Пролог

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ВЫБОРГСКАЯ СТОРОНА. МЫЗА СПЕРНОВКА. 11 апреля 1743 года.

— Михалыч! Зажигай!

Я машу рукой.

Михалыч факелом поджигает груду хвороста. Императрица с любопытством смотрит на сие представление.

— И, что, Петруша, полетит шар?

— Полетит, Матушка.

Елизавета Петровна лишь сказала неопределённо:

— Ну, посмотрим-посмотрим…

В том, что воздушный шар полетит, я не сомневался. Я всё же профессор-теплотехник из 2027 года, хотя мне здесь всего пятнадцать лет. Пустое. Уже привык за четыре года, что я тут почти пацан. Но, я тут и Цесаревич-Наследник Российского Престола. И Владетельный Герцог Гольштинии тоже.

В корзину шара влез ещё один мой помощник — Кузьмич. Тёзка моего друга из далёкого будущего.

— Руби!

Крепостные мужики из моей мастеровой артели почти одновременно перерубили швартовочные канаты. Конечно, печь под корзиной много тяги не давала, но шар довольно уверенно оторвался от земли и поплыл в небо.

Апрель выдался холодным, что шару только подъемных сил прибавляет. Главное, что сегодня понизу почти штиль. Лучшее время для старта. Особенно невдалеке от Охтинского порохового завода. Судя по дыму, выше метров ста ветер от завода тянет. Куда и нужно. Местным всё равно, но я-то знаю…

Это было не первое испытание, так что я не особо нервничал. На это испытание даже уговорил приехать тётушку. Императрица, после моих прошлогодних похождений, смягчила мне режим содержания. Но, с условием, что я не буду больше шляться по всяким войнам и баталиям, лезть в битвы и в прочие благоглупости с непотребствами. Мол, хочешь возиться со своими чудачествами — возись. Даже денег дам. Но, дальше пригородов Петербурга и Москвы уезжать я тебе запрещаю. Так что на мызе Блюментроста я так и не был. Вот на нартовской «отрываюсь». Сегодня без её хозяина. Вызвали его в Кронштадт, по артиллерийскому ведомству. Да и зачем ему за мои промахи от Государыни огребать? Будущие и вчерашние.

А, что я такого сделал? Ну, съездил на русско-шведскую войну и всё. Меня там, правда, чуть не убили, но, и я там кое-кого порубил саблей. Одного или двух. Солдатская молва утверждает, что шпагой не менее пяти супостатов порешил. Но, это солдатские россказни. Они говорят, что и сам Архистратиг Михаил спускался с Неба меня оберегать. Бред, конечно. Но, людям нравится подобная чушь.

— Кузьмич! Можно!

Я проорал это в высь и с неба на нас посыпались конфетти и ленты.

Кузьмич сверху кричал в медный рупор:

— Виват Императрице Елизавете Петровне!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Тётушка даже в ладоши захлопала от такого представления. Потом повернулась ко мне и негромко спросила:

— И, что ещё может сие чудо?

Склоняю голову.

— Много чего, Матушка. В доме, если будет ваша на то милость, покажу рисунки.

Киваю мужику с топором.

Последний канат перерублен. Шар полетел по воле ветра.

Императрица провожала его взглядом.

— И далеко он так улетит?

Пожимаю плечами.

— Как Бог даст, Матушка. Прошлый раз пролетел две версты. Потом плавно сел. Но, тут как получится. Ветер может измениться. Может за дерево зацепиться. Как Бог даст.

— Две версты?

— Да, Матушка. Но, это уж как получится. Шар хорош, но пока неуправляем. Ветер несёт. И хворост — плохое топливо. Быстро сгорает и воздух в шаре остывает. Нужно что-то другое. Мы проводим опыты. Но, я уверен в успехе.

— В корзине шара твой крепостной?

— Да, Матушка.

— Дай ему вольную. Он заслужил.

— Да, Матушка.

— И много у тебя таких?

Делаю неопределённый жест. Я уже могу себе такое позволить в разговоре с Императрицей Всероссийской.

— Три деревни и немного мастеров из Петербурга и Москвы. Мало людей. И учить надобно. Школу вот открыл для детей и мужиков.

Удивлённое:

— Зачем?

— Умные люди не растут на деревьях, Матушка. Их нужно учить и воспитывать.

Смех.

— Твоё образование в Кильском университете многих уже пугает. Зачем тебе дыба?

Пожимаю плечами.

— А зачем может быть нужна дыба на Руси, Матушка? Опыты провожу.

— На людях?

— Нет, Матушка. Но, наличие дыбы в подвале повышает уважение и дисциплину.

Кивок.

— Это верно. Говорят, что у тебя целая мастерская с диковинными аппаратами для рисования чертежей?

— Да, Матушка. Как раз хочу вам показать.

— Давай, Петруша, пока ещё на шар посмотрим, — говорит Императрица.

