Глава 7. План управляющего

Если еще вчера Анкера воротило только от одной мысли о бренди, то сейчас он бы не отказался опрокинуть стаканчик и закурить трубку. Но он знал, что потворство дурным привычкам никак не поможет вернуть ему доброе расположение духа. Гораздо лучше с этим справятся физические упражнения. Поэтому выглянувшие на террасу девушки могли с удовольствием обнаружить, как управляющий дома утех с полной самоотдачей отжимается. Солнце припекало, поэтому Анкер расстался с камзолом, и сейчас тонкая ткань рубашки облепила поджарый торс. С каждым движением мышцы прорисовывались все четче, показывая, что несмотря заметную худобу, не каждый грузчик рискнул бы помериться с ним силой. Капля пота потекла по шее, скользнула по плечу, чуть задержавшись на набухшей на бицепсе жилке, и упала в землю. Анкер услышал справа глубокий вдох. Скосил глаза и понял, что у его тренировки появились зрительницы. Анна, поймав его взгляд, облизнула пухлые губы, накручивая рыжий локон на палец. А ее подруга начала с силой обмахивать себя широким белым веером. Управляющему все это не понравилось. Девушки давно строили ему глазки, кокетничали и намекали, что расположены к гораздо более близкому знакомству. Но до вчерашней ночи он держал себя в руках и ни с кем не переходил грани легкого флирта. До того, как в доме утех появилась Селина. Собственно, чтобы отвлечься от мыслей о ней, он и затеял эту тренировку. Помогло, но ненадолго. Доделав запланированную полусотню отжиманий, Анкер резким движением поднялся, подхватил камзол и стремительно направился обратно в дом. Анна хотела с ним заговорить, но он только кивнул вместо приветствия и с максимально сосредоточенным видом пронесся мимо. С утра он уже пережил разговор с Орланом, отчитавшись о полученной за ночь прибыли. Рыжебородый владелец «Пера и лилии» был доволен выручкой, а потому находился в приподнятом настроении. Хохоча поделился впечатлениями от песни Селины и заявил, что через несколько дней нужно снова повторить. Дескать и сам почувствовал себя снова «молодым жеребцом». Не забыл поинтересоваться, получил ли свою долю удовольствия и Анкер. Пришлось сдерживаться из последних сил, чтобы не вмазать по самодовольной роже Орлана. При мысли о том, что кто-то сможет узнать о его несдержанности с Селиной, начать сплетничать или, не дай бог, заинтересоваться девушкой, накатывали волны ярости. Правда, в первую очередь Анкер злился на себя. За мужской интерес, который снес последние баррикады рассудка. За то, что обидел, а потом согласился сделать вид, что «ничего не было». За то, что вместо того, чтобы прямо сейчас выкупить и спасти ее из дома утех, он медлил. Но на то были свои причины. Расследование двигалось полным ходом. После покупки Селины на торге Анкеру удалось заработать репутацию щедрого и надежного покупателя. И буквально вчера ему пришло приглашение принять участие в некоем закрытом, доступном только самым платежеспособным господам мероприятиям. И не где-нибудь, а в самой столице Катории. После известия, что работорговля ведется прямо под носом его Канцелярии, у Анкера задергался правый глаз. А когда он узнал, что Орлан отказывается продавать Селину, не соглашаясь даже на самые баснословные суммы, нервный тик перешел на щеку. Давало знать о себе старое ранение, которое он получил в самом начале карьеры в схватке с контрабандистами. К счастью, владелец «Пера и лилии» лицевых судорог не застал. Кое-как успокоившись, Анкер отправил записку, назначив своим людям тайную встречу. Судя по всему, ему придется оставить все, как есть, и поехать в столицу. А вот по возвращении, после триумфального завершения расследования, у него будут развязаны руки. И тогда он сможет спокойно заявить, кто он такой, и освободить Селину. — Господин Анкер, карета уже ждет. — раздался нежный голосок служанки вместо скрипучего голоса Конрада. Он поблагодарил девушку и поспешил к выходу. Перед поездкой в столицу еще предстояло разобраться с разнообразными нуждами дома утех. Оплатить поставки продуктов на неделю и работу наемных прачек, договориться о визите доктора, заехать в банк и внести выручку за последнюю неделю. Катаясь в карете по городу, он поневоле возвращался мыслями к произошедшему вчерашним вечером. Анкер был мудрым и гибким человеком, иначе бы ему не удалось занять столь высокий и политически сложный пост. Поэтому у него было немного принципов. Но каждый из них был незыблем… до вчерашнего вечера. «Сначала думай — потом поступай. Сын охотника не может себе позволить быть слабым. Сын лорда не может позволить себе пойти против