоряжении, леди! Жду! — И выпорхнула из комнаты. Женя проводила Марго удивленным взглядом и сползла с кровати. Ещё никогда она не видела Марго такой… такой… Она не могла подобрать нужного слова. Раскрепощенной, что ли? Естественной… И Женя не верила, что это — просто игра. Нет! Она доверяла этому человеку, Марго не может так играть.
Гайд-Парк поразил Женю своими размерами. В её голове не укладывалось, как такая огромная площадь почти в полтора квадратных километра в самом центре Лондона может быть отдана под парк! Такого в России не увидишь — обязательно застроят или высотками или торговыми и развлекательными центрами. А тут — столько зелени прямо возле Темзы и Вестминстерского Аббатства.
Девушки прогуливались по извилистым мощеным дорожкам, ели мороженое и весело болтали, как две лучшие подружки. Словно не было той напряженной обстановки, царившей сейчас в семье Оболонских, словно не было лжи, лицемерия, подлости.
Женя на несколько часов выкинула из головы все тревожные мысли, что червем изъели её душу.
И все благодаря веселой брюнетке, развлекающей её смешными историями из детства.
— А пойдем, я отведу тебя в одно место, Жень! — неожиданно воскликнула Марго и, не желая выслушивать возражений подруги, схватила ту за руку и потащила куда-то вглубь парка. — Это было наше любимое место в детстве с Витой!
Когда они пробрались по узкой песчаной дорожке на открытую местность, Женя ахнула — извилистое озеро, окруженное со всех сторон величественными столетними деревьями, прятавшими его от посторонних глаз. Женя улыбнулась, увидев у противоположного берега стайку уток, довольно подъедающих куски хлеба, что бросали им отдыхающие.
— Это озеро «Серпантин» — настоящая жемчужина этого парка! Смотри, как оно причудливо искривляется! — глаза Марго лучились счастьем. — Однажды, когда мы с Витой были совсем маленькие, Глеб на свой страх и риск вытащил нас из дома и привел сюда кормить уток. Я была совсем крохой, но прекрасно помню, как Глеб вытащил из пакета целый батон, предварительно украденный у кухарки, разделил пополам и отдал нам с сестрой каждой по половине. Это был один из редких моментов, когда мы могли называться семьей. — В глазах Марго на мгновение промелькнуло сожаление, но уже через секунду они снова весело заблестели.
— Марго, вы, кажется, помирились с Витой, я правильно поняла? — Женя присела на зеленую траву и похлопала рукой рядом, приглашая её присоединиться, чем та не преминула воспользоваться, усевшись рядышком и прислонившись спиной к массивному стволу дерева.
— Да, — она прищурилась от слепящего солнца и улыбнулась. — Это так интересно… вновь обретать семью. Сначала мы сблизились с Глебом, теперь помирились с Виолеттой. О большем я мечтать и не могла, ещё бы… — она осеклась и опустила взгляд.
Женя прекрасно поняла, что хотела сказать Марго, поэтому вздохнула и уверенно заявила:
— Марго, все можно исправить, какие бы ошибки ты не совершила в прошлом. И Кристиан, уверена, тебя простит.
— Знаешь, Жень, — грустно усмехнулась она, — мне хотя бы поговорить с ним, а уж о прощении я и не мечтаю. Я прекрасно осознаю — то, что я натворила, невозможно так взять и простить, забыть обо всех моих темных делишках.
— Каждый человек имеет право быть выслушанным, — уверенно изрекла Женя, беря Маргариту за руку. — Какие бы поступки он не совершал, главное, если он раскаивается в содеянном. Ты же раскаиваешься?