Киваю. Михалыч, как раз, большой золотой флаг с чёрным двуглавым Имперским орлом за шаром распустил. Аки киль. Красиво. Да и само воздушное движение завораживает.

— А потом своим чаем, тётушку напоишь? У Сиверса пока, как у тебя, не получается.

— Конечно Матушка, — соглашаюсь с Царицей.

Хорошее чаепитие — дело семейное, для него правильное место и состав сидящих за столом надобен, а в Зимнем же как в ресторации.

Тётушка обнимает меня, и целует в макушку. С её ростом это несложно: пошла в деда Петра. Чувствую на своей макушке солёные осадки. Плачет. И радуется. Кого-то я ей напоминаю. То ли сестру её (мать мою здешнюю Анну), то ли жениха, то ли батюшку. А может и всех разом. Прижимаюсь к тётке. Пусть живет долго. Мне так много с нуля почти поднимать надо.

— Ну поехали, Петруша, твоего шара уже не видно, — говорит Елисавета, — я летуну гривенник оставлю, а тем, кто помогал по копеечке, раздашь, за такое надобно.

Киваю на её груди. Такое и медали, «жетона» по-здешнему достойно. Но сам уже этим озабочусь. Мне своих людей тоже и пряником привечать нужно. Не дыбой единой…

…Полчаса спустя Императрица совсем не гламурно почесала себе нос.

— Этому тебя тоже научили в Кильском университете?

— И да, и нет, Матушка. Просто неудобно было рисовать. Нашлись хорошие помощники. Вместе вот соорудили сие.

— А что это за рисунок?

Ага, вот мы и дошли до сути.

— Машина, на пару, Матушка.

— Это зачем ещё?

— Ну, это как водяная мельница на реке. Вода бежит, колесо крутится. Тут вот то же самое, только если воду нагреть, то она тоже может двигать механизмы. Мы проверили. Работает. Надо довести до ума, но, работает. Тогда можно будет такие колёса строить не только у падающей воды на реках. Паровые машины уже есть в Англии, но они слабые и много угля уходит. Невыгодно. Мы пытаемся найти лучше решение. Я изучал в Кильском университете. Есть пару идей, как улучшить. Думаю, что вельми полезно будет для Отечества нашего.

* * *

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ИТАЛЬЯНСКИЙ ДВОРЕЦ. 11 апреля 1743 года.

После чертёжной напоил я чаем с молоком и баранками тётушку. Интересно и содержательно поговорили. По-родственному. Я, всё ж таки, Наследник.

Её и её Престола.

Откуда у меня в прошлом тётушка, да ещё и Царица-Императрица?

Ну, так получилось. Запутанная и неясная для меня история со мной приключилась. Жил-был и вдруг умер «ТАМ», в 2027 году. И вдруг «вселился» здесь, в 1739 году. В мальчишку совсем. Десять с лишним лет от роду. Мать мальчика, в тело которого я тут угодил, Анна Петровна, была Елизавете Петровне родной сестрой и дочерью Петра Великого. Императора Всероссийского. Так что я получился единственным Наследником Русского Престола. Единственным. Хоть после Елисаветы Петровны, хоть после Иоанна Антоновича. Много ещё тех, кто считает двухлетнего Императора Ивана III законным Правителем России. Анна Иоанновна его в завещании указала и происходит тот от старшей ветви Романовых. Даже не знаю, жив ли он до сих пор. Тётушка не говорит.

Не знаю. Но пока он жив — мы с тёткой на прицеле.

Так что надо будет узнавать.

Во многих же знаниях — многие печали, как говорится.

Я здесь вообще ходячая «Советская энциклопедия», вечно слежу чтобы о чём лишнем не проговориться. Такие дела.

Императрица смаковала чай.

— Петруша, это просто божественно! Как тебе удаётся? Ведаю что ни в Вене, ни в Париже так не умеют.

Чуть не сорвалось с языка, что воду нужно кипятить. Но, поймал себя за язык и лишь улыбнулся. Вена и Париж не в счёт. Сам же тёткиного кофешенка учил, он у неё не идиот, хоть и проходимец.

— Матушка, нет никакого секрета. Просто у нас в Киле был путешественник из Китая. Они умеют заваривать чай. Я просто подсмотрел и всё.

Кивок снисходительно-пытливый.

— А ты глазастый, Петруша. Всё примечаешь.

— Что вы, Матушка. Просто попробовал чай и спросил, как он заваривается. Негоциант рассказал, но, я с первого раза ничего не понял и не запомнил. Тогда он несколько раз показал. Вот и всё, Матушка. Его чай был лучше и вкуснее, но я не помню всего.

Усмешка.

— Да, даже боюсь предположить, каким этот напиток должен быть на самом деле.

Вздыхаю.

— Да, Матушка. Нужно выписать китайских мастеров чайных церемоний. Мне пока удалось только приблизится к тому вкусу.

Императрица рассмеялась.

