Глава 3. Знакомство с семьей и сборы на свадьбу

– Я твой отец, – поморщилась от такого заявления. Тот факт, что я оказалась в теле его дочери, не делал его моим отцом, но акцентировать на этом внимание не стала. – Меня зовут Дарк Ровин, твоя мать Лаура и сестра Лика сейчас спят. Ты могла видеть их при пробуждении. Лаура занимается домом, Лика обучается в гимназии. Я работаю в отделе по контролю оборота древесины. Ты в прошлом году выпустилась из гимназии, хотела поступить в академию, уже много лет требовала активации магического дара и, похоже, справилась с этой задачей самостоятельно. Это еще один факт, о котором никто не должен узнать.

– Подождите, – схватилась за голову и зажмурилась, – какой дар? Как активировала, почему никто не должен знать и что мне теперь делать?

– Помолчать! – раздраженно отрезал Дарк Ровин. – Магический дар, – сквозь зубы процедил он, – без него она не смогла бы совершить ритуал. Не твоего ума, как она это сделала, тебе об этом знать не нужно. Единственное, что ты должна усвоить – если кто-то узнает о том, что ты имеешь активный магический дар, то ты окажешься под следствием. Укрывательство от службы по контролю за магами, собственно, как и самостоятельная активация дара – преступление.

– Так, допустим, я ничего никому не скажу, но как мне управлять этим даром? – даже факт наличия в природе такого дара вызывал здоровый скепсис, а уж факт обладания такими способностями никак не хотел укладываться в голове. Разум шептал, что это невозможно, но попа, которая чувствовала мягкость сидения кресла в незнакомом кабинете, намекала, что ничего невозможного нет.

– Тебе нельзя его использовать! – заорал несдержанный мужчина. Втянула голову в плечи и удивилась, как меня не сдуло в коридор, и почему слух не отказал после такого звукового удара.

– Да я понимаю, только, чтобы им случайно не воспользоваться, нужно хотя бы знать, чего делать нельзя! У меня, знаете ли, таких способностей не было никогда. Я с ними вообще не сталкивалась.

Брезгливый, полный презрения взгляд буквально измазал меня в грязи. Кажется, если бы я была более ранимой, то мгновенно захлебнулась бы рыданиями после такой реакции на простые слова. Его дочь натворила дел, а я почему-то оказалась вынуждена терпеть такое собачье отношение к себе. Но даже ответить что-либо была не в силах. Просто страх рос в душе с каждой секундой. Я оказалась заложницей обстоятельств.

– Управление даром, – наконец он снизошел до объяснений, – это управление желанием, силой мысли и эмоциями. – Ты будешь контролировать это, и ничего не случится, – с нажимом произнес он.

Пришлось кивнуть, хотя понимала, что сделала это лишь бы скорее оказаться как можно дальше от этого Дарка, закончить разговор, в котором я оказалась должна по всем пунктам. Никакого сочувствия, понимания или хотя бы снисходительности ко мне не проявляли.Ничего не пытались объяснить, только сыпали требованиями и всевозможными запретами. Кошмарное место.

– Ты выйдешь замуж за аритра Криса Грогаса. Он глава нашего округа. Ты встречалась с ним трижды на последних приемах в нашем доме. Его друзья, с которыми ты знакома, аритры Рик Диллар и Сандро Отгар. Большего тебе знать ни к чему.

– Аритр – это вежливое обращение к мужчине? Статус? Что это? – равнодушие, с которым я задавала вопросы, давалось мне все сложнее. Выдержка трещала и грозилась рухнуть, затопив меня паникой, страхом, справедливым возмущением и злостью.

– Обращение. К мужчине – аритр, к женщине – ритресса.

– Что случилось этой ночью? Что говорить свидетелям? – поняла, что выспрашивать о мире бесполезно.

– Лана попыталась совершить преступление – убить себя. Попытка не удалась. Знать об этой попытке никто не должен. О Лике и Лауре я позабочусь. Тебе повезло, что Лика шла мимо и почувствовала запах крови. Именно благодаря ей ты жива. Мне пришлось заплатить крупную сумму врачу за молчание. Никто не должен узнать о твоем поступке!

– Не о моем, на секундочку, а о поступке вашей дочери! – не выдержала я.

– Теперь это не важно. Ты – это она. И не забывай об этом.

– А вы, я смотрю, не сильно расстроены произошедшим. Это странно.