— Конечно, раскаиваюсь, но одного этого мало. И знаешь, Жень, я ведь только недавно поняла, что делала что-то не так. Я же любила Криса с пятнадцати лет! И всегда думала, что мои поступки верны. Что я делаю все, как надо. И только когда увидела его глаза в тот день… когда услышала его слова: «Я ненавижу тебя», вот только тогда поняла, какая я эгоистка. И потеряла и его дружбу, и жизнь ему разрушила…
— Ну это с какой стороны посмотреть, — заметила Женя, стаскивая с себя туфли и довольно вытягивая ноги. — Его женушка — потаскуха, которая прыгнула в постель к лучшему другу, — глаза её потемнели при воспоминании о тех событиях. — И она не достойна такого хорошего человека, как Кристиан.
Марго удивленно уставилась на подругу и, ухмыляясь, отметила про себя, что Женя выгораживает Глеба. Значит, простила.
— Я тоже не ангел, Жень. Но если Крис не любит меня, значит, так тому и быть. Я смирюсь. Я не хочу вновь бегать за ним и пытаться соблазнить. Это ни к чему хорошему не привело. Это низко и подло.
— Ты права, Марго, — вздохнула Женя. — И радует, что ты это поняла.
— Поздновато, не правда ли? — Маргарита устремила задумчивый взгляд на голубую гладь озера и пожала плечами. — Я всегда опаздываю… Же-ень? — она неожиданно повернула голову и посмотрела на Женю. — А расскажи мне о своей жизни?
— Да что там рассказывать-то? — отмахнулась девушка, однако Маргарита не отставала:
— Жизнь каждого человека — это событие. Не верю, что у тебя ничего не происходило за двадцать лет твоей жизни.
— Ну-у… — Женя нахмурила брови и закатила глаза, вспоминая, о чем можно было бы поведать Марго, — ты уже знаешь, что росла я с дедушкой и бабушкой. Родители погибли, когда мне и года не было. Я всегда хотела иметь настоящую большую семью. Жаль, что ваша не такая, о какой я мечтала.
— Что верно — то верно. А… расскажи о своем первом муже? — вдруг попросила Маргарита и, увидев удивленный взгляд Жени, тут же поспешила сказать: — Нет, если не хочешь, если больно — не надо.
— Да нет. Сейчас я уже могу говорить об этом спокойно. — Губ Жени коснулась печальная улыбка, и она, вздыхая, начала свой рассказ: — Мы с Димой познакомились три года назад. Я тогда поступила на первый курс университета, и как-то осенним вечером лил дождь, а я не любила таскать с собой зонтики, вечно в сумку не умещались. Я задержалась в библиотеке допоздна, готовила доклад, уже и не помню по какому предмету. Когда вышла на улицу, сразу же попала под ливень! Постояла минут десять на крыльце в надежде, что он пройдет или хотя бы станет чуть тише, но он, как назло, не прекращался, становился все сильнее. Тогда я решилась идти. Отошла от университета на несколько метров и вдруг почувствовала, что капли дождя на меня не попадают. Подняла взгляд, а над моей головой был распахнут синий зонт. Я обернулась и встретилась взглядом с молодым парнем, стойко стоящим под холодными каплями дождя, но державшим надо мной свой зонт. Бедняга, он промок насквозь, пока я соображала, что делать и что сказать! — от этих воспоминаниях по телу Жени разлилось необъяснимое тепло. Она счастливо улыбнулась и продолжила: — В итоге, мы оба встали под этот зонт и молча смотрели друг на друга…
— Ты сильно любила его? — Марго видела, с какой лаской говорит подруга об умершем парне, и ей вдруг стало больно за Женю. За то, что все так получилось.
- Да, конечно, — кивнула она. — Я любила Диму очень нежной любовью. Нам было хорошо рядом друг с другом. Мы проводили вместе почти каждый вечер. Мне было уютно с ним. Он был как парус, направляющий мой путь. Я знала, что Дима никогда меня не бросит, потому что очень любит… И ведь не бросил, Марго. Не бросил, несмотря на тот страшный день, который я так хочу стереть из памяти.
— Что ты имеешь в виду?
— Он всегда будет в моем сердце, — Женя прижала руку к груди и закрыла глаза, пряча подступающие слезы.
— А… Глеб?
