Глава 17

— Твоя пара — отличная сказительница, а ее голос нежнее песен птиц на рассвете. Как ты до сих пор не отвел ее к шаманкам? Щенки и их родители скоро протопчут к твоему логову тропу шириной в приграничную реку.

— Куда ее вести — мое дело, — раздраженно рыкнул Кайрон.

Ревность от того, что другой самец разглядывает девушку так и рвалась на волю. Айла ведь человек, для нее нет понятия пары!

Эйнар неопределенно хмыкнул. Опираясь плечом на ствол сосны, он смотрел в сторону самки и окруживших ее детенышей. Только Витара не было среди них. Мальчик не оставил своей ненависти, хотя даже взрослые оборотни потихоньку привыкали к человечке под боком. Сама того не зная, Айла вызывала к себе расположение.

Она не стремилась пользоваться своим статусом избранницы беты, бережно относилась к детенышам и, как уважаемые оборотнями шаманки, могла занять время интересным рассказом. Плела из слов невидимые кружева, и ловила в их прочные сети все новых и новых слушателей. Его поймала тоже. Кайрон слушал ее каждый день и не мог понять, как удается при помощи обыкновенных звуков заставлять сердце то замирать, то беспокойно отстукивать удар за ударом. А ее голос… Он был так же прекрасен, как и рот, дающий ему жизнь. Оборотни появлялись тут один за другим, интересуясь неожиданной рассказчицей. И даже Эйнар почему-то решил прийти сегодня. А может ненавязчиво поинтересоваться, как у них идут дела.

— Отец решил не отменять праздник Короткой Ночи (прим. автора — день летнего солнцестояния) Давен бы этого не хотел.

Кайрон на мгновение прикрыл глаза, словно это помогло бы избавить его от чувства вины. Закон чести обязывал рассказать, кто именно убил старшего сына альфы, но видит Мать Волчица, проще было получить вызов на дуэль, чем услышать разумное «Не ее кинжал оборвал жизнь». Да, Эйнар вел себя как обычно, но Кайрон чувствовал, как изменилось отношение друга к его паре — стало не в пример сдержанней и холоднее.

Дружный детский смех наполнил небольшую лужайку, а Эйнар молча развернулся и ушел, не прощаясь. Словно почувствовав, что слушателей стало меньше, Айла посмотрела в его сторону. Пухлые алые губы приоткрыты, и темные волосы переливались на солнце здоровым, насыщенным блеском. С каждым днем женщина рядом с ним становилась все прекраснее. Отдых и здоровая пища не оставляли шанса худобе и бледности, а присутствие детенышей наполняло ее глаза особенным сиянием, от вида которого ему становилось совершенно жарко.

Не выдержав поединка взглядами, самочка покорно опустила глаза. И это заводило ужасно! Ее мягкость и робость были совершенно отличны от того, к чему он привык, но желанны до помутнения рассудка.

Болезненным усилием прогнав сладкие грезы, Кайрон направился к собравшейся перед его домом компании. Сегодня детям досталась не только сказка — из белой муки, ягод и меда Айла приготовила круглые небольшие лепешки. Назвала их печеньем. Он попробовал одну — слишком сладко, но щенки пришли в восторг и быстро расхватали угощение.

— Время сказок закончено, — объявил вскочившим на ноги детенышам.

Айла вздохнула вместе с ними, но спорить никто не стал. До полудня Кайрон еще терпел суету вокруг своего логова, тем более в это время чаще всего отсутствовал по делам клана. Но хорошего понемногу.

Лужайка перед домом опустела, и опять они остались одни. Дышать стало в разы тяжелей. Вот нужно было ей тогда за ногу мужчины цепляться! Думала в руках ткань штанов, а оказалось, что висит на оборотней, как уличная девка, которой заплатить забыли. До сих пор совестно посмотреть в серые глаза. А его присутствие волнует кровь все больше и больше, заменяя страх на букет совершенно невообразимых чувств. И любопытство среди них тоже проклюнулось. За видимой простотой жизненного уклада айсвиндцов таилось множество интересных обычаев и привычек.

Она с жадностью слушала мимолётные оговорки детей, и чем больше узнавала, тем чаще ловила себя за расспросами, с которыми приходила к Кайрону. Почему у детей цвет волос только от отца? Всегда ли оборотням больно перестаивать тело? Даже детям? И совсем-совсем маленьким? У них с рождения есть клыки? А собственный, уникальный запах оформляется только к порогу взросления? О, как интересно!

Изо всех сил Айла твердила себе о недопустимости своего интереса. Достаточно было, что за несколько коротких дней она по-настоящему стала ждать встречи с шумными волчатами. Но все равно каждый вечер не могла удержаться от парочки другой вопросов. Кайрон, разумеется, оказался совершенно отвратительным рассказчиком, отвечая строго по делу, но зато очень емко и на удивление охотно.

