20. Арай

– Серьёзно?! – выпалила Арай.

– Тебе же муж даёт теперь, – прошептал Чикир. – И… ты за меня заступилась… Я думал…

– Что ты думал, что душу у меня украл, что ли?! – Арай заставила себя это сказать, хоть и покраснела, но оно того стоило: Чикир вздрогнул и тоже залился краской.

– Мне больше не у кого просить, – выдавил он.

– В группе ещё четыре человека, – напомнила Арай.

– Да, но… – Чикир зажмурился. – После вчерашнего… Ты ушла, а Хотон-хон тут…

– Что? – сощурилась Арай.

– Ты не знаешь? – Чикир глянул на неё удивлённо, но тут же снова опустил глаза. – Хотон-хон с Ахмад-хоном велели им всем – и нашим, и лаборантам, – пойти с ними в Дом Старейшин. И им там такую выволочку устроили… перед всем советом. За то, что тебя травили. Я думаю, уже вся столица в курсе. Даже странников позвали, чтобы написали в новостях. Так это подали, что, мол, Хотон-хон – для всех женщин образец, и если какая решила последовать по её стопам, мужчины должны ей помогать и подставлять плечо, а вы, мол, завистливые паскуды, вместо этого издеваетесь над ней, потому что она слабее и вломить вам не может. Мол, нашли жертву себе по силам. Короче, лаборанты ещё кое-как стерпели это, а наши разревелись в зюзю от такого позора. Клялись, что не взглянут на тебя больше кроме как с уважением.

– Ну-ну, – проворчала Арай, не зная, радоваться или ужасаться такому повороту. Надолго ли парням хватит впечатлений?

– А если ты ещё раз пожалуешься на кого, то его вышвырнут, – добавил Чикир.

Арай не сдержала впечатлённого возгласа.

– Вот, – подытожил Чикир с улыбкой. – Так что ты теперь владычица судеб.

Арай тут же опомнилась. Лесть она распознавала сквозь любые отвлечения.

– Так почему ты не можешь у них денег занять? Их же только отругали, но не оштрафовали?

Чикир закусил губу.

– Их-то отругали. А меня нет. Ты не видела сегодня, как они на меня смотрели? Я тебе говорю, я выходить отсюда боюсь.

Арай попыталась вспомнить, как вели себя одногруппники на лекциях, но она давно уже приучила себя не обращать на них внимания и слушать только учителя. Однако она могла себе представить, какую ненависть Чикир у них вызывал в данный момент, если им влетело, а ему нет, потому что он умудрился у всех под носом подружиться с проклятой девчонкой. Хотя на самом деле другом он ей не был ни в каком приближении. Он просто не обращал на неё внимания.

– Сколько там денег было? – неуверенно спросила она.

Чикир назвал сумму. Арай поджала губы. Выходило чуть больше, чем у неё было сейчас в наличии. Даже если она попросит у Исара ещё, придётся как-то объяснять… Нет, за спиной у мужа она такими вещами заниматься не будет. Он – всё, что у неё есть.

– У меня нет таких денег, – решительно сказала она и убрала свои контейнеры в сумку, готовая тут же пойти домой.

Чикир сглотнул.

– У меня больше никого нет, – отозвался он в отражение её собственных мыслей.

Рука Арай дрогнула на молнии. Чикир был в такой же ситуации, как она сама совсем недавно. Только у него не было варианта выйти замуж за богача.

Но что скажет Исар, если узнает, что она отдаёт его деньги какому-то чужому мужчине? Арай поёжилась. Помимо того, чем это бы кончилось для неё самой, она просто не могла так поступить с Исаром. Но у Чикира никого больше не было…

– Я подумаю. До завтра, – нервно бросила она и выскочила из ординаторской.

Однако перспектива сидеть дома со странными Чачиными родственниками по-прежнему не очень вдохновляла. Вместо того, чтобы прямо пойти домой, Арай перешла реку по ближайшему мосту и направилась на самую длинную дорожку в парке. В послеобеденное время людей тут было больше, чем утром и вечером, поэтому много раз ходить туда-сюда она бы не стала, чтобы не привлекать взгляды, но не торопясь пройтись до другого моста, прежде чем поворачивать к дому – почему бы и нет? Тем более, в отсутствие Исара она почти совсем не упражнялась, так что полезно будет потаскать сумку с учебниками подольше.

Арай вздохнула. Вчера Исар ушёл вместе с Ахмад-хоном, они даже не попрощались толком. Арай надеялась, что он заглянет вечером, пыталась позвонить, но он, наверное, выключил звук, пока разбирался с судебными делами, а потом написал, что вернулся домой, потому что надо было проверить работу подчинённых на срочном проекте. Может, хоть сегодня вечером приедет?

Тут Арай сообразила, что он же сейчас во дворце на суде. И хорошо бы знать, собирается ли он к ней после этого или опять умотает на свою лесопилку.

