Глава 21. Родственные узы

Муж ударил её носком ботинка в живот пару раз, пока Маруся, скорчившись от боли, пыталась понять, что же плохого она ему сделала, чтобы Сеня стал таким жестоким к ней? Маленькая поправка — после дробовика, нацеленного ему в грудь, она ещё могла бы это понять, но он стал таким ещё до этого. Пусть не любил её, пусть полюбил другую, пусть даже ему застлали глаза огромные деньги, которые мальчик из нищей семьи алкашей никогда не мечтал заработать. Но ребёнок! Их общий ребёнок! За что он так со своим ребенком? Её маленький крошка, которого она носила под сердцем, и с таким трепетом ждала, как скажет вечером мужу, что беременна.

Спутанное сознание Маруси, которое пичкали таблетками долгое время, наконец, прояснилось окончательно. Эта беременность и стала высшей точкой кипения, которая положила начало действиям её мужа. Галлюцинации начались уже позже, а не до, как ей рассказывали сестра, муж и сиделки. Сеня зачем-то убедил себя, что Маруся где-то нагуляла ребенка, но это была неправда! Ему просто нужно было оправдание своей жестокости.

Он детоубийца! И то же самое он сделает с Фросей!

Вместо боли, которая разливалась по телу от солнечного сплетения удушливыми волнами, Маруся вдруг почувствовала злость, которая быстро переросла в ослепляющую ярость. Она будто вся ею горела. Боль отступила в сторону, не справляясь с более сильной соперницей.

Её похитители гоготали, как тупоголовые гуси, которых Маруся терпеть не могла, встретившись с ними один раз в детстве. Следующий взмах ногой от мужа она не пропустила, даже со связанными ногами и руками, Маруся умудрилась сгруппироваться и взять его ботинок сорок второго размера в капкан между локтями и коленями.

Мужчина с большой буквы «мудак» не ожидал такого поворота собственной лодыжки и рухнул прямо в грязь, в которой последние минуты извивалась связанная и избитая им женщина. Смех мгновенно прекратился, когда Маруся, управляемая яростью, накинулась на мужа, что валялся в грязи на спине, как перевернутый жук. Она как-то умудрилась на него навалиться всем телом и ударить его своим лбом в переносицу. Маруся обожала этот эффектный удар, который много раз видела в кино, очень хотела узнать, как это будет выглядеть в реальности. Нашелся повод попробовать его в жизни. Сеня заорал диким кабаном.

Молчаливые мужчины оттащили её подальше от орущего мужа, барахтающегося в грязи. Маруся счастливо улыбалась внутри себя, если сломать нос Сене это последнее, что она сделает в своей жизни, то Дурова умрет, может, и обманутой дурой, но хотя бы немного отомщённой.

— Да хватит уже! Забирайте её! Не хочу больше её видеть и знать! — взвизгнул до тошноты противный фальцет, от которого пошли мурашки по коже.

Маруся кое-как повернула голову на голос и увидела свою сестрёнку, которая тоже, как оказалось, всё это время сидела в машине Сени, видела её избиение ногами и ничего не сделала. По её улыбке, мерцающей в темноте белыми винирами, стало понятно, что она наслаждалась этим зрелищем. Фрося, в ярко-красном плаще, в лаковых чёрных сапогах, была похожа на проститутку с большой дороги. Что Сеня в ней нашёл? Реализацию своих бурных фантазий в постели?

Она подошла к старшей сестре только после того, как наворковалась со своим любовником, который встал на ноги. Весь грязный, с кровавыми подтёками на лице, он смотрел на Марусю так, будто это она его связала и притащила в лес, чтобы избить. Фрося надменно взглянула на неё.

— Наконец, вся твоя грязь вышла наружу! Теперь все мы знаем, что ты из себя представляешь! Красота ни фига не страшная сила, да, Марусь? — хмыкнула она, скривив лицо. — Наконец, я избавлюсь от тебя и буду жить с человеком, который любит меня, а не смотрит в сторону моей сестры — пустоголовой дуры!

Маруся не смогла сдержать слёзы обиды. Одно дело, когда предаёт муж, другое дело — родной человек, которого знаешь всю жизнь. Они вместе росли, у них общие родители, было общее горе, но природа не дала им обеим общую внешность, а это, похоже, самое главное для Фроси. Психика страшненькой из двух сестёр оказалась не готова к соперничеству. В то время как Маруся обожала свою сестрёнку, та ей завидовала, и эта зависть съела в ней всё человеческое.