Айла еще раз покосилась на мужчину и уже хотела сбежать обратно в дом, но Кайрон перегородил собой вход.

— Хватит сидеть взаперти. Идём!

— А-м-м-м, — ее протест был пресечения одним строгим взглядом.

Айла пыхтела и сопела, но возражать не решилась. Ее смелость закончилась ровно в паре метрах от логова, но мужчина по-варварски упрямо вел ее в сторону видневшихся среди деревьев домов. У кого-то это были такие же полуземлянки, у других полноценные дома со стенами и крыльцом, но не выше одного этажа. И никаких заборов или оград, а вот расстояние между соседями приличное. И даже очень. Почти в каждом дворе кипела работа.

Мужчины, которые не охотились и не отсутствовали по другим причинам, занимались тяжелой работой. Женщины плели корзины, скоблили шкуры или развешивали на верёвках белье, которое стирали за домоми, в специально огороженных закутках, там же и мылись. Все как один оборотни были ужасно чистоплотны.

Кайрон менял одежду утром и вечером. И столько же обмывался водой с добавлением «чистого корня» — жидкого мыла с чуть заметным хвойным ароматом. Волосы мужчины большей частью стригли, а бороды отращивали только к почтенному возрасту. В рубашки никто не высмаркивался, пальцами серу из ушей не доставал, используя для этого специальные, обмотанные тряпочками тонкие ветки, а грязи под ногтями она ни разу не видела даже у детей.

Ее любовь к чистоте и порядку тихо ликовала. Кайрон раздобыл ворох одежды, и Айла не могла не чувствовать искренней благодарности, остро приправленной жгучим стыдом — среди прочих вещей было и белье для «грязных» дней. Мужчина касался его. И, наверное, сам выбирал… Айла тихонько перевела дыхание. Все же пока оно ей было без надобности. Походная жизнь — не легкое испытание для женщины. Цикл совершенно испортился и никак не желал начинаться.

Встречные оборотни не спешили рычать презрительное «человечка», и уж точно она не ожидала увидеть в иных взглядах интерес. А мать Лейфа, что шла к ним навстречу, легко удерживая на бедре корзину с клубнями, которые использовались тут вместо картофеля, даже едва заметно улыбнулась!

— Доброго дня, бета Кайрон, Айла.

— Доброго дня, — прошептала растерянная Айла, а Кайрон коротко кивнул, как полагалось бете — главному из волков после вожака. Вот в чьи лапы завели ее Боги…

Крепко держа ее за руку, Кайрон прошел все поселение наискосок и повернул на север.

— А куда мы идём? — все же рискнула спросить Айла, едва последний дом исчез за толстыми стволами сосен.

— Прогуляться.

Как всегда — исчерпывающий ответ. Айла ненавязчиво попыталась освободить ладонь из широкой лапищи, но сильные пальцы сжались ещё крепче.

Нет, так нет.

Перед ними показался мелкий ручеек.

— Я са-а-а…ма, — последнее "а" застряло в горле, когда ноги мягко коснулись мха на противоположном берегу. Руки с талии исчезли, а вот лицо утонуло в двух огромных ладонях. Поворачивая ее голову из стороны в сторону, Кайрон что-то очень внимательно рассматривал.

— Кайрон, — пискнула еле слышно, — что ты делаешь?

— Ищу хоть каплю смелости. Это точно ты переоделась мужчиной и ушла спасать брата?

Айла растерянно моргнула, а оборотень снова схватил ее за руку и повел в чащу. Но их путь оказался недолгим. Взобравшись на холм, они оказались перед черным зевом небольшой пещеры. Не притормаживая ни на секунду, мужчина повел ее прямиком в непроглядную тьму.

— Кайрон! — запротестовала Айла, но на нее шикнули.

Сырой воздух и прохлада быстро выбили из тела полуденное тепло. В Айсвинде и так-то не слишком припекает, а уж тут было и вовсе морозно.

Мужчина вдруг остановился.

— Пришли, — произнес низким, чуть вибрирующим голосом, — теперь ни звука.

Айла настороженно вслушивались в окружающие шорохи и стуки, но послушно молчала. Минута, две…

— Ох!

И слабое, едва занявшееся свечение потухло, словно трепетный язычок занимавшегося костра. Кайрон недовольно цыкнул, и Айла прикусила язык. Снова томительное ожидание…

Они были похожи на крошечные нежно-голубые искорки. Всюду — на зубчатом потолке и неровных стенах. Объединялись в мерцающие пятна, наполняя нежным сиянием небольшой каменный грот. Трепетали в такт взволнованного дыхания и тускнели, если вздох получался слишком сильным.