долга. Ты должен управлять собственными эмоциями, и не давать им управлять собой. Никогда не обижай тех, кто слабее тебя, и не давай обижать себя тем, кто сильнее», — с детства твердил ему отец. Анкер всегда следовал этому совету. Пока одна зеленоглазая девушка дважды не заставила его пойти на поводу собственных чувств. Он облажался по полной программе. Но Анкер не был бы главой Королевской канцелярии, если бы не имел всегда запасной план. Был он и сейчас. Только на этот раз в него входили не допросы и пытки, а закат и танцы. Просто замечательно, что танцы давались Анкеру ничуть не хуже, чем допросы. Запасной план прибавил ему хлопот, но он умел решать несколько вопросов одновременно. И раздавая поручения, не сомневался, что они будут выполнены. Потому что каждый, кто имел с ним дело, знал, что господин Анкер никогда ничего не забывает. Таким образом к шести вечера, когда Селина с подругой вернулась с прогулки, ее уже ждали записка и большая картонная коробка на кровати. В ней неожиданно для себя девушка обнаружила платье. Как донесла Анкеру служанка, выполнявшая его распоряжение: «У дамы при виде подарка заблестели глаза. А когда прочла ваше письмо и вовсе изволила разулыбаться, как ребенок». Анкер торжествовал. Он не сомневался в своем умении галантно ухаживать, и все же не мог быть стопроцентно уверен, что выбранный им наряд придется по вкусу Селине. Поэтому и составил записку таким образом, чтобы оставить ей выбор. И именно этой свободой принять подарок или отказаться от него, рассчитывал заработать для себя несколько дополнительных очков. Он примерно представлял, что увидит, когда она выйдет из дома, и все же реальность оказалась несопоставима с фантазией. Анкер мог представить, что Селина будет хороша. На его вкус она и в мешке картошки была бы превосходна. Но, то, что он увидел, стоя у кареты, превзошло и его ожидания, и обещания модистки. Сиреневое многослойное облако юбки полностью скрывало все, ниже пояса. Выше же полупрозрачный батист тесно облегал тонкую талию и небольшую, но круглую грудь. Не открывая при этом взгляду и ничего лишнего. Детали прятала вышивка в виде россыпи полевых цветов. Обнаженными оставались лишь острые ключицы и узкие плечи, потому что пышные прозрачные рукава начинались так низко, что было непонятно, на чем они держатся. Селина убрала свои серые, с лиловым отливом, волосы наверх и украсила их белоснежными цветами. Пока Анкер пристально разглядывал девушку, на ее лице расцвел румянец, а в зеленых глазах замерцали искорки. Будто избегая его взгляда, она опустила взор вниз, и на щеки упала тень от длинных ресниц. Но протянутой руки не почуралась, вложила свою ладошку, оперлась и сделала шаг. И в тесном пространстве кареты они оказались совершенно одни. Он слышал ее прерывистое дыхание, чувствовал горячее бедро даже сквозь мягкие слои юбки. Мужской интерес внутри него бился в истерике и стучал в набат, требуя обнять, прижаться, поцеловать. Но Анкер усилием воли заставил его замолчать и позволил себе только осторожно взять девушку за руку. Она тут же повернулась и задала вопрос, который он давно ожидал услышать. — Что же ты задумал? Куда мы едем? — Мне хочется устроить сюрприз. — он не смог сдержать улыбки, — Рад, что ты решилась сегодня мне довериться. Обещаю красивый вид, вкусную еду и невинные развлечения, в которых ты сама решишь, участвовать или нет. — Невинные? — Селина приподняла бровь. — Абсолютно. Как слеза младенца. — Анкер картинно округлил глаза, и девушка на смогла сдержать смеха. Возникший между ними лед начал таять. Отлично, именно этого он и добивался. По пути он расспросил ее о прогулке по городу, и порадовался, что та ей понравилась. Сначала они с Ирмой побывали на рынке, потом в магазине дамских нарядов, а затем прогулялись и пообедали в ресторации. Селину заинтересовала местная политика, и он неожиданно для себя заметил, что с удовольствием рассказывает о том, как в прошлом веке Катория подмяла под себя несколько независимых территорий. И хотя теперь номинально они все входят в состав королевства, на деле в некоторых провинциях продолжают следовать своим обычаям, находя лазейки в законах или и вовсе обходя их. Но на открытый бунт никто не готов, поэтому в целом все живут мирно, торговля процветает. — В том числе торговля девушками. — нахмурилась Селина. Он был вынужден согласится: — Да, южным провинциям тяжелее всего дался отказ от рабовладения. Оно до сих пор скрыто практикуется под видом долговых договоров. — И король смотрит на это сквозь пальцы, чтобы не спровоцировать мятеж? Или надзор