Арай вытащила новый телефон, которым ещё не очень хорошо умела пользоваться, и с третьего раза нашла, как позвонить на один из двух номеров, забитых в контакты. Второй был Яны-хон.

– Лапушка! – радостным голосом откликнулся Исар, взявший трубку почти сразу. – Что-то случилось?

– Э, нет, – растерялась Арай. – Я просто… Ты сегодня зайдёшь?

– Я тебе за лето не надоел? – усмехнулся Исар. Арай слышала, что он это в шутку, он часто так шутил, но при этом всегда отводил глаза, будто боялся её ответа. Она собрала всю свою храбрость и, стараясь не думать, как странно говорить такое мужчине, прошептала:

– Нет.

Чувствуя, что заливается краской, она ускорила шаг и проскользнула мимо двух прогуливающихся дам, пока они не заметили, как ей неловко.

Исар на том конце закашлялся, но заговорил ещё веселее:

– Ну тогда я с удовольствием зайду! Попозже, к ужину, хорошо? Тут ещё бюрократии воз.

– А на ночь останешься? – не удержалась Арай. Её очень беспокоила мысль остаться одной в доме с Камышинкой.

Исар не ответил сразу, и Арай поняла, что хватила через край. Рано или поздно он поймёт, что она ненормальная, и он настолько ей нужен, что может расслабиться и больше не стараться её ублажать.

– Дело в том, – быстро поправилась Арай, – что мне нужно с тобой кое-что обсудить. И… и ещё кое-что.

– Хорошо, – заинтригованно произнёс Исар. – Поужинаем в трактире?

– Да, ты позвони, когда будешь подходить, чтобы я сразу вышла, – решила Арай. Лучше она сначала объяснит Исару про Камышинку и старушку, чем он зайдёт и обнаружит полный дом народа.

– Договорились, – сказал Исар так, будто понял, что Арай не хочет впускать его в дом.

Распрощавшись с ним, Арай подумала, не позвонить ли Яне-хон за советом по поводу сложившейся ситуации, но тут её окликнули. Растерянная, она подняла взгляд и наткнулась на смутно знакомую женщину постарше. Через секунду она её узнала – это была жена того купца, к которому муж её водил в первый раз. Арай в упор не помнила, как её зовут.

– Веточка, – благожелательно улыбнулась дама. За ней следовали двое слуг, один с корзиной, другой с тёплой накидкой. – Узнаёшь меня?

– Да, конечно, – Арай рассеянно улыбнулась, быстро прикидывая. Если она будет притворяться, что помнит эту даму очень хорошо, та решит, что стала в жизни Арай важным событием, однако Арай на встрече заливалась соловьём о своей дружбе с землянками, и будет странно, если какая-то купчиха произвела бы на неё сильное впечатление. Нет, решила она, лучше немного понаглеть. – Правда, как вас величать, не припомню.

Улыбка дамы стала немного пластиковой, но она не смутилась.

– Меня называют Шёлковой, – напомнила она, и Арай с трудом сдержала смех. Эта вредина, поившая гостей гнусным чаем, никак не могла заслужить такое прозвище. Наверняка сама придумала.

– Ах да, точно, – Арай притворилась, что вспомнила. Никто ей прозвище хозяйки не называл, такое она бы не забыла.

– Ты, значит, часто здесь гуляешь? – Шёлковая обвела взглядом деревья и лавочки, как будто это был зал Долхотского музея. – Я вот наконец заставила мужа взять меня с собой в столицу.

– Да, я тут жила на краю парка, – честно сказала Арай, – пока замуж не вышла. Теперь чуть подальше живу, но всё равно захожу сюда.

– Вот как? – кивнула дама. – А что же ты сама вещи носишь? Неужели муж на слуг поскупился?

Слуг Исар честно предлагал. Арай просто не могла понять, чем они будут заниматься целыми днями в доме, в котором она только спала и мылась.

– Я с учёбы, – пояснила она. – В Доме целителей слуг девать некуда, а заранее их вызывать… Мне проще так. Когда хочу, тогда и иду домой. Тут недалеко.

– А ты сейчас домой идёшь? – уточнила дама и тут же добавила: – Я в столице нечасто бываю, муж не любит меня привозить, ну знаешь, чтобы судьбу не испытывать, – она многозначительно склонила голову набок, намекая, что все столичные мужчины будут её, стоит мужу только отвернуться. – Не могу решить, в каком трактире пообедать. Ты-то, наверное, знаешь подобающее место для дам нашего с тобой класса?

Арай кашлянула в кулак, прикрывая смешок. Она совершенно не считала себя дамой одного класса с Шёлковой. По рождению она была намного ниже, а в нынешней ситуации – несколько выше. Но показывать это было бы невежливо, тем более, что трактиров Арай посоветовать не могла.

– Меня муж водит, – призналась она. – Одна бы я туда не пошла. Я узнала, что можно просто позвонить в любой и заказать, а они мне домой приносят.

– О, как удобно, – ахнула дама, но видно было, что она разочарована.