— О-о-о, — почти беззвучно простонала Айла, забывая обо всем вокруг.

— Мы зовём их ночными огоньками, — приятный жар толкнул в спину, а озябшие плечи утонули в согревающих объятьях. — В лесу они есть тоже, но гаснут от любого слишком громкого звука.

От низкого, рычащего голоса по коже словно пронеслись сотни крохотных молний. А ее вдруг толкнуло назад, прямиком в жар и твердость его широкой груди. Вцепившись в каменные предплечья обнявших ее рук, Айла замерла. Огоньки мерцали то потухая, то разгораясь вновь. И голова кружилась от вихря захлестнувшие эмоций, единым порывом выбивших абсолютно все мысли. Она путалась и вязла в разношёрстных чувствах, не имея возможности ухватиться ни за одно. Остатки страха растворились в нежном голубом сиянии.

На задворках сознания здравый смысл стоя аплодировал хитрости мужчины. Невозможно постоянно бояться. И своим каждодневным присутствием оборотень просто выжил все надуманные страхи. И даже голодный блеск его темнеющих глаз стал привычен и…

Айла мучительно закусила губы.

Горячее дыхание шевельнуло короткие пряди, и огрубевшие пальцы будто невзначай, огладили плечо. Даже не ласка — просто касание, а в груди распустились неожиданно острые лепестки непозволительного, тягучего ожидания. Что дальше? Это ведь так будоражит! Заставляет сердце в груди подпрыгивать и кувыркаться, а кровь делает похожей на искристый эль… Тонкий, как игла стыд пронзил измученное сердце. Она, что есть сил, пыталась вести себя прилично, но получалось хуже и хуже. Робкие попытки освободиться не дали результата. Все равно, что выпутаться из каменной западни!

— Красиво, правда? — проурчал над ухом. И новая волна мурашек разошлась по телу.

— Очень…

Их дыхание смешивалось. Кайон пах так вкусно. Чем-то крепким, как темная лекарская настойка из девясила и лесной мяты, и свежим, словно воздух после грозы. Айла глубоко вздохнула, улавливая слабый аромат мужчины и пытаясь распробовать его лучше.

— Айла, — от мерного голоса и самой захотелось мурчать, — прости.

Она вздрогнула, выныривая из охватившей ее неги. Простить? За что?

— Я принял тебя за мужчину, — помолчав, продолжил оборотень, — я ошибся, и ты пострадала… по моей вине.

Нет, это было просто невозможно! Ей вдруг захотелось расплакаться, но совсем не от боли и горя. Сердце сжалось от нахлынувшей волны, щемяще-нежных чувств. Он извинялся перед ней! Так просто, но искреннее. И совершенно по-особенному. Каждое скупое слово было дороже полновесного золота и западало глубоко на дно души, согревая мягким теплом.

— Ты… Ты ведь не знал, — от ее срывающегося голоса свечение пошло волнами.

— Незнание — не оправдание. Наши обычаи и законы призывают оберегать самок. Не дают им вседозволенности, но отличают от самцов, как отличает сама природа. И Рольф — альфа Ночных, прав: человек или волчица — не важно. Женщина не должна знать грубости от мужчины. Но я принимал тебя за самца, не слушал волка. Если бы догадался проверить раньше…

Кайрон замолк и вздохнул чуть глубже, чем до этого.

— Нам рассказывали отвратительные вещи, — призналась Айла. — Что вы нападаете на приграничные поселения, убиваете даже детей, и насилуете женщин. Я боялась.

Он был шокирован. Не дернулся и не зарычал, но Айла остро, всем обнаженным и открытым ему сейчас сердцем, ощутила жгучую волну негодования.

— Это позор для каждого уважающего себя оборотня. Взять женщину без ее желания. Вам лгали во всём!

Айла успокаивающе тронула его предплечье. Теперь она знала.

— Наверное, это странно, но я лишь боялась, и совсем не злилась или обижалась. А еще… я не знаю, как бы поступили с пленным оборотнем люди. Но точно не хорошо.

Кайрон улыбнулся. Она опять почувствовала, и захотела увидеть эту улыбку. Конечно, только из любопытства. Он ведь никогда не улыбался при ней. Всегда такой собранный, напряженный…

Дальше они рассматривали огоньки молча. И ей ничего не надо было выдумывать, чтобы занять тишину. Это оказалось легко — просто стоять и молчать. Слушать тихое дыхание и греться теплом обнимающего ее мужчины. Настоящая печка. С таким и зимой не замерзнешь. Мысленно покраснев, Айла сосредоточилась на голубом сиянии.