Глава 11

Случившаяся во время Осеннего бала трагедия всколыхнула всю Россию. Со всех концов необъятной империи в Дальний шли телеграммы с выражением сочувствия и скорби. Хладнокровное и жестокое убийство только вступавших во взрослую жизнь юношей и девушек казалось такой дикостью, что вызвало небывалое возмущение среди народа.

Заботы о похоронах взяла на себя казна. Желающих принять участие в траурных церемониях оказалось настолько много, что панихиду решено было проводить в Центральном Морском соборе Порт-Артура.

Март, вместе с другими уцелевшими выпускниками, стоял чуть в сторонке, не в силах более выносить взгляды родственников погибших. Рядом застыл бледный как каменное изваяние Черкасов, чуть поодаль остальные. Не было только Пужэня. Говорили, что он еще не оправился от ран. Зато пришел его отец — князь Цзайфен и та самая таинственная спутница младшего Айсиньгьоро на балу. На этот раз она, конечно, была в трауре и под вуалью, но Колычев все равно узнал ее.

«Кто это?» — хотел спросить он, но сдержался, вспомнив, что все и всегда знающий Федя Розанов лежит сейчас в одном из гробов, покрытый бело-желто-черным флагом.

— Юньин, принцесса первого ранга, третья дочь отца нынешнего императора, родная сестра Пу И, — нехотя пояснил непонятно как услышавший его Максим.

Впрочем, почему непонятно? После совместного разучивания песен, когда их «сферы» ненадолго объединялись, они не то чтобы стали читать мысли друг друга, но взаимопонимание выросло на порядок.

— Странно, что она вообще пошла на бал с Пужэнем, — продолжил Черкасов. — Но теперь маньчжуры считают, что нападение готовилось именно на нее и жаждут мести.

— А что ты сам об этом думаешь?

— Мне все равно, — после недолгого раздумья ответил Макс. — На кого бы они не покушались, это теперь мое личное дело!

— Пожалуй, ты прав, — кивнул Колычев, довольно скептически воспринявший возможность выбора целью теракта принцессы Цинской династии.

И кое-какие основания для этого у него имелись. Первые мысли на эту тему посетили Марта, когда он возвращался домой. Снова и снова прокручивая в голове все детали произошедшего, молодой человек все более убеждался в том, что настоящей целью убийц был именно он.

Надо сказать, братья Зимины взялись за безопасность всерьез и, когда их «Паккард» подъехал к коттеджу, вокруг уже была выставлена охрана из казаков и приватиров, а рядом на лужайке притаился, ощетинившись стволом крупнокалиберного Браунинга М2, готовый в любую минуту взмыть в небо бот.

— Ты ранен? — бросился к Колычеву встревоженный Ким.

— Нет, — устало отозвался приятель.

— Но ты весь в крови!

— Это не моя, — в очередной раз повторил Март.

— Оставь его, паря, — буркнул генерал. — Пусть лучше пойдет, умоется. Вода с человека не только грязь и пот смывает, но и…

Впрочем, договаривать генерал не стал, а, махнув рукой, направился в гостиную. За ним следом двинулись верный Артюхов и все остальные.

Оказавшись в ванной, Март неторопливо разделся и встал под душ. Попеременно включая то горячую как кипяток, то холодную как лед воду, он смыл с себя кровь и, действительно, почувствовал облегчение. Ступив на холодный кафель пола, он с сомнением посмотрел на лежащую грудой одежду. Великолепный дворянский мундир превратился в перепачканные лохмотья и годился разве что для огородного пугала.

Вздохнув, Колычев натянул на распаренное тело домашние штаны, нижнюю рубаху, а сверху накинул белый махровый халат. Трофейный амулет и портмоне сунул в карман, прихватил гунто и вышел в коридор, где его с маузером наперевес ожидал верный Витька. Вид у них обоих был довольно глупый, но…

— Охраняешь? — без тени улыбки на лице спросил Март.

— Ага, — вздохнул смелый сын русского и корейского народа.

— А где наши?

— В кабинете закрылись.

— Квасят небось?

— И закусывают. Я сам видел, как Артюхов окорок нарезал.

— Тогда пошли. А то я что-то жрать хочу…

— Я думал, у тебя аппетит пропадет…

— Сам в шоке!

Ким не ошибся. Братья Зимины устроились вокруг низкого столика и усердно уничтожали «мартель», заедая его неровно нарезанными ломтями ветчины.