– Лана совершила страшное преступление. Преступление против природы. Она предала нас, предала себя. Я не жалею предателей, – это прозвучало, как угроза. Будто бы он намекал на не очень радужное будущее, если я вдруг совершу что-то, что он посчитает предательством. Неприятно. К тому же, в мою пришибленную новостями голову закрались смутные сомнения в том, что он вообще хочет вернуть свою настоящую дочь. Но понимала, что правды он не скажет. И будто бы пытаясь оправдаться, разогнать все мои сомнения, он продолжил, – и именно поэтому нас с Ланой будет ждать серьезный разговор.

Он просто выплюнул эти слова. В них звучала такая ярость, что, казалось, сейчас мужчина просто вспыхнет факелом от переполнявших его эмоций. Не хотела бы попасться ему на глаза, когда он в гневе. Жуткий тип, а еще, похоже, жестокий и беспощадный. Настоящий тиран. Неудивительно, что при таком отношении Лана решила сбежать. И страшно даже представить, какого мужа ей подобрал отец. Но за какие грехи судьба подложила такую свинью мне? Я даже представить не могла.

– Иди, – приказал он, – я пришлю к тебе Лику. Скажу, что у тебя легкое помутнение на фоне произошедшего. Она тебе поможет подготовиться.

Поднялась на дрожащие ноги и кое-как вышла из кабинета. Застыла посреди коридора и попыталась достучаться до своих собранности и разума. Но они подвели. В тот момент, когда я отчаянно в них нуждалась, когда только они могли вернуть мне надежду и веру в будущее, дать силы на то, чтобы осознать все происходящее, смириться с ним и отыграть выпавшую роль, я оказалась растеряна и готова сойти с ума.

– К себе в комнату, – раздался громкий рык из-за двери.

Вздрогнула от неожиданности. Ноги понесли меня в указанном направлении. Удивительно, но я даже дверь не перепутала. Плюхнулась на кровать, прижала колени к груди и уставилась в пустоту. Как мне, едва перешагнувшей порог совершеннолетия, пройти через эти ужасные испытания и не свихнуться?

Глубоко дышала, стараясь унять бурлящие эмоции, которые стремились выплеснуться. И единственный путь, который был – слезы. Но плакать мне было некогда. Стрелки часов, стоящих на прикроватном столе, неумолимо бежали вперед, приближая наступление рассвета. А я понимала, что зареванное лицо Дарк не одобрит. У него появится еще один повод добавить упреков в мою переполненную на сегодня копилку терпения.

От тихого стука в дверь я вновь вздрогнула. Интуиция подсказывала, что пришла Лика. Я оказалась права. Тихая и напуганная сестра Ланы робко заглянула ко мне и медленно, словно боялась, что я брошусь на нее, вошла в комнату. В руках она держала какой-то тканевый сверток, который перебирала пальцами. Я чувствовала, что она боится меня.

– Проходи, – обреченно отозвалась и села на кровати. – Я немного не в себе, – пыталась правильно подобрать слова, чтобы объяснить, что не знаю, что от меня требуется.

– Да-да, – она активно закивала, – отец сказал. Я помогу тебе собраться. Сначала тебе надо принять ванную. Ты выглядишь ужасно, – она кусала губы и топталась у входа.

– Да. Это необходимо, но…

– Я провожу, – она оставила сверток на ближайшей к ней полке и вышла. Движения девушки были дерганными, резкими, она постоянно оборачивалась, словно опасалась оставлять меня позади. Дождалась меня в коридоре и молча повела куда-то вниз.

Там среди одинаковых дверей обнаружилась и та, что вела в большую ванную комнату с голубой круглой чашей, врезанной в пол. Лика показала ту полку, которая принадлежала мне. Рассказала, какое средство для чего применялось, показала, как пользоваться краном, хоть в этом и не было необходимости, конструкция ничем не отличалась от той, к которой привыкла я, а после оставила одну, пообещав ждать в комнате. Похоже, девушка получила более подробные инструкции от отца, в то время как я, словно слепой котенок, барахталась в неизвестности.