Арай прикинула. Исар ещё когда придёт, а прятаться от Чачиного семейства в спальне до тех пор ей не очень хотелось. Если же она пригласит эту даму с её слугами, старушка сама спрячется, она не привыкла с богатыми господами якшаться.

– Хотите у меня пообедать? – предложила Арай.

– О! – обрадовалась дама. – Как это любезно с твоей стороны! Конечно, если мой визит не нарушит твои планы… – она покосилась на сумку.

– Вовсе нет, – заверила Арай. Уроки на завтра она уже сделала вчера, пока нервно ждала ответа от Исара. – У меня и так гости там.

– Гости? – удивилась дама. – Но… вы здесь?..

– Да-а, они на несколько дней приехали, – пояснила Арай, начиная шагать в сторону дома. – Жена секретаря Ахмад-хона. Ей рожать скоро, а живёт очень далеко. Ну а ждать в Доме целителей… сами понимаете, там проходной двор.

– Что же муж её к себе не поселил на это время? – хмурится дама, поспешая за Арай.

– А он во дворце живёт, – вдохновенно гнала Арай. Даме незачем знать, что Чача лежит в интенсивной терапии. – Там тоже проходной двор. Мужики толпами ходят.

– Ты часто туда попадаешь? – ухватилась за интересную тему Шёлковая.

– Ну так, – Арай покачала ладонью влево-вправо. – Иногда Хотон-хон что-то нужно бывает.

Дама, кажется, не очень ей поверила, но Арай это было не так уж важно. За светской беседой они дошли до дома довольно быстро. Краем глаза Арай заметила Чачиных сыновей, игравших в кустах у дороги, но Шёлковая не обратила на них внимания.

– Вы проходите в гостиную, – предложила Арай, едва войдя в дом. – Я сейчас.

Она быстренько шмыгнула на кухню. Как и ожидалось, обе женщины были там.

– У меня гостья, – тихо сказала она старушке, полагая, что за Камышинкой она в случае чего проследит. – Я закажу ей обед, но если вам не трудно, угостите её слуг чаем? Только не разговаривайте с ними много, ни к чему это.

– Слуги? – ахнула старушка. – Мужчины?

И стоило Арай кивнуть, как она вцепилась в Камышинку и поволокла её вверх по чёрной лестнице.

Арай пожала плечами и пошла в гостиную решать, чем они с Шёлковой будут обедать.

Та, как оказалось, уже вооружилась телефоном и принялась снимать мебель. Арай незаметно усмехнулась. Не зря муж расставил тут всё, как в музее. Вот и реклама подоспела.

Однако стоило им дождаться заказа из трактира и открыть первые пару контейнеров, как в дверь постучали. Арай, не ожидавшая Исара так рано, подорвалась открывать.

– Привет, – быстро сказала стоящая на пороге Хотон-хон. – Я хочу осмотреть Камышинку. Ты свободна?

– Ну, – Арай покосилась в сторону гостиной, откуда прожекторами сияли любопытные глаза Шёлковой. Осматривать Камышинку было страшновато, но намного интереснее, чем заливать мёд в уши этой бабёнке. – Мы собирались обедать… Но вообще я уже обедала, так что…

Хотон-хон безразлично кивнула купчихе.

– Я позаимствую у вас хозяйку ненадолго, – заявила она и снова повернулась к Арай. – Пошли. Я думаю, будет интересно.

***

Камышинка нашлась в одной из спален на втором этаже. Она полулежала в кресле у окна, подсвеченная золотыми предвечерними лучами, и у Арай перехватило дух от её нечеловеческой красоты.

Хотон-хон кашлянула, привлекая внимание странной женщины.

– Ой, здравствуйте, – сказала та мягко. – Я не заметила, как вы вошли.

– Ничего страшного, – заверила её Хотон-хон, подходя ближе и усаживаясь на второе кресло. Арай примостилась на край кровати чуть поодаль. – Камышинка, я хотела с вами поговорить.

На прекрасном лице отразилось беспокойство.

– Ему стало хуже?

– Нет, Чача идёт на поправку. Вы были у него сегодня?

Камышинка помотала головой.

– Я боюсь одна на улицу выходить.

Хотон-хон кивнула.

– Если хотите, я позову подруг, и мы вместе вас проводим.

– О, я была бы так благодарна! – обрадовалась женщина, и у Арай аж под ложечкой засосало от вида улыбки на её волшебном лице. – Неужели вы специально для этого пришли?

– Нет, – сказала Хотон-хон. – Я хотела с вами кое о чём поговорить. Камышинка… у вас очень большой живот. Слишком большой. Я боюсь, что у вас будут проблемы при родах.

– А-а, – Камышинка повела в воздухе идеальными пальчиками с таким видом, будто ей сказали о давно решённой проблеме. – Всё в порядке.