— Садитесь с нами, ребятки, — сделал приглашающий жест атаман. — Помянем невинно убиенных, а потом потолкуем.

— Как ты, Мартемьян? — обеспокоенным тоном осведомился опекун.

— В пределах нормы.

— Уверен?

— Вполне.

— Ну, давайте, — разлил по бокалам коньяк генерал.

Выпили, как водится, не чокаясь, после чего закашлявшийся Витька, стесняясь, потянулся за закуской, а проглотивший спиртное будто воду Колычев мрачно заявил.

— Они охотились за мной!

— В бою завсегда так, — хмыкнул старый казак. — Кажется, что все пули в тебя…

— Нет! — настаивая на своем, возразил Март. — Шиноби меня узнали и, подумав, что я ухожу, вынуждены были начать раньше, чем планировали. И еще. Хотели бы перебить людей в зале — сделали и ушли, одним больше, одним меньше… Но их главарь явно приказал меня атаковать, и дрались они очень упорно, изо всех сил пытались достать. А когда поняли, что не получается, сразу устроили светомузыку и ушли, словно сквозь землю провалились.

— Вполне возможно, — немного подумав, согласился Владимир Васильевич. — Один знакомый жандарм по секрету шепнул нашим людям, что в раздевалке для прислуги было припрятано оружие. Американские томпсоны и кольты.

— Ты мне этого не говорил! — нахмурился Зимин-старший.

— Да как-то к слову не пришлось, — развел руками младший брат. — Прости!

— Все равно, — покачал головой генерал. — Такое смертоубийство устроить из-за одного человека? Нет. Выпуск пилотов, особливо одаренных — это цель заманчивая, спору нет. А вот чтобы…

— Это еще не все, — добавил Март и вывернул карманы. — Помимо кинжалов, дымовых шашек и так и неиспользованных стволов у них было еще вот что.

— Обереги что ли? — прищурился генерал.

— Это не просто амулет, — присмотрелся к трофею Владимир Васильевич. — Очень странное плетение. Готов поспорить, что оно создано для противостояния одаренным.

— А гранула?

— Скорее всего, тоже, но тут без серьезного анализа не разберешься. Где ты это взял?

— На теле одного из нападавших.

— Шмелеву, я так понимаю, не показывал?

— Жандармы пусть сами булками шевелят!

— Как ты сказал? — захохотал изрядно охмелевший Зимин-старший.

— Точно никому? — уточнил на всякий случай приватир.

— Вообще, собирался показать Крылову.

— Тому самому, что судовым врачом к нам просится?

— Да.

— В таком случае, придержи свою находку до того момента, когда он окажется у нас на борту. На всякий случай.

— Хорошо, принято. Но я хотел узнать другое. У них были странные, «нечеловеческие», ауры. Кто-нибудь в курсе, кто эти шиноби, где их база и, вообще, хоть какие-нибудь подробности?

— Ну, если в самых общих чертах, то шиноби — это японские наемные убийцы. На островах есть несколько кланов этих «теней». Учат их с младенчества, используют разные методы, в том числе и завязанные на Силу. Вот и ты говоришь: ауры у них какие-то непонятные. Видать, корежат людей магическими средствами. А еще и пилюли эти. Явно серьезная дрянь. Вероятно, капсулы дают им временный доступ к энергии. Мне рассказывали, что они могут не только на обычных людей охотиться, но и на одаренных, даже тех, кто владеет боевыми навыками. Ты это, к слову, подтвердил сейчас.

— И что ты об всем этом думаешь, Володя? — подал голос атаман.

— А что тут думать? Нашего Мартемьяна заказали. И очень не бедные люди. Две пятерки ниндзя — это, считай, целое состояние. Эти ребята за спасибо ни на кого не работают, даже на микадо. Стало быть, Март и был главной целью атаки. Заодно эти черти узкоглазые еще и такой чудовищный теракт устроили. На его фоне смерть молодого пилота Колычева прошла бы совершенно незамеченной. И еще. Почти уверен, за этим стоит разведка. А вот чья? Кто руку приложил: японцы или британцы, не знаю пока. Но обязательно выясню.

— Но кому же я успел так насолить? — вопросительно посмотрел на Зиминых Март.

— Может, все-таки сам расскажешь? — нехорошо усмехнувшись, посмотрел на брата атаман.

— Ты полагаешь, сейчас подходящее время?

— Куды мне, простому казаку, полагать. Рылом не вышел… Но ты все ж таки расскажи парню, откуда привета ждать!