Я долго смывала следы крови с тела, искала сходства и различия, которые все-таки обнаружились. У меня чуть ниже коленки был овальный шрам размером с рубль, у Ланы же его не оказалось, зато обнаружилась светло-розовая отметина на щиколотке. В это же мгновение перед мысленным взором вспыхнула странная картинка, словно я забираюсь по дереву, нога соскальзывает, и крохотный острый сучок рассекает светлую кожу в том месте, где теперь виднелась тонкая нить шрама. Вынырнула из странного видения. Некоторое время пребывала в недоумении, а потом принялась за мытье. К своему удивлению, не нашла ни одной родинки на теле. Абсолютно чистая кожа.

Посвежевшая, немного успокоившаяся, вернулась в комнату. Не зря говорят, что вода смывает негатив, помогает вернуть душевное равновесие, именно оно мне сейчас было необходимо, и я его почти достигла. По крайней мере, когда вернулась в комнату, поняла, что один повод для радости у меня все же был – я осталась жива.

– Спасибо, – слабо улыбнулась Лике, которая тут же подскочила с кровати, – ты спасла меня. Если бы не ты, – передернула плечами, представляя, как могла бы завязнуть в том тумане или остаться бестелесной сущностью под потолком этой комнаты. Осталась бы наблюдать за тем, как шанс вернуться домой ускользает вместе с жизнью из тела Ланы. Смотрела бы на распластанную окровавленную девушку, которая была так похожа на меня.

– Я… – она запнулась и опустила голову. Ее следующие слова, которые прозвучали на грани слышимости, заставили мурашки страха пробежаться по спине, – я подслушала ваш разговор с отцом.

Она вскинула голову. В ее глазах стояли непролитые слезы, подбородок дрожал, она сминала ткань платья и, похоже, была в шаге от истерики. А мне казалось, что я вновь лечу в пропасть и вот-вот разобьюсь. Если Лика расскажет кому-нибудь, неизвестно, чем это закончится для меня. Мысли проносились мимо, словно скорый поезд, оставляя лишь смазанную картинку и грохот бешеного стука сердца.

– Но я никому ничего не расскажу, – зашептала она, – я просто боюсь.

Она расплакалась и отвернулась. Я продолжала стоять посреди комнаты как вкопанная, сжимала кончики пояса халата и даже не знала, что говорить.

– Я…

– Тш-ш, – она резко развернулась и с ужасом уставилась на меня. – Ничего не говори, – все так же еле слышно попросила она, – я никому не скажу, клянусь перед душами предков и духами леса, перед Светлой Матерью Природой. Я пришла помочь с приготовлениями, – гораздо громче сказала она, утерла глаза и выдохнула. Подошла ближе и зашептала на ухо. – Веди себя так, словно я ничего не знаю, иначе нам обеим достанется.

Она сжала мою руку и улыбнулась, заглянув в глаза. Уголки ее губ вновь опустились, выдавая горечь.

– Мы с Ланой никогда не ладили. Теперь мне кажется, что я должна помочь тебе, чтобы не чувствовать вину перед сестрой.

– Спасибо! – искренне сказала я и сжала ее ладонь в ответ.

Я чувствовала огромную потребность в этих словах, в крохотной поддержке, и мне повезло, что Лика оказалась столь отзывчивой. Сомнения лениво заворочались в душе, но я отогнала их. Все равно Лика все знала, от того, что я ей поверила бы или не поверила, ничего бы не изменилось, а чувствовать хотя бы мнимую поддержку в нынешних условиях было просто необходимо, чтобы сохранить здравомыслие и не свихнуться.

Она бормотала, что безумно испугалась, когда увидела Лану в крови и без сознания, а когда услышала наш разговор с отцом, который подслушивала через стенку библиотеки, почувствовала настоящее отчаяние. И почему-то безумно захотела помочь мне. Казалось, она искренне переживала и за меня, и за сестру. И я бы с удовольствием расспросила ее обо всем, но время играло против нас. Я, немного воодушевленная обретенной поддержкой, была готова приступить к облачению в свадебное платье.

– Что делать? – спросила Лику, которая тоже немного успокоилась, когда поняла, что я не только не угрожаю ей, но и безумно благодарна.

– Тебе нужно снять все белье и надеть ритуальную сорочку, – махнула она в сторону кровати.

– Это что? – не смогла скрыть брезгливости и удивления. Оглядывала лежащую на кровати белую рубашку на три размера больше моего. Мало того, что мне приходилось надевать чужую одежду, так здесь, похоже, решили довести меня до белого каления таким нарядом.

– Твое ритуальное одеяние, – ответила Лика.