Женя усмехнулась и посмотрела на Маргариту светящимся взглядом:
— Он — буря! Ураган, несущий меня в своей воронке, и я не знаю, куда меня занесет в следующую секунду. Я безумно его люблю! Мое сердце сгорает и возвращается к жизни, как Феникс. Спокойствие с этим человеком мне только снится, но я ни за что не променяю это потрясающее ощущение на покой. Мне иногда даже страшно становится от осознания того, как же сильна моя любовь к этому мужчине…
— Знаешь, Жень, — на лице Марго заиграла улыбка, — я очень рада за вас. Правда. Ты совершила невозможное — растопила лед в сердце моего брата. Он стал живым человеком со своими чувствами. Он перестал быть жестокой машиной для зарабатывания денег. И все это совершила ты… только одним своим появлением.
Женя ничего не ответила, просто опустила голову и вздохнула. Она не хотела знать, каким человеком был Глеб Оболонский до встречи с ней. Что он делал, какие поступки совершал, какие мысли бродили в его голове — все это уже не важно. Главное, что этот человек рядом с ней.
Марго вытащила из сумочки смартфон, желая посмотреть, сколько времени, однако тот предательски запищал, возвещая, что батарея разряжена. Марго нахмурилась и закусила губу — вечно она забывает поставить эту вещицу на зарядку.
— Эх, ладно! — Маргарита вдруг резко вскочила на ноги и принялась отряхиваться. — Хватит тут рассиживаться. Скоро концерт, а мы ещё на карусельках не покатались!
— Заметь, ТЫ не покаталась!
— Это неважно, — Марго схватила Женю за руку и повела в сторону от озера. Женя не сопротивлялась, прекрасно осознавая, что если Маргарите что-то взбрело в голову — то лучше безропотно сдаться ей на милость и следовать туда, куда она скажет.
— Марго, ты словно последний день живешь, столько всего хочешь успеть за один день! — только пробормотала она, усмехаясь.
В ответ Маргарита пожала плечами и выдала:
— Кто знает, Жень, кто знает. В нашей жизни нужно быть готовой ко всему…
***
Нет. Она не сможет это сделать.
Утром, едва разлепив веки, Виолетта внезапно осознала, что не совершит поступок, о котором будет сожалеть всю оставшуюся жизнь. И не просто сожалеть — чувствовать себя подлой и низкой тварью, разрушившей чужую жизнь.
Вита поднялась с кровати, медленно оделась и направилась вниз в полной уверенности, что даст отпор Даниилу. Но сперва нужно позвонить и все рассказать сестре, та обязательно что-нибудь придумает.
Вита вбежала в гостиную и, схватив телефон, трясущимися руками набрала номер сестры.
«Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети», — провещал звонкий голос в трубке.
— Черт! — воскликнула она и решила позвонить Жене, однако вспомнила, что номера её не знает.
«Леша! — вихрем пронеслось в её голове. — Нужно все рассказать ему!»
И выскочила в коридор.
Даниил поймал Виолетту у самого выхода, когда девушка попыталась выйти из дома.
— Куда это ты собралась так рано, сестричка? — грубо схватив Виту за локоть, прошипел он над самым её ухом.
— На концерт, — пролепетала она, нервно сглотнув.
— Да неужели?! А что же меня не подождала? — ядовито поинтересовался Даниил, дергая сестру на себя.
— Я… одна…
— А ты ничего не забыла? — его бесчувственные глаза заставили девушку похолодеть от ужаса. — Кажется, мы с тобой уже обо всем договорились?
— Даня, умоляю — опомнись! — Вита в очередной раз попыталась достучаться до здравого сознания брата, хоть и понимала, что бесполезно. — Это же преступление! Тебя посадят!
— За что?! — парень состроил гримасу искреннего удивления. — Я ничего не делал и не собираюсь! — его глаза злорадно сверкнули, когда он тихо добавил: — Все сделаешь ТЫ!