властей не так силен вдали от столицы? Вопросы девушки били в цель, чем ей опять удалось приятно его удивить. — И то, и другое, но главное, что местные представители власти поддерживают сложившуюся систему. — Анкер взглянул в окно и увидел, что они уже подъезжают. — Предлагаю продолжить беседу после бокала вина и сытного ужина. А прямо сейчас я хочу тебе кое-что показать. Он первым вышел из кареты, подавая Селине руку. И когда ее глаза округлились, увидев, куда они приехали, в груди Анкера потеплело. Не отпуская длинные тонкие пальцы из ладони, он повел девушку к краю каменной площадки, с которой открывался вид на город. Красное закатное солнце одним боком уже укатилось за линию горизонта, окрашивая небо переливом от нежно-розового до темно-фиолетового. Морские волны отражали небесные оттенки, пылая посередине ярко-оранжевой солнечной дорожкой. Закат позолотил и город, начав с белых парусов кораблей на причале. Щедро плеснул желтым на стены домов и заставил заискрить вспышками стеклянные окна. Город утопал в зелени, пробивающейся между крыш, и теплом солнечном свете. Анкер стоял и любовался. Но не закатом, а лицом Селины, на котором изумление сменили восторг и благоговение перед красотой небесного представления. Пухлые губы приоткрылись, бледные брови взлетели вверх, зеленые глаза будто стали еще больше и ярче. Он наклонился к тонкой шее с беззаботно выбившимся из прически завитком и хрипло прошептал в розовое ушко: — Нравится? — Не то слово, — тихо ответила Селина. И он позволил себе аккуратно обнять ее, прислониться грудью к спине, а подбородком утонуть в пышных локонах. Она не отпрянула. И целую вечность они просто стояли так, глядя, как темнеет небо. Пока не зажглись первые звезды. Тогда Анкер почувствовал, что пальцы девушки заледенели от вечерней прохлады. С неохотой отстранившись, он снял с себя камзол и накинул ей на плечи, оставшись в одной рубашке. — Пойдем? — Обратно? — Селина повернула к нему грустное лицо. — Нет, — он широко улыбнулся. — Нас еще ждет ужин. Вернувшись в карету, они ехали молча, но в этой тишине не было напряженности. Наоборот, в единодушном безмолвии была своя спокойная прелесть. Когда карета затормозила, Анкеру даже стало на секунду жаль прерванного момента. Но он еще не успел реализовать все задуманное на этот вечер. А у него были большие планы. На этот раз они вышли на оживленной улочке, идущей вдоль побережья. Каменная брусчатка извилистой змейкой повторяла береговую линию, отгораживаясь от плещущихся волн пышными кустами, высокими пальмами и невысоким, но крепким заборчиком. Впрочем, при желании можно было пройти через калитку, спуститься по ступенькам вниз и оказаться на пляже, но эту прогулку Анкер приберег на потом. Сейчас он повел девушку в сторону деревянной террасы со столиками, тесно стоящими друг другу. Большинство из них были заняты, но на самом краю площадки, в небольшом отдалении от веселящейся публики, было свободное место. Именно туда Анкер и направился, нежно придерживая Селину под локоть. К ним тут же подошел усатый подавальщик, мановением руки снял табличку «зарезервировано» и предложил сделать заказ. Он назвал несколько вариантов по памяти, сделав акцент на сезонном предложении шеф-повара — миезе с морскими диковинами. Именно его они и выбрали, согласившись и на рекомендованное к блюду белое вино из сладких абрикосов. Вечерний полумрак рассеивали светящиеся шары, стоявшие на витых железных ножках по краям террасы. Один из них сиял рядом с ними, и Селина задумчиво остановила на нем взгляд. — Давно хотела спросить, как они работают. Видела такой у нас в доме, но забыла узнать. Это магия? — спросила она. — Да, их заряжают маги, владеющие силой света. Это довольно дорогое удовольствие, но владельцы популярных рестораций не скупятся, привлекая гостей побогаче. Поэтому почти вся набережная светиться. — Маги? — быстро переспросила она. — Вы владеете волшебством? — Не все. Это редкий талант. Говорят, раньше каждый второй рождался с магическим даром. Сейчас хорошо, если один из тысячи младенцев оказывается магом. — А ты? Ты владеешь силой? — Селина разглядывала его пристально, словно впервые увидела. — Нет. Но моя мать владела. — неожиданно для себя признался Анкер. И замолчал, погрузившись в воспоминания. Девушка тихо ждала, когда он продолжит. А его обуревали противоречивые чувства. Он столько лет носил в себе эту историю, скрывая от всех подробности. Избегал разговоров, поддерживал глупые сплетни. Рассказать значило открыть ту часть души, которую он привык никому не показывать. Но сейчас ему хотелось