– Эм, – скрыть недоумение не удалось бы, даже если бы я на голову пакет натянула, – у вас вот в этом замуж выходят? Ни платьев, ничего? – начала оглядываться в поисках чего-то более подходящего к случаю. – При таком гардеробе я замуж в мешке выйду? – я не возмущалась, просто искренне не понимала.

– Это традиция, – Лика пожала плечами, – ты переходишь к мужу. Он забирает тебя такую, какая ты есть, и обязуется обеспечить тебя. В этом есть скрытый смысл, ведь замуж он берет именно тебя, чистую, без всяких чужеродных оболочек в виде одежды и украшений. Ты предстанешь перед ним естественной. А уже потом ты станешь его отражением. Он наверняка подготовил для тебя прекрасный наряд. Ведь, глядя на тебя, все будут судить о нем. Именно поэтому тебе нужно будет следить за своим поведением, за своими словами, за каждым шагом, потому что он будет характеризовать в первую очередь твоего мужа.

Интересно, а отцу Лики нравится его «отражение»? Мать Лики выглядела ночью так, что мне было бы стыдно показывать ее обществу при таких-то обстоятельствах. И, видимо, не так уж в их семье все радужно, раз она пребывала в таком жутком состоянии, словно по ней асфальтоукладчик прокатился. А наряды и платья… показуха – она и в другом мире останется показухой.

Пока я переодевалась в свое праздничное одеяние и пыталась удержать на лице маску спокойствия, Лика ждала меня в комнате. А когда я вернулась, предложила расчесать мои длинные светлые волосы, которые после помывки выглядели гораздо лучше и уже не напоминали воронье гнездо.

– Спасибо, я и сама справлюсь, – взяла щетку с мягкими щетинами и отполированной ручкой из красного дерева и перешла на шепот, – Лика, расскажи об этом женихе, дай Бог памяти, как же его зовут?

– Аритр Грогас. Крис Грогас.

– Точно! Даже страшно представить, что это за человек, если Лана сбежала таким извращенным способом.

– Я никогда ее не понимала, мы слишком разные. А с Крисом я не знакома лично, но его все знают. Знаешь, он такой, – казалось, у нее случится обморок на фоне чрезмерного восхищения, которое буквально исходило от нее, – такой мужественный, красивый, правда, говорят, он жесткий, но по-другому ему нельзя. А еще говорят, он справедливый, и женщины от него в восторге. А уж те, кто побывал в его постели, не могут описать впечатления словами. Лишь томно вздыхают. Это будоражит. Кажется, Лане достался прекрасный муж, ну и пусть он старше на двенадцать лет. Это ведь ерунда, зато он сильный, богатый и, не думаю, что будет жесток к своей паре, – последние слова прозвучали с сомнением. Это не очень воодушевляло. А все восторги Лики выглядели вовсе неубедительными, хотя бы потому, что основывались на слухах, финансовом положении и высоком положении в обществе. Так себе достоинства.

– Почему же тогда Лана сбежала? – закономерно удивилась я.

– Она всегда была странной, – после недолгой паузы заговорила она, – к тому же отец обещал, что позволит нам самим выбрать себе пару.

В этот момент дверь внезапно распахнулась, и на пороге появился глава семейства в парадном костюме и серой выглаженной рубашке. Меня просто поразила неприкрытая наглость и абсолютная беспардонность до такой степени, что я не смогла сдержать возмущения.

– А если бы я голая была?! Стучаться нужно!

Дарк округлил глаза от удивления. Я захлопнула рот, испугавшись выволочки за дерзость, но не дрогнула под разъяренным взглядом отца Лики. Похоже, даже Лана не позволяла себе подобного тона в общении со своим отцом, но у меня стрессовая ситуация, поэтому я за себя не отвечала. Да и, в конце концов, не будет же он меня бить перед свадьбой?!

– Ты готова? – сквозь зубы процедил он и метнул ледяной взгляд на Лику, которая пыталась незаметно протиснуться мимо. Она испуганно взглянулана меня и скрылась в коридоре. – За мной!

Уже шагнув за порог, вспомнила о том, что оставила, пожалуй, самую ценную вещь в комнате – листок с рисунком под матрасом. Но вернуться возможности не было, впрочем, как и спрятать под одеждой ценную бумажку. Окончательно расстроенная, плелась за Дарком, который уверенно шел впереди. У меня в груди разливалась пустота.