– Нет, – категорично произнесла Хотон-хон и подалась вперёд. – Не в порядке. Поверьте моему опыту. Если у вас какой-то отёк, с этим надо разбираться, но если плод слишком большой, вы не сможете родить. Лучше выяснить это заранее и принять меры. Я понимаю, что вы не привыкли доверять посторонним. Но ваши близкие не защитят вас от этой опасности. А я могу помочь. Позвольте мне хотя бы вас осмотреть.

Камышинка улыбнулась и снова посмотрела в окно. Арай совсем не понравилась её улыбка.

– Со мной всё будет хорошо, – повторила Камышинка каким-то неестественно спокойным голосом.

– Позвольте мне хотя бы просканировать плод.

Камышинка обхватила свой живот руками и улыбнулась ещё менее приятно.

– Не стоит беспокоиться. Позаботьтесь лучше о моём муже. Когда он очнётся?

Хотон-хон откинулась обратно на спинку кресла и пожевала губу.

– Может, завтра. Ладно, как скажете. Я сейчас позвоню подругам, проводим вас.

– Я вам искренне благодарна, – Камышинка сложила руки как для приветствия и нагнула голову, не в силах поклониться через живот.

Вслед за Хотон-хон Арай вышла в коридор.

– Не нравится мне это, – пробормотала Хотон-хон, рассылая кому-то сообщения. – Может, Чача, когда очнётся, на неё повлияет.

– Вы знаете историю с духовником, который их поженил? – задала Арай сильнее всего беспокоящий её вопрос.

– Да, Азамат что-то такое припомнил, вроде как знамение есть какое-то… Обещал поискать. Говорит, есть какая-то печальная история, которая похоже начинается.

Арай похолодела.

– Насколько печальная?

Хотон-хон пожала плечами, не отвлекаясь от телефона.

– Ну, сильного впечатления на него не произвела, очевидно. Так что, надо думать, не очень. Переживаешь за неё?

Арай стало немного стыдно, но врать она не хотела.

– Я просто… пригласила их, не подумав, а теперь как-то жутковато…

Хотон-хон наконец посмотрела на неё.

– Исар сегодня в столице, попроси его у тебя остаться на ночь. Только к Камышинке его не подпускай, она на мужиков как-то действует завораживающе. Даже Азамат это почувствовал.

Арай не стало спокойнее на душе.

– Почему она отказывается провериться? – прошептала Арай. – Думаете, боится, что её суть какая-то страшная вскроется?

– Слушай, ну… – Хотон-хон обвела взглядом коридор, раздумывая. – Мать Чачи и дети же с ней живут. Они как тебе показались? Я хочу сказать, с ними-то ничего не случилось, а они вроде просто люди.

– Да… – вынужденно согласилась Арай. – Мальчики застенчивые очень, но они ведь из маленькой деревни…

– Ну вот, – обнадёживающе поддакнула Хотон-хон. – И Алтонгирел их всех сюда вёз, он бы заметил, если бы Камышинка была опасна. Честно говоря, я думаю, что опасна она в большой степени для себя самой. Не знаю, что у неё за тараканы в голове, но меня беспокоит, как она будет рожать.

– Тараканы?! – ужаснулась Арай, представив ночное нашествие насекомых из комнаты Камышинки.

– Да не-ет! – рассмеялась Хотон-хон, направляясь к лестнице. – Это выражение такое из моего языка. Чушь, закидоны всякие.

Арай облегчённо выдохнула, но ей всё ещё было не по себе.

– А что это за, э-э, госпожа сидит у тебя в гостиной? – тихо поинтересовалась Хотон-хон.

– А, – Арай еле вспомнила о Шёлковой. – Это жена одного купца. Я её пригласила, чтобы она посмотрела на Исарову мебель и подругам рассказала.

– Я смотрю, Рубчий из твоего дома шоурум себе сделал, – прохладно заметила Хотон-хон. – Ты сильно-то ему не потакай. Вам долгую жизнь вместе жить. Если будешь постоянно прогибаться под него, скоро сломаешься, и тогда плохо будет обоим.

– Да ничего страшного. Он столько для меня делает… – начала Арай, но пристальный взгляд Хотон-хон заставил её замолчать и остановиться посередине лестницы.

– Деточка, ты, когда выучишься, будешь зарабатывать не меньше, чем он. А если считать подарки от больных и их семей, то и больше. И если к тому времени твоя с ним жизнь не будет гармоничной, ты очень быстро пошлёшь его на все четыре стороны. И это у тебя ещё в группе отношения плохие сейчас, но рано или поздно ты заведёшь друзей-мужчин. Поэтому тебе надо определиться: либо у тебя с ним взаимовыгодное соглашение, и тогда стоит обговорить точно, кто чего от кого ожидает, чтобы не было такого, что он рассчитывал на одно, а ты делаешь совсем другое, и наоборот. Либо вы вместе по обоюдной приязни, и тогда ты должна быть с ним достаточно искренней, чтобы он видел, что ты его ценишь выше всего, а не просто угождаешь ему из чувства долга.

