Глава 8. 3

3

Проснулась Петровна от того, что ее трясли.

— Вставать пора.

В оконце заглядывал первый солнечный луч. В утреннем свете лицо Фронюшки выглядело еще неприветливей, чем накануне. Видя, что Петровна открыла глаза, она отошла и принялась греметь посудой.

Валентина и Алмус тоже проснулись — сонные и всклокоченные, таращились по сторонам. Одна Маруська была бодра и жизнерадостна — нарезала круги вокруг стола, глядя, как хозяйская дочь раскладывает по мискам исходящую паром картошку.

— Ешьте, да поживей, — Фронюшка достала ложки. Взяла свою тарелку и уселась во главе стола. Хозяина видно не было.

Под ее ледяным взглядом гости торопливо заняли свои места.

Завтрак прошел в сдержанной атмосфере. И очень быстро. Едва они успели доесть, как за окном послышалось ржание и цокот копыт. Что-то заскрипело, бумкнуло и остановилось.

— В дорогу, — скомандовала Фронюшка.

Едва Алмус, Валентина и Петровна сели на телегу (Маруська запрыгнула первая), как ключница натянула вожжи. Крепкая приземистая лошаденка тронулась, и хозяин, отойдя в сторону, махнул им вслед.

— Счастливой дороги.

— Спасибо, — вежливо ответила Валентина.

Петровна ничего не ответила, ехидство в голосе хозяина дома ей совершенно не понравилось.

— Вы его видели, моего брата? Как он? — спросила Валентина.

— Нормально, — Фронюшка дернула плечом. — В тюрьме сидит.

— В тюрьме? — ахнула Валентина. — За что?

— За то, что шпион. Шпионов у нас не любят.

— Но что он сделал?

— Вы подробностей хотите или спасти? — тон Фронюшки сделался раздраженным. — Откуда мне знать, что он сделал, я всего лишь ключница. С вопросами — к судье. Могу сразу к нему доставить.

— К брату?

— К судье. Он вами заинтересуется, уж поверьте. А если брата спасти желаете, то молчите и делайте как скажу.

— Хорошо, хорошо, — торопливо произнесла Валентина.

Петровне стало обидно за подругу, но она решила промолчать. До поры до времени. Алмус и вовсе дремал, привалившись к Маруськиному боку.

Лошадка трусила в гору, приближаясь к замку со скоростью беговой улитки.

— Н-но, лентяйка! — подстегнула ее Фронюшка.

Нервничает, поняла Петровна. И это ее напрягло. А с чего она вообще согласилась нам помочь, мелькнула мысль.

Вблизи замок оказался огромным и пугающим. Высоченные крепостные стены, ров, заполненный черной водой, громыхающий подвесной мост со стражниками, охраняющими въезд. Вид у стражников был мрачный, а въезд напоминал раззявленную пасть дракона.

Телега въехала внутрь и остановилась. Из будки у входа появилась четверка охранников при оружии.

— Забирайте, — махнув им, сказала Фронюшка, — Это шпионы.

И растерянных путешественников тотчас взяли в плен. Вырываться было бессмысленно, противник превосходил численностью и силой. Алмус попробовал сопротивляться, но получил по шее и затих.

— Не трогай ребенка, изверг! — воскликнула Петровна.

— Не шуми, бабуля. Сам виноват. Что мы, звери какие?

— Стало быть, поймала, — воскликнул тот, кто повыше. — Крута ты, Фронька. Ух, крута!

— Сказала — сделала, — ключница передав вожжи одному из стражников, забрала из телеги корзину и двинулась прочь, забыв о пассажирах.

— А со зверьем как быть? — озадаченно произнес стражник поменьше, глядя на Маруську.

— А, пусть бегает, — махнул рукою высокий.

Маруська, грациозно выпрыгнув из телеги, затерялась в окрестностях. Теряться было негде, но у нее получилось.

— Куда их? — спросил один из стражников. — В тюрьму или…

Недосказанность эта Петровне совсем не понравилась.

— В тюрьму, — ответил высокий. — Пусть хозяин сам с ними разбирается.

Вскоре Петровна, Валентина и Алмус уже сидели в темной тесной каморке. Стена, выходящая в коридор, была забрана железными прутьями. В ней же была и дверь. Тюрьма находилась в подвале, коридор между камерами освещали факелы, которые изрядно чадили, добавляя вони в и без того спертый воздух.