Старшая сестра перевела взгляд на Сеню, который с трепетом и нежностью обнял Фросю, и её деньги, кажется, были тут не при чём. Они любили друг друга, извращенной любовью двух мразотных людей, утонувших в своих комплексах.

Перед лицом скорой смерти на Марусю снизошла мудрость вместе с памятью. Она вспомнила, как мама говорила про Сеню, что он до ужаса честолюбив и пускает слюни на Марусю. Тогда она вовсю крутила шашни с красавцем мажором Лёхой. Их семьи могли бы объединить капиталы, стать ещё богаче, но Маруся выбрала невзрачного, но надёжного Сеню. Разглядела в нём мужчину, который лишь таким казался и реализовывал свой план стать богатым человеком за счёт неё, заодно трахнув объект своей страсти.

Маруся давилась слезами, глядя как её муж и сестра милуются. Может, ребёнка Фроси он и не убьёт. Маруся была готова умереть от одной только мысли, что скорее всего это Фрося придумала столь жестокий план по выпиливанию Маруси из их счастливой жизни. Самую страшную догадку, что избавиться от ребёнка тоже была её идеей

— Увозите её, как договорились, потом дам следующие инструкции, — усмехнулся Сеня, пренебрежительно кивая на жену.

Марусе не дали сказать напоследок ни единого слова, возможно, предатели просто сохранили какие-то остатки совести, которая могла бы проснуться, если бы Маруся прямо обвинила их в предательстве. Она молча наблюдала, как они садятся в машину и уезжают, оставляя её с мужчинами, которые смотрели на неё глазами голодных животных. Они снова запихнули её в багажник и куда-то повезли. Ей не было страшно, было стыдно, и очень больно от мысли, что мать с отцом перевернулись бы в гробу, узнав, что случилось в семье Дуровых после их смерти.

Ей развязали ноги — только чтобы она их раздвинула, убрали кляп изо рта — только чтобы она пошире его открыла. Маруся стиснула зубы и решила, что умирать тихо она не будет, как и сдаваться насильникам без сопротивления. Она теперь не под таблетками, может за себя постоять.

Маруся смогла ослабить верёвки на руках ещё в багажнике, куда её запихнули второй раз за сегодня. Она нашла какую-то острую железку и даже протёрла их немного, но всё равно никак не могла снять. Хорошо, что они были связаны впереди и она царапалась ногтями, как дикая кошка, когда похитители начали её лапать. Мужчины только смеялись и гоготали над её сопротивлением. Ей бы надо было бояться, а она злилась. Такая реакция на стресс.

— Твой муж велел отвезти тебя в надёжное место. Но про сохранность твоих частей тела он ничего не говорил, — ехидно оскалился один из мужчин.

Сеня, надёжный и ласковый муж, оказался самым страшным человеком в её жизни, который отдал её на растерзание сволочам. Она бы жаждала мести, да ей бы увидеть рассвет. Ещё пару дней назад месть была не так важна, как возврат средств.

Она отомстит хотя бы этим сволочам, твёрдо решила Маруся. Если её поставят на колени, она откусит им причиндалы.

Пленница упала на колени сама, когда от удара по лицу не смогла удержаться на ногах, видимо, её выкрутасы им надоели. Мужчина, что стоял перед ней, начал расстёгивать ремень, а она лишь сильнее стиснула зубы, которые скоро попробуют свежей крови. В колени впились сотни сосновых иголок, в голове помутилось. Она изо всех сил старалась не потерять сознание.

В тёмном лесу — единственным источником света были фары машины, в которой её сюда везли. Они ослепили её, когда стоящий между ней и машиной насильник вдруг упал на землю. На него будто напала тень, которая отделилась от деревьев вокруг, но это точно был живой человек. Он наносил удары по лицу, превращая его в кровавое месиво. Маруся не видела лица нападавшего, он был для неё лишь чёрным силуэтом на фоне яркого света. Глухие удары прекратились, тело на земле не подавало признаков жизни. Тень выпрямилась и встала между ней и светом от фар. В темноте белели рукава кипельно-белой рубашки и сияли его глаза — зеленые светофоры ночного хищника:

— Ну, что, Маруся, теперь готова выслушать мои условия по спасению твоей жизни или дальше будешь свой гонор показывать?

Маруся, как положено всем впечатлительным барышням после пережитого ужаса и чудесного спасения, хлопнулась в обморок. Ей срочно надо было перезагрузить все системы жизнеобеспечения.