— Да, я видела сегодня.

Конечно, меня, Карла Петера Ульриха Гольштейн-Готторпского, никакой китаец не учил. Не было их в Европе. Да и португальцы с англичанами не учили. Я в той, прошлой будущей жизни, много ездил и много, где был. Профессор теплотехники Екатеринбургского университета, пока здоровье позволяет, помимо преподавания, постоянно весь в разъездах и экспедициях. Волга. Урал. Сибирь. Монголия. После Перестройки вся Европа, Штаты, Индия, Япония, Китай…

Подсмотрел. Увидел. Научился.

Впрочем, так, как мы сейчас пьем с Императрицей, меня мой дед мореман учил заваривать. По-китайски мне не понравилось.

Теперь я здесь. В этом времени.

Сейчас вот шары воздушные запускаю, планы строю, паровики разрабатываю.

Наследник корон России и Швеции. Герцог Голштинии. А ещё, как в еврейском анекдоте, «я шью» и даже «вышиваю». Деньги нужны на опыты и изыскания. К тому же медик я здесь. Не было в Кильском университете факультетов физики, химии и теплотехники.

— Петруша, не тянет больше в баталии?

Хитро смотрит на меня.

Вот, коза-дереза.

— На всё ваша воля, Матушка.

— О тебе много реляций похвальных приходило, что доблестно сражался под Гельсингфорсом. И ещё идут. Ласси вот вчера лично сказывал.

Качаю головой.

— Нет, Матушка. Там не было особых моих заслуг. Ночь, темно, шум. Я ничем не отличился.

— На тебя попытались набросить сеть и увести в шведский плен.

— Я этого не знал, Матушка. Тогда. Просто что-то в темноте прилетело, и я запутался. В руке была пехотная полусабля, которую именуют бебут, ну, я и пытался освободиться. По ходу дела в кого-то ткнул саблей в темноте. Вот и весь подвиг, Матушка.

Усмешка.

— Говорят, что ты заколол пять опытных шведских бретёров, которых послали взять тебя в плен.

— Нет, Матушка, это неправда. Это солдаты сочиняют.

— Не пять?

— Нет, Матушка. Возможно, двоих. Но это не точно. Было темно. Меня ранили подло в спину. Потом было трудно разобрать сколько из лежащих шведов убил именно я. А солдатам дай только поговорить про всякие небылицы. Если им верить, то я лично «Гельсингфорс на бебут взял». А это их и фельдмаршала Ласси заслуга.

Тётка благосклонно улыбается.

— А Архистратиг Михаил, спустившийся с Небес и спасший тебя?

Вздыхаю.

— Матушка, я был ранен и не помню ничего такого.

— Солдаты так говорят.

Пожимаю плечами.

— Я не знаю, Матушка. Я был без сознания. Спрашивать нужно у тех, кто это видел.

— Тебя послушать, так ты вообще ни при чём.

Киваю.

— Это действительно так, Матушка. Там вокруг меня было полно героев.

Да, прошло больше полугода после тех событий, но Императрица не забыла. Для неё моя выходка с поездкой на войну была крайне неприятной. Ей не нужна моя популярность в армии, вот я и прибедняюсь, как только могу.

Строю и развиваю тут, что только могу.

Кадры стараюсь подбирать.

Одного такого вот вчера уму разуму обучал.

Шведы же не сами по себе, а по научению одного француза и помощи моего гофмаршала меня тогда чуть не спеленали. Де ла Шетарди пока не в России, а фон Брюммер сознался вчера, «перед лицом неопровержимых доказательств» на мой арбалет и дыбу глядючи… Плакал даже. Батюшкой-герцогом называл. Хоть сам меня на сорок лет старше. Такой вот я страшный. Да и Государь я ему. Нет, я его не разрывал. Он в моём серпентарии живым полезней. Теперь полученные от французов «тридцать серебряников» за пятьдесят рублей в месяц отрабатывает.

Как говорится «нет отбросов — есть кадры!». Как говорят у нас в Германии. Вот какие кадры есть, те и пользуем. Делу прогресса и стране не только Ломоносовы, Нартовы да Рихманы нужны. Ушаковы да Ласси, как и Скуратовы с Судоплатовыми тоже люди крайне полезные. Даже предатель Брюммер пригодится.

— Ещё будете, Матушка? — спрашиваю у Императрицы.

Кивает. Улыбается.

Пятнадцать почти месяцев я при ней. Мы вроде поняли друг друга. Потому смотрю в будущее спокойно, готовлю промышленную революцию. Осталось только обзавестись невестой. У меня есть одна на примете. И другой мне не нужно. Тётушка ещё думает. Выбирает.

— Как дела у твоих родственников, что пишет Регент, как дела в Цербсте? — тётка меняет тему.

Умеет тётка подцепить. Ничего она ещё не решила. Так что год обещает снова быть сложным. Но, жизнь штука не простая и весьма интересная. Даже если не первая.