— Подлая женщина! Как она могла так поступить! — возмущалась Валентина, сидя на соломе в углу. Петровна присела рядом.

— Может это единственный способ провести нас в тюрьму. И она это сделала для нашей же пользы.

Валентина повеселела.

— Ты думаешь?

Петровна не верила в эту идею, но в подругу стоило вселить боевой дух, а другого способа не было.

— Конечно. Как еще мы могли бы сюда попасть? “Простите, господа стражники, мы только посмотрим и обратно”. Как что ли?

— Значит она за нами придет? — ложь оказалась действенной, Валентина расцвела.

— Конечно! — заверила ее Петровна и подумала: “Чёрта с два”.

— Кто-то идет! — внезапно воскликнул Алмус, который все это время торчал возле решетки, вслушиваясь и вглядываясь в даль.

Валентина вскочила и бросилась к нему.

Петровна подошла к ним, полная дурных предчувствий.

Послышались шаги. Кто-то приближался.

— Зиночка, ты была права! — воскликнула Валентина, завидев идущую по коридору Фронюшку. — Мы здесь! — она радостно замахала руками.

Ключница, проходя мимо, бросила на нее полный презрения взгляд.

Валентина так и замерла, растерянная, с поднятой рукой.

Ушла гостья не так уж далеко, остановилась чуть дальше по коридору и нежно проворковала:

— Дорогой, проснись, это я.

В ответ послышался шорох, перешедший в кряхтение.

— Ну, чего? — раздался недовольный мужской голос, показавшийся Петровне смутно знакомым.

— Вот, покушать тебе принесла, птичьи крылышки, как ты любишь.

Петровна нахмурилась. Знавала она одного любителя крылышек, будь он неладен. Но было это давно и совсем в другом мире. Должно быть, показалось, решила она. На свете найдется куча людей, любящих жареные крылья.

— Ладно, давай, — проворчал невидимый Петровне узник. Фронюшка достала из корины сверток и просунула между прутьями… Раздался шорох, потянуло жареным. Рот Петровны наполнился слюной.

— Не сердись, милый, скоро ты будешь свободен, — ворковала ключница. — Совсем-совсем скоро.

— Ага, с чего бы, — пробурчал “милый” с набитым ртом. — Сижу тут как дурак уже… Сколько я тут сижу?

— Пятый день, — Петровна и представить не могла, что у ключницы может быть такой заискивающий тон.

— Вот именно! Пятый день! А ты мне что обещала? Вытащу-вытащу… — в голосе узника послышалось отвращение. — Смотри, Фронька, — тон его сделался угрожающим, еще немного — и не видать тебе свадьбы. Или ты передумала? Поди к Прогу переметнулась, пока я здесь нары грею.

— Что ты, любимый, какой Прог! Дней и ночей не спала, только о тебе и думала. И придумала! Прислала Великая Богиня нам удачу — сегодня же будешь на свободе. Судья уже помощников собирает, к вечеру будет суд!

— Во-во, и отправят меня на веревке качаться, как раз виселицу обновлю. Сама знаешь, чем шпионы жизнь кончают.

— Знаю, милый, но не тебя сегодня шпионом объявят.

Дальше Петровна не расслышала — ключница перешла на шепот.

— Умно, — с усмешкой произнес ее собеседник. — Молодчина, хвалю!

Они еще немного пошушукались, и ключница прошествовала обратно.

Понурая Валентина вернулась обратно на солому. Алмус занялся изучением дверного замка, пытаясь открыть его магией. Но то ли магия в этом мире не работала, то ли замок оказался заговоренным — ничего не получалось. Петровна, прислонившись к металлическим прутьям, пыталась осмыслить услышанное.

Размышления прервал голос:

— Эй, народ! Вас откуда принесло?

Петровна поморщилась. Как бы ей ни хотелось обратного, голос был “тот самый”. Сделав своим спутникам знак “молчать”, она отошла вглубь камеры и тоже уселась на солому.

— Ну нет так нет, — подытожил говорун после недолгого ожидания.

Алмус перестал терзать дверь и тоже присел рядом. Настроение у всех троих после визита ключницы резко испортилось.