Некоторое время братья обменивались напряженными взглядами, как будто состязались в «гляделки», пока Март сам не нарушил ставшее неловким молчание.

— Может, дело в моей маме? Точнее, в ее родне? Крест ведь очень мощный целительский артефакт. И почти бесценный. Даже не знаю, сколько он может стоить. Кстати, ваше превосходительство, помнится, вы как-то обещали кое-что рассказать.

— Экхм, — немного виновато глянув на брата, Василий Васильевич почему-то закашлялся. — Видишь ли, Мартемьян, это я, может, и зря брякнул. Толком ведь ничего не знаю, не ведаю. Так, больше догадки. Матушка твоя явно из какой-то богатой и знатной семьи была родом. Это ведь не скроешь. Повадки или, как там у городских, манеры, привычки, образование, речь опять же. Рядом с ней и сам вроде как перед царицей или какой великой княжной вытянуться хотелось. И вроде простая, а в той простоте столько всего… Это не подделаешь, не скроешь…

— Мало ли в России благородных женщин с хорошими манерами?

— Хватает. Только вот Колычевых среди них не так чтобы много.

— Что вы имеете в виду?

— Ничего я не имею! Скажу одно. Как-то раз, по случайности, попались нам с Володькой документы твоих родителей: и там и мать, и отец — Колычевы! До венчания! — пояснил Зимин-старший, видя, что Март его не понимает.

— Это только предположение, — покачал головой младший брат.

— Зато, как это, не-без-основательное! — произнес по частям для большей весомости атаман и поднял вверх указательный палец. — Суди сам. О родне ее никто никогда не слышал. Родитель твой в отпуске был, а вернулся с молодой женой. Что, как — непонятно… нет, конечное дело, бывают и сироты, и байстрючки, которых родственники сторонятся, но тут не такой случай.

— Но почему?

— Да по кочану! Где такое видано, чтобы офицер на безродной или неблагородной женился, а его со службы не попросили? Выходит, все в порядке у Александры с происхождением!

— В наше время к этому относятся уже не так строго, — не слишком уверенно возразил младший Зимин.

— А крест с ладанкой?! Я хоть в ваших «одаренных» делах не разбираюсь, но даже такому бирюку видно, что вещь родовая и цены немалой! А уж про адаманты и говорить неча, там многие тыщи! В общем, вы как хотите, а дело тут нечистое. Или история компрометирующая, или наследство, или еще беда какая!

— А может, не стоит плодить сущности сверх необходимого? — не согласился с ним капитан. — Энколпион и впрямь достаточно ценен, чтобы вести охоту на него, безотносительно семейных и прочих тайн…

— А если это Сатору Асано? — вдруг громким шепотом разом выдохнул Ким, которого уже до невозможности распирало от потребности высказать свою догадку. — Ну, этот, японский майор. Ты же его брата — лейтенанта-стажера срезал из маузера и меч забрал. Он тогда сильно ругался! Не из простых, мог денег достать, нанял шиноби.

— Какой-такой Сатору? — насторожился генерал.

— Личность известная, — коротко пояснил младший брат, и они оба вопросительно уставились на воспитанника.

— Был такой, — признался Март. — Он еще десантурой командовал, которая нас в клещи взяла на вершине горы.

— Вот-вот, — продолжил развивать тему Витька. — Очень серьезный враг. Да к тому же, насолил ты ему изрядно. Брата убил, меч его отобрал! Мог он служебным положением воспользоваться и организовать теракт, вроде как для устрашения русских, а между тем и свою цель отработать?

— Но этот вариант не учитывает первое нападение на меня…

— А с чего ты взял, что они связаны?

— Я так понимаю, речь об этом клинке? — заинтересовался Владимир Васильевич.

— Да.

— Ты позволишь?

— Конечно.

— Однако! — покачал головой капитан поле беглого осмотра.

— Еще какая-нибудь колдовская хреновина? — с подозрительным видом осведомился старший брат.

— Вроде того. Только стелларов не хватает, чтобы плетение было закончено.

— Мне иногда кажется, что он меня зовет, — признался Март. — И помогает в трудных ситуациях.

— Взаимодействует с твоим энколпионом. Такое не часто, но случается. Да, за такой клинок самураи не просто убьют, а полгорода вырезать не постесняются!

В общем, на этих двух версиях они и сошлись. Либо старые семейные дела, либо месть за ушедший из клана гунто…

— Слетелись стервятники! — отвлек Колычева от воспоминаний голос Черкасова.

— Что, прости? — не понял тот сначала.

— Журналисты! — выдавил из себя, как выплюнул, Максим, показывая на немаленькую толпу репортеров, старавшихся не упустить ни одной подробности.

Март машинально взглянул в том же направлении и застыл как громом пораженный, ибо в первых рядах этой братии стояла, затмевая всех своей красотой и безупречным стилем, та, которая не раз являлась ему в самых сладких снах и грезах. Лучшая журналистка Би-Би-Си, золотой микрофон империи, над которой не заходит солнце — мисс Аннабель Ли, собственной персоной!

— Я думал, она в Сеуле, — не удержался он от восклицания.

— Вы знакомы? — слегка удивился Макс, неоднократно видевший фотографии Аннабель в газетах.

— Приходилось встречаться, — неопределенно ответил ему тот.

— Тогда ты слышал, что они писали об … этом случае? — с трудом подобрал слово Черкасов.

— Да уж, — нахмурился Колычев.

Поскольку ни интернета, ни телевидения в этом времени не водилось, Марту волей-неволей пришлось привыкать к чтению книг и прослушиванию радиопередач. Благо, английский он успел выучить еще в прошлой жизни, а от реципиента ему досталось знание корейского и китайского языков. Правда, нельзя сказать, чтобы особо твердое, но все-таки позволяющее понимать дикторов на слух. Так что, когда выдавалась свободная минутка, он нередко крутил настройки радио в своей комнате, чтобы быть в курсе событий или просто послушать музыку.

Так что мнение британской прессы по поводу инцидента он знал. Если коротко, сочувствие они выразили, но так, что, ей богу, лучше бы промолчали! «Новые жертвы безудержной русской экспансии!», «Трагедия, которой могло бы и не быть!». И это еще не самые злорадные заголовки.

Так что желания встречаться и разговаривать с радиорепортершей у него не возникло, но у ушлой британки были свои соображения на этот счет.

— Марти, подожди одну минутку! — остановила она его, когда траурная церемония уже завершилась.

Сегодня она была облачена гораздо скромнее обычного, в строгий деловой костюм из темно-синего шевиота, выгодно подчеркивающего достоинства ее роскошной фигуры. На голове маленькая шляпка без полей, кажется, такие называют «таблеткой». Куцая вуаль прикрывала только глаза, придавая лицу загадочное выражение. Минимум косметики, разве что яркая помада на красиво очерченных чувственных губах. На ногах туфли-лодочки на невысоком каблуке из черной замши и модные чулки со стрелкой.

Как и всегда, где бы она не появлялась, на ее фигуре немедленно скрещивались взгляды окружающих. Восхищенные и призывные — со стороны мужчин. Враждебные, а иногда и завистливые — от их спутниц, но равнодушным не мог остаться никто.

Игнорировать ее в такой ситуации было, по меньшей мере, невежливо, и Колычеву пришлось остановиться.

— Да, мисс Ли.

— Раньше ты называл меня Аннабель, — немного грустно заметила девушка, обдав молодого человека легким, едва уловимым ароматом духов и одновременно мощной волной сексуальности.

— Простите, мисс, но сейчас неподходящий случай для фамильярности.

— Да, конечно, — изобразила легкое смущение журналистка. — Просто…

— Что?

— Я очень рада, что тебе удалось уцелеть. Нет, правда. Я не поверила своим глазам, когда увидела твою фамилию в сводке.

— Откуда ты знаешь мою фамилию? — пристально взглянул на девушку Март. — Когда мы встречались в последний раз, я был еще Вахрамеевым.

— Мальчик мой, ты меня недооцениваешь! Конечно, я все знаю и про тебя, и про твои семейные обстоятельства.

— В таком случае, ты знаешь больше меня. Кстати, а как тебе удалось покинуть Сеул?

— Честно говоря, совершенно случайно. Но вообще, японцы стараются не ссориться с Англией, поэтому я бы все равно вырвалась, но, на мое счастье, случился попутный рейс. Один из ваших приватиров любезно согласился взять с собой меня и моих помощников. И вот я здесь, а тут такая трагедия…

— На которой ваша пресса так здорово потопталась!

— Марти, ну ради всего святого, причем тут я? Да, среди моих боссов достаточно редкостных ублюдков, но, поверь мне, я не имею к этому никакого отношения. Да и большинство англичан искренне сочувствуют вашему горю…

— Что ж, передай им благодарность, — хмыкнул Колычев, желая развернуться и уйти, но не тут-то было.

— Зачем же передавать? — буквально расцвела журналистка, подхватив не успевшего отреагировать юношу под руку. — Ведь ты можешь сделать это лично!

— В каком смысле?

— В прямом. Дай мне интервью в прямом эфире и можешь сказать при этом все, что тебе заблагорассудится!

— Ты серьезно?

— Милый мой, я никогда еще не была настолько серьезной!

— А если я буду ругать вашего премьер-министра?

— Можешь назвать лорда Чемберлена свиньей, я тебе разрешаю!

— А Черчилля?

— Толстяка Уинни? Да ради бога! Тем более, что про него это будет чистая правда.

— А короля?

— Если хочешь, можешь пройтись и по его величеству, но прими мой совет. Не трогай Эдварда. После скандального брака он стал кумиром всех домохозяек и разведенок. В случае чего, эти сумасшедшие съедят тебя с потрохами!

— Да, от таких лучше держаться подальше, — не смог удержаться от улыбки Март.

— Так ты согласен?

— Прости, но нет. У меня мало времени…

— Марти, милый, — жалобно посмотрела на него мгновенно сменившая тактику Аннабель. — Мне очень нужно это интервью. Если хочешь, я прямо здесь стану перед тобой на колени и…

Глядя на красиво очерченные губки, Март вдруг со всей отчетливостью понял, что хочет. Но все-таки нашел в себе силы отказаться от столь заманчивого предложения.

— Нет, мисс. Во-всяком случае, не здесь!

— Мартемьян, ты скоро? — окликнул его поджидающий возле машины Зимин. — Прошу прощения, мадемуазель, но у нас мало времени!

— Добрый день, — ничуть не смутилась его строгим тоном Аннабель. — Марти, будь добр, представь меня этому джентльмену.

— Мисс Ли, позвольте представить вам моего опекуна — капитана второго ранга Зимина, — вынужден был согласиться Март. — Владимир Васильевич, это моя знакомая журналистка Аннабель Ли.

— Очень приятно, — проворковала представительница прессы, обрушив на сурового командира «Бурана» все свое женское обаяние.

— Взаимно, мисс.

— Мистер Зимин, я крайне нуждаюсь в вашей помощи!

— Гхм, — прочистил от неожиданности горло приватир. — Все, что в человеческих силах, мисс Ли!

— Убедите вашего воспитанника дать мне интервью!

«А ты настырная!» — с легкой досадой подумал Март и бросил испытующий взгляд на опекуна. Но тот, как оказалось, не видел большой беды в общении с прессой.

— Не вижу препятствий, прекрасная леди! — проявил галантность капитан.

— Ладно, — вынужден был согласиться Колычев, — полчаса у меня есть.

— Всего полчаса? — мило прикусила губку Аннабель.

— Он шутит, — выразительно посмотрел на воспитанника Зимин. — До завтрашнего утра можешь быть абсолютно свободен!

— Есть, командир!

— Отлично! — захлопала в ладоши девушка. — Тогда мы немедленно отправимся в радиоцентр.

— Если угодно, я вас подвезу.

— Это было бы чудесно, но мне не хотелось бы вас затруднять.

— Ах, что это я, — спохватился Владимир Васильевич. — Старею! Совсем замшел на своем «Буране»! Возьмите мой автомобиль, а я доеду с братом.

— Ну что вы, сэр, — стрельнула глазами в его сторону Аннабель. — Вы вовсе не старый… и очень внимательный!

— Держи, — протянул он Марту связку ключей и, козырнув, поспешил оставить молодых людей наедине.

— Куда поедем? — осведомился Колычев, усадив свою спутницу.

— Какой большой автомобиль! — восхищенно пробормотала девушка, проведя пальчиком в замшевой перчатке по отделанной хромом приборной панели.

— Только не говори, что у тебя хуже, — усмехнулся молодой человек.

— Ах, Марти, — вздохнула мисс Ли. — Это здесь я звезда. А дома у меня был только маленький «Остин».

— Не может быть!

— Еще как может. Я очень любила эту машину, но когда мне предложили работу здесь, я была вынуждена ее продать. И знаешь, она единственная, по кому я скучаю из прошлой жизни!

— Ты так и не сказала, куда мы едем? — переспросил Колычев, весьма скептически воспринявший этот приступ ностальгии.