– Но… – У Арай пересохло во рту. Ещё и Чикир этот со своей просьбой… – Я же не могу ему… так сказать. Что я его ценю… Так не делается. Он решит, что я странная.

– Ну решит, – пожала плечами Хотон-хон, как будто в этом не было ничего страшного. И припечатала так, что Арай аж задохнулась: – Ты и есть странная. Нормальная муданжская девушка не пошла бы учиться на целителя. Однако он на тебе женился, хотя его предупреждали. Ну допустим, ты окажешься несколько более странной, чем он думал. Но он довольно скоро распробует и поймёт, что это не так уж плохо. Азамат поначалу тоже всё переживал, как это такое я не хочу его ругать, не хочу ему изменять и жить от него отдельно. Однако ж к хорошему быстро привыкаешь.

Они продолжили спускаться в молчании. Арай пыталась как-то осознать эту новую мысль: быть странной… может быть хорошо? Разве Исару может это понравиться? Но Ахмад-хону же нравится, а они с Исаром друзья…

В раздумьях Арай вслед за Хотон-хон вошла в гостиную, где Шёлковая уже существенно поубавила блюд на столе. Хотон-хон сама налила себе чаю в чистую суповую пиалу и уселась на диван.

– Я подожду, пока дойдут мои подруги, чтобы проводить Камышинку, – сказала она Арай. – Ты не против?

– Конечно, располагайтесь, – опомнилась Арай. – Хотите пообедать?

 Если в гостях тебе предлагают еду, нужно или категорически отказаться или с благодарностью согласиться. Если бы Хотон-хон отказалась, Арай бы пришлось быстро убрать еду, чтобы не смущать гостью. Если бы согласилась – заказать ещё порцию, потому что из трактира принесли только на двоих.

– Да я так, перекушу чего-нибудь с чаем. Ужин скоро, не хочу наедаться, – отмахнулась Хотон-хон, не предприняв ни малейшей попытки соблюсти этикет, и отложила себе на тарелку пару фруктов и несколько шариков сыра. – Ты сама-то садись, чего застыла? Ты мне не прислуга.

Арай пригнула голову, пряча улыбку, и села за стол. Да, пожалуй, сделав Исару такую рекламу, она могла рассчитывать на что-то в ответ.

***

Шёлковая откланялась сразу после Хотон-хон, которая дождалась Яну-хон, Задиру и ещё какую-то женщину постарше и забрала Камышинку со старушкой. Арай зависла над обеденным столом, размышляя, что делать с остатками еды: она сама почти ничего не съела, во-первых, потому что разговоры о Камышинке и её странностях отбили ей аппетит, а во-вторых, потому что Исар собирался повести её в трактир и мог обидеться, если она будет сытой.

К счастью, в этот момент с улицы вернулись мальчишки, так что обрадованная Арай разложила все остатки на две пиалы и поставила перед ними. Старший сразу впился зубами в запечённую сурчиную ножку. Арай предположила, что старушкина стряпня всё-таки проигрывала трактирной. Младший сначала смотрел в миску с неприязнью, но потом заметил, как резво его брат уминает незнакомое мясо и фрукты, и тоже принялся за еду. Арай вздохнула с облегчением и пошла переодеться и привести себя в порядок к приходу мужа.

– Ты очень красивая, – довольно сообщил ей Исар, едва она открыла дверь на стук. Арай немножко приосанилась – не столько самому комплименту, сколько уверенному тону, которым Исар его сказал. Как будто он шёл сюда в предвкушении в очередной раз удостовериться, что она красивая.

– Муж меня бережёт и украшает, – ответила она стандартной фразой и выскользнула за дверь, пока он не решил зачем-нибудь зайти. – Угадай, кого я сегодня встретила в парке.

Исар нахмурился в задумчивости.

– Надо думать, не кого-то из Дома целителей? – уточнил он. – А кого ещё мы с тобой оба знаем? С лесопилки никто не должен был приезжать…

Арай хихикнула и решила его не мучать. Он вряд ли даже помнил о существовании Шёлковой.

– Жену того купца, к которому ты меня первый раз водил.

– А-а, – сказал Исар, но брови не раздвинул, что подтвердило предположение Арай. – Он в столице?

– Видимо, да, – пожала плечами Арай. – Я пригласила её к себе и угостила обедом. Она всю мебель в гостиной отсняла.

– О, – оживился Исар. – Это очень хорошо. Я в гостиной всё самое элитное ставил специально на такой случай. Думаешь, она покажет мужу?

– Ну я не знаю, в каких она с ним отношениях, – заметила Арай. – Но подругам точно покажет, я уверена. Пока она там была, Хотон-хон заходила. Даже парой слов с ней перекинулась. Ну как перекинулась… Купчиха, конечно, прямо ей ответить не посмела, только через меня.

– Отлично, – Исар теперь выглядел ещё более довольным, чем когда пришёл. – Очень удачно. Сегодня мне прямо боги улыбаются.

– Ну, – Арай глянула в сторону и вверх, показательно притворяясь, что ни на что не намекает, – удача взялась не на пустом месте.

Исар тут же обернулся к ней.

– Уж не ты ли сама Хотон-хон пригласила?

Арай улыбнулась, прикусив губу. Она знала, что Исару особенно нравится, когда она так делала.

– Приглашать её мне не пристало, да и времени на пустые визиты у неё нет. Но… Ты же знаешь этого Чачу, секретаря Ахмад-хона?

– Встречались, – кивнул Исар. – Он вчера плохо себя чувствовал, разве нет? Его Байч-Харах привёл…

– Да-да, он всё ещё лежит в интенсивной терапии, – подтвердила Арай. – И к нему приехала семья. У него жена на сносях.

– Серьёзно? – удивился Исар. – Я не знал, что он женат.

– Все удивились. Но ей буквально, может, несколько дней осталось носить, и живот ненормально большой.

Исар, который занёс руку указать на трактир, где собрался потчевать Арай, притормозил.

– Думаешь, что-то может пойти не так?

– Я-то ничего не думаю, я в этом пока ничего не понимаю, – пожала плечами Арай. – но Хотон-хон забеспокоилась и обмолвилась, что надо бы эту женщину осмотреть. В общем, я подумала и пригласила её пожить в моём доме несколько дней. У Чачи-то своего дома в столице нет, а на постоялый двор… да ещё беременной… сам понимаешь.

– Погоди, ты Чачину жену пригласила? Не Хотон-хон? – Исар выглядел совершенно сбитым с толку, и Арай порадовалась, что придумала подать ему эту историю под таким соусом.

– Говорю же, Хотон-хон просто так ко мне не пойдёт, – напомнила она. – А вот осмотреть эту Камышинку она пришла. Понимаешь?

Прошла пара секунд, пока Исар собрал в голове всю мозаику. Арай даже начала сомневаться, слушал ли он её. Отец вот частенько не слушал, хотя сам науськивал её собирать информацию.

– Ты её специально пригласила? – наконец выдохнул Исар.

Это было не совсем так. Арай предложила Камышинке с семьёй пожить у неё, потому что это решило бы проблему её размещения подальше от посторонних мужчин, а Арай не нравилось сидеть одной в пустом доме. Но она знала, что если бы у неё было время получше обдумать ситуацию, она вполне могла бы додуматься до такой схемы. Пусть без участия Шёлковой – о том, что она в столице, Арай не подозревала, но организовать, чтобы кто-то из соседей застал Хотон-хон у неё дома, вполне получилось бы. В итоге Арай только улыбнулась и отвела глаза, не подтверждая, но и не опровергая догадку Исара.

– Ты очень красивая, – выдохнул он, и Арай захотелось прыгать от радости. Это было почти так же здорово, как когда Хотон-хон, выслушав правильный ответ, говорила: “Соображаешь!” – но, конечно, Исару не пришло бы в голову хвалить женщину таким словом.

Довольные друг другом, они вошли в трактир. Арай позволила заказать себе рыбу. Она уже заметила, что Исару почему-то нравилось, когда она ела рыбу, хотя сам он предпочитал ягнятину или дичь. Арай против рыбы ничего не имела, она вообще была непривередлива в еде, но она никак не могла понять, что это значило для Исара. Стоили рыбные и мясные блюда в столице примерно одинаково, никаких поверий, связанных с рыбой, Арай не знала, а представлений о пользе того или иного продукта для здоровья у Исара не было.

– Вкусно? – спросил Исар, едва Арай успела проглотить первый кусочек.

– Конечно, – улыбнулась она. – Ты меня всегда очень вкусно кормишь.

Кажется, она переборщила. Во всяком случае, Исар смутился.

– Ну, я просто думаю… Ты же раньше у моря жила, наверное, часто рыбу ела. А здесь, в столице, трудно найти хорошую. Морскую, я имею в виду. Речная-то воняет.

Арай застыла с куском во рту. Так он думал, что она скучает по домашней еде?

На самом деле Медведь всегда очень старался показать окружающим, какой он успешный и богатый, а потому ели они дома почти исключительно мясо, причём желательно такое, что не каждый день купишь. Медведь затаривался им на ярмарках и хранил в большом морозильнике, но гостям всегда заливал, что ему только утром привезли свеженькое. Только пожив с Исаром, Арай узнала, каковы на вкус действительно свежие продукты.

Рыбу же, которой на побережье было завались, и которую можно было купить на каждом углу за спасибо, Медведь считал ниже своего достоинства. Поэтому, когда Арай научилась перелезать через забор, а потом и утягивать у отца из карманов мелочь – по чуть-чуть, чтобы он не заметил, – жареная рыба и ракушки стали для неё вкусом свободы. Это было то малое, что она могла сама себе купить по собственному выбору, и что не пришлось бы потом прятать или объяснять, придумывая на ходу сомнительные истории. Съел – и нету, не подкопаешься.

Исар, конечно, всего этого знать не мог. Но он подумал – нашёл время и уделил внимание тому, что могло понравиться Арай. Она с трудом проглотила, чувствуя, что краснеет.

– Ты очень добрый, – с чувством сказала она. Этого было непростительно мало, чтобы объяснить Исару, какое место он занимал в её, Арай, жизни. Вдаваться в подробности было страшно и стыдно – несмотря на заверения Хотон-хон, Арай вовсе не хотела показаться странной. Но Арай нужно было озвучить ему свою просьбу, а к ней нельзя было перейти вот так посреди обмена комплиментами. Надо было как-то подвести разговор, зайти с правильной стороны. И, может быть, настала пора выяснить, какую именно странность Арай Исар сочтёт наименьшим злом.

– Знаешь, – продолжила она, поднимая на него серьёзный взгляд. Исар сидел неподвижно, ничего не ел и счастливо улыбался. – Ты… говори мне, если я что-то ещё могу для тебя сделать. Я с радостью…

Улыбка его погасла.

– Ты ничего мне не должна, – сказал он со вздохом и подковырнул ленточку мяса с рёбер птицы, которую заказал.

Либо взаимовыгодное соглашение, либо обоюдная приязнь, – вот как сказала Хотон-хон. И, судя по всему, вариант с соглашением можно было отмести. Неужели… не она одна странная?

Чувствуя, как ужасно горит у неё лицо, Арай осторожно повернула свою лодку в другое русло.

– Я… не потому, что должна, – произнесла она, впившись взглядом в образ мужа, готовая в любой момент табанить. Но Исар вдохнул приоткрытым ртом – неслышно, но так, будто впереди замаячило что-то волнующее. – Мне… просто нравится, – продолжила Арай, как будто прощупывала дно шестом прежде чем выпрыгнуть за борт. Исар, казалось, был готов её принять. – Нравится делать тебе приятное.

Она чувствовала себя так, будто и впрямь ухнула из нагретой лодки в холодную воду, – и задержала дыхание: выплывет или потонет?

Губы Исара пару раз дёрнулись, как будто он не мог решить, улыбнуться или сказать что-то, но потом он протянул руку и ухватил её пальцы, испачканные в рыбе.

“Вытащит, – поняла Арай, внутренне ликуя. – Я не утону”.

– Лапушка, – вымолвил наконец Исар, хотя уголки его губ по-прежнему не определились, – да мне лишь бы улыбку твою раз в день увидеть.

Арай почувствовала, что улыбается, испугалась, что это выглядит делано – как на заказ, но справиться с собой не смогла.

Они сидели так молча, сцепив руки, пока подавальщик не отвлёк их, выставив между ними высокий чайник. Опомнившись, оба отпрянули и занялись опустошением своих тарелок. У Арай горели щёки и пальцы, а Исар незаметно подвинул под столом ногу так, чтобы касаться её колена. Только когда с едой было покончено, он попытался возобновить разговор на безопасную тему.

– Репья сегодня судили. Штраф и увольнение.

– Он сознался? – уточнила Арай. Она верила Чикиру, но подтверждение всё равно не помешает.

Исар кивнул.

– Он не очень умный, как мне показалось. Сначала ещё как-то отнекивался, мол, не видел, не брал, а потом Ахмад-хон его немного спровоцировал…

– Это как? – заинтересовалась Арай. Провокации она уважала.

– Ну так обмолвился, вроде того что не одобряет твоё участие в программе, – сказал Исар и, увидев всполошённый взгляд Арай, тут же заверил: – Он так не думает на самом деле. Он и меня предупредил заранее подыграть. Вроде как мы с ним согласны, что тебе нечего там делать. Этого Репья и понесло – как начал тебя поливать, я даже удивился. Ты же с ним и дела-то не имеешь почти, так ведь? Откуда столько злости?

– Я ему отказала пару раз, – призналась Арай. – Он думал, я в программу пришла, потому что замуж никто не брал.

– У него глаз нету, что ли? – хмыкнул Исар. И тут же приосанился. – Я вот и вслепую не прогадал.

– Ну, – ухмыльнулась Арай, – он правда недалёкий. Не как ты. Ему в голову не пришло, что я просто хочу быть целителем.

Она подозревала, что если бы не Хотон-хон, Исару бы такое тоже в голову не пришло, но будет лучше, если сам Исар будет гордиться широтой своих взглядов. Глядишь, поверит, что он и правда только за.

– Ну вот, – продолжая улыбаться, заключил Исар, – этот Репей и проговорился, что, мол, без хёра в кармане тебе ничего и не оставалось бы, как побежать к мужу, и какое уж тут обучение. Байч-Харах его и подловил. Он ещё пытался нам скормить, что, дескать, ради твоего же блага это сделал, но у Байч-Хараха от этих слов руки чешутся – вломить кому-нибудь. Отец у него таким грешил в своё время… Ну а там уж пришёл подручный его и говорит, мол, так и так, деньги нашли у Репья в комнате, а больше им у него взяться неоткуда. Не все, конечно, что-то потратил уже, ну вот теперь должен всё вернуть в течение трёх месяцев, да ещё штраф государству.