— Нет! — в сердцах выкрикнула Виолетта, пытаясь вырваться из стальной хватки Даниила. — Я ничего не буду делать! Если хочешь — убей меня, но я не причиню вред Жене! Я не буду участвовать в твоих грязных играх! Я сейчас же позвоню в полицию и все расскажу!
— Ух ты! Какие мы смелые стали, — цокнул он языком. — Общество сестрички на тебя отрицательно влияет, дорогая Виолетта.
— Отпусти меня!
Даниил, проигнорировав просьбу, затащил девушку в библиотеку и захлопнул дверь, повернув ключ в замке. Лишь тогда разжал «объятия».
Почувствовав свободу, Виолетта отпрянула в сторону и взглядом загнанной лани посмотрела на брата, а тот, сложив руки на груди, победно улыбался:
— Так когда твои муж и дочка приезжают? Завтра, да?
Услышав это, Вита еле удержалась на ногах, схватившись за спинку кресла. Все внутри сжалось, сердце забилось с бешеной скоростью, ладони вспотели…
— От-ткуда ты… знаешь? — из последних сил выдавила она.
— Милая, у этого дома есть уши, — гадкая ухмылка парня стала последней каплей.
Виолетта, не помня себя от переполнявшей её душу ярости, с бешеными воплями накинулась на брата:8c847c
— Ты не посмеешь! Только попробуй и близко к ним подойти, я убью тебя! Клянусь! Я сделаю это! — девушка вцепилась в ворот его рубашки и безумным взглядом смотрела на него.
На мгновение Даниилу показалось, что перед ним стоит Марго, такой же злобный взгляд, ни капли страха, ни капли отчаяния. Только безумие.
«Такая и правда убить может», — довольно отметил про себя он и медленно отцепил пальцы Виты со словами:
— Не злись. Все равно не поможет.
Виолетта со звериным рыком вырвалась и со всей силы ударила Даниила по лицу.
На что последовал почти молниеносный ответ…
Удар был такой мощи, что у Виты перед глазами потемнело. Девушка отлетела в сторону и схватилась за лицо. Она почувствовала во рту солоноватый привкус крови и жгучую боль в области щеки. Не выдержав, она в голос разрыдалась. От былой уверенности не осталось ни следа — снова этот обреченный испуганный взгляд загнанного зверька, который так нравился Даниилу.
— Вот и прекрасно, — проговорил он, потирая ушибленную щеку. — Вижу по твоим глазам, что ты согласна, — он подошел к осевшей девушке и протянул маленький пузырек со светлой жидкостью. — Вот, держи.
— Что это?
— Снотворное.
— Зачем? Какая выгода тебе?
— Не задавай лишних вопросов, Вита. Твое дело — вылить это в стакан Жене, чтобы никто не заметил. И все.
— И ВСЕ?! — исступленно закричала Вита, поднимаясь на ноги. — Боже, что же ты за дьявол, Даниил… Как тебя земля носит?!
Парень скривил губы в зловещей ухмылке:
— Жизнь — игра, дорогая сестричка. И чтобы выжить, нужно быть сильнее всех остальных. Каждый играет по своим правилам в свою собственную игру, но главный приз все равно один на всех, и достанется он только одному.
— Тебе?!
— Угадала, — хмыкнул Даниил. — Наша семейная игра вышла на финишную прямую, и я первым разорву красную ленточку, возвещающую конец.
— Что бы ты ни задумал, у тебя ничего не выйдет, — прохрипела Виолетта, с ненавистью смотря на брата. — Ты ведь деньги хочешь, да?!
— И снова угадано. Но не будем разводить демагогию, Вита. Нам пора на концерт. И запомни — одно резкое движение, и ты останешься вдовой, одно слово — и потеряешь дочь. Теперь их жизнь в твоих руках. Усекла?
Виолетта молчала, с силой сцепив руки в замок.
— Поняла, я спрашиваю?! — нетерпеливо повторил он, грубо дернув её.
— Да, — обреченно кивнула Виолетта, положила в карман пузырек и вышла из комнаты.
Довольно усмехающийся Даниил царственной походкой последовал за ней.