протянуть тоненькую ниточку доверия между собой и Селиной. А для этого нужно было открыться первым. Наконец, решившись, он начал свой рассказ. — Ей было шестнадцать, когда жрецы Единоглазого бога обнаружили магический дар. Слабенький, но стабильный — достаточный, чтобы зажечь свечу или вызвать легкий порыв ветерка. Так она стала послушницей храма. А через пару лет решила принести обет невинности и стать полноправной жрицей. Поэтому они вместе с наставницей направились в столицу в главный храм Единоглазого. Вот только до столицы не добрались. — на лице Анкера заиграли желваки. — Мой отец был на охоте, когда собаки привели его не к дичи, а перевернутой повозке и мертвой старухе в кустах. Издали слышались крики и плач, он пошел на звук и… нашел разбойников. Не найдя, чем поживиться, те убили старую жрицу и решили позабавиться с девушкой. Отец пристрелил их, как диких свиней. А мою мать забрал к себе в дом. Он сделал паузу, собираясь с мыслями. Откровенность давалась ему непросто. — После произошедшего она перестала говорить. Только кивала и иногда улыбалась, когда ей говорили что-то доброе или пытались позаботиться. И кричала в ужасе, стоило приблизиться или, хуже того, коснуться ее кому-то из мужчин. Мой отец все равно решил жениться. Свадьбу справили скоро, а через пару недель у новобрачной начал расти живот. В округе шептались, не подарок ли это разбойников… но отец разом пресек все слухи, признав меня своим после рождения. Я никогда не спрашивал правды. Но и ни разу не видел, чтобы отец обнял мать…. да хотя бы взял за руку. До самой ее смерти. Селина смотрела на Анкера повлажневшими глазами. Ее брови горестно стремились к переносице, а губы сжались в одну линию.Каждый мускул на лице девушки выражал сочувствие. Казалось, от рассказа она распереживалась больше, чем он сам. Анкер нашел рукой ее ладонь на столе и слегка сжал. — Не переживай так. Это было давно. — Старые раны болят не так остро, как свежие, но они глубже и тянут больше душевных сил. — медленно произнесла Селина, сжимая его руку в ответ. — Я тоже потеряла мать, будучи совсем малышкой. Обо мне заботились старшие сестры, и я их очень люблю, но… есть вещи, которым не существует замены. — Все верно, — он согласно качнул головой. — Но это не значит, что мы должны давать старым ранам разъедать нас изнутри. Можно помнить о потерях, но от этого только острее чувствовать себя живым. — Да, и наслаждаться чем-то прекрасным, как сегодняшний закат, — Селина поддержала его улыбкой. — Но как же вышло так, что ты стал управляющим… дома утех? Этот вопрос заставил Анкера на секунду смешаться. Открывшись в одном, ему захотелось рассказать и обо всем остальном. Он верил Селине и не видел причин, по которым она могла бы раскрыть его секрет Орлану или кому-то еще. Но некоторые привычки так плотно запускают в нас свои шипы, что врастают в душу и становятся ее частью. Анкер мог рассказывать о себе, что угодно, но не разбалтывать служебные секреты. — Мне пришлось заняться этой работой, но я не могу сказать, что я ей рад. И не планирую здесь задерживаться, — он постарался дать правдивый ответ. — Что-то держит тебя здесь? — девушка благодарно улыбнулась подавальщику, подошедшему подлить вина в их бокалы. — Можно сказать и так. Я с удовольствием расскажу тебе все, но через несколько дней. Обещаю. Веришь? — он снова поймал рукой ее бледную ладонь с тонкими пальцами. Она не отняла руки, но смотрела мимо него, туда, где в темноте плескалось, с шумом набегая на берег, море. Свет волшебного шара мягко подсвечивал ее профиль с легкой горбинкой на носу. Ожидание ответа было вязким, как кисель, они будто застыли в этом моменте. Наконец, легкий кивок заставил секунды вновь побежать вперед. Селина повернула лицо и посмотрела на него взглядом человека, принявшего непростое, но окончательное решение. — Да, я тебе верю, — ее голос был тверд, в нем прорезались металлические нотки. — Но если мне когда-то придется об этом пожалеть… я убью тебя. Ему хотелось рассмеяться, слыша угрозы хрупкой девушки в лавандовом облаке платья. Но он понял, что речь идет вовсе не о его секретах. И ответил серьезно, не позволяя и искре смешинки просочиться в голос: — По рукам, — он сделал глоток вина, а потом все-таки разрешил губам приподнять уголки в улыбке. — Предлагаю скрепить нашу договоренность. Засунь руку в карман. Его камзол, все еще согревающий девушке плечи, тут же подвергся обыску. Она быстро нашла маленькую квадратную коробочку и замерла, поглаживая бархатистый бок. — Ну же, смелее, открывай. — ему самому не терпелось увидеть ее реакцию.