Арай решила, что настал самый подходящий момент толкнуть свою историю.

– Как бы он не решил меня подкараулить вечерком, – заметила она, заёрзав на месте.

– Я ему подкараулю, – мрачно пообещал Исар.

– Ну ты же не всё время в столице, – вздохнула Арай.

Исар нахмурился.

– Может, тебе телохранителя нанять?

Арай пожала плечами, всем своим видом выражая, что это дело мужа.

– Я вот что ещё подумала, – сказала она легко, как будто это ей только что пришло в голову, а не было причиной всей встречи, – другие студенты в группе… Они ведь скорее на стороне Репья, чем на моей. Почти все. Боюсь, как бы мне не создали проблем…

– Ну-у, – протянул Исар, хмурясь ещё больше, – не знаю, может, Хотон-хон разрешит телохранителю присутствовать?

Арай посмотрела на него весело и удивлённо.

– Ты что, Исар, мы же там кишки перебираем. Где ты возьмёшь телохранителя, который такое вытерпит?

– Да, точно, – погрустнел Исар и потёр затылок.

– Если только… – задумчиво произнесла Арай, – кого-то из группы и нанять?

– Ты ж говоришь, они все за Репья?

– Почти все, – поправила она. – Этот парень, который продал драгоценности. Ему на меня параллельно, но и Репья он, понятное дело, теперь несильно любит. А деньги нужны.

– Хм, – оживился Исар. – А это мысль. Ему же, небось, штраф выплачивать тоже… Он-то к тебе не подходил с предложениями? – уточнил он с лёгким подозрением.

Арай хихикнула.

– Он вырос с пятью сёстрами в одном доме. По-моему, он вообще на женщин смотреть не может.

– Такой нищий? – фыркнул Исар. – Даже отдельного дома для женщин не было? Ну… А думаешь, он сможет тебя защитить, если что?

Арай пожала плечами.

– Если драка будет, то нет, но он учится хорошо. Хотон-хон за него вступилась даже из-за этого. Другие у него списывают. Они не захотят с ним ссориться.

Арай не знала, точно ли это так, но подозревала, что может быть.

– Ну, тогда за чем дело стало, – обрадовался Исар. – В Доме целителей, значит, этого балбеса приставлю за тобой приглядывать, а гулять будешь с телохранителем. Мне же спокойнее будет на душе.

– Ты так обо мне заботишься, – счастливо проворковала Арай, уже начиная прикидывать, как предупредить Чикира и чем можно будет убедить неизвестного пока телохранителя рассказывать нанимателю только о тех событиях её жизни, о которых она разрешит. В конце концов, Исар ей правда очень нравился и ничего плохого она не замышляла, но по отцу она знала очень хорошо: мужчину нужно ограждать даже от вероятности понять что-то не так.

Домой Арай шла в предвкушении. Исар даже не подумал умотать на лесопилку сегодня вечером, и Арай была вполне уверена, что теперь он на сыновей Чачи внимания не обратит, даже если они попадутся ему на глаза. Но Арай сегодня весь день невероятно везло, и когда-то это должно было кончиться.

Буквально на пороге дома ей позвонила Хотон-хон.

– Иди в Дом целителей быстро, – сказала она напряжённым голосом. – Когда ещё такое увидишь.

Арай примчалась почти бегом. Исар не отставал – он в свете их разговора не собирался отпускать её одну. В фойе мальчик за стойкой махнул ей, куда идти, а Исара задержал, мол, целительские дела. Арай рванула к интенсивной терапии. Там на кровати в полном одиночестве сидел очнувшийся Чача и нервно таращился в окно между палатой и коридором. Арай подумала, не к нему ли звала Хотон-хон, тут услышала шарканье двери за углом и свернула в смотровую. Там Хотон-хон и нашлась, а с ней Яна-хон, Чикир и князь. Стоило Арай войти, как её чуть не сшибла ворвавшаяся следом Задира.

– Я ж только что тут была, – заявила она. – Что случилось?!

– Смотрите.

Помещение было разделено на две части большим окном. В дальней стояла кушетка, ширма и большой сканер, а в ближайшей, где все и толпились, находился пульт управления сканером и экраны, на которые выводились с него изображения. В сканере стояла Камышинка – в одной нижней рубашке, с трудом различимая, но узнаваемая сквозь матовое стекло стенок сканера. На экране пошевеливалось чёрно-белое изображение её нутра, Арай различила позвоночник и пару органов. Но центральное место занимал огромный плод – косматый, с крыльями и открытыми немигающими глазами.

– Муданжцы, – сказала Хотон-хон всё тем же неестественным голосом, – и муданжки. Есть идеи, что тут вообще происходит?