— Знаешь что, — решительно заявила репортерша. — Ну его к черту, этот радиоцентр! Все равно прямого эфира нам не дадут. В лучшем случае два или три пятиминутных включения между музыкой. Брать интервью у участника подобной трагедии и одновременно крутить джаз — это как-то слишком!

— И что же ты предлагаешь?

— Поехали ко мне в гостиницу! А что тут такого? У меня есть диктофон, и мы запишем отличное интервью. Потом я прокручу его в своей авторской программе, и даже Хейли не сможет мне помешать!

— Кто такой этот Хейли?

— Большой босс на радио. Поговаривают, что он станет следующим директором Би-Би-Си.

— Ладно, поехали.

— Марти — ты лучший! — взвизгнула Аннабель и, подскочив, чмокнула его в щеку.

— А ты сумасшедшая! — покачал головой Март, неожиданно покрывшись румянцем.

— Да, я знаю, — беспечно отозвалась мисс Ли. — Мне еще мама об этом говорила, когда мы жили на ферме. Что так смотришь, ты, верно, думал, что я с Пикадилли или из Найтсбридж?[1] Нет, Марти, я простая девчонка из Ольстера… да поезжай же скорее!

«Знать бы еще, что тебе нужно на самом деле?» — подумал про себя Колычев, на глазах которого британская журналистка уже дважды перевоплотилась сначала из роскошной сексбомбы в настоящую леди, а затем в открытую и искреннюю девушку из глухой провинции. Впрочем, отступать было не в его правилах, да к тому же приключение обещало быть незабываемым. Так почему бы и нет?

Отель, в котором остановилась звезда британской журналистики, как всегда был самым фешенебельным из возможных. Высокие потолки, просторные комнаты, роскошное убранство, всевозможные удобства и новинки, вышколенная прислуга и совершенно умопомрачительной ширины кровать.

— Куда ты смотришь, парень? — лукаво усмехнулась Аннабель, проследив его взгляд. — Мы пришли сюда работать!

— Я просто коллекционирую мебель, — с как можно более невинным видом отвечал ей Март. — И такой в моем собрании нет!

— А не слишком ли ты молод, чтобы иметь большую коллекцию? — жарко прошептала уловившая подтекст барышня.

— Обещаю, этот недостаток скоро пройдет!

— Ладно, как говорят в нашей бывшей колонии, время — деньги. Помоги мне достать вон тот чемоданчик.

— А что это? — спросил Колычев, подавая требуемое.

— Мой диктофон, — ответила Аннабель, отщелкивая замки, после чего извлекла на свет достаточно компактный для нынешних времен бобинный магнитофон.

— Я думал, он будет несколько меньше.

— Зато я надеюсь на нечто большее, — хитро улыбнулась девица, но тут же постаралась придать себе серьезный вид и принялась подключать многочисленные штекеры.

— Давай помогу, — предложил ей Март.

— А ты умеешь?

— Смотря что, — остался невозмутимым Колычев.

В общем, дело оказалось несложным, и через пару минут аппаратура была готова к работе.

— Раз-раз, проба! — произнес он в микрофон, после чего отмотал немного назад и прослушал.

— Перфект! — обрадовалась Аннабель. — Обычно этим занимается Стивен, но, кажется, сегодня мы справились и без него.

— Это твой парень?

— Что? Ты имеешь в виду бойфренд? — засмеялась мисс Ли. — Нет! То есть, он бы, конечно, хотел, но черта с два! Это мой звукорежиссер. Когда-нибудь я вас познакомлю.

— Спасибо, обойдусь!

— Марти, неужели ты ревнуешь? — сверкнув таинственной зеленью огромных глаз, спросила она, прикоснувшись кончиками холеных пальцев к его руке.

— Мы будем записывать или нет? — почти рассердился Колычев.

Он с самого начала прекрасно видел, что журналистка с ним играет и у нее есть какая-то пока еще непонятная ему цель. А еще от нее явно исходила угроза, и это его… заводило. «Играть, так играть! Пусть ставки растут!», — глядя на свою сногсшибательную спутницу, мысленно махнул он рукой.

— Окей, давай работать, — как будто испугалась смены его настроения девушка и, приблизившись как можно ближе к микрофону с сеткой, начала говорить. — Добрый день, мои уважаемые слушатели! С вами я — ваша Аннабель. Мы находимся в столице русского Квантуна, городе Дальнем. Здесь пару дней назад произошла жестокая резня. Среди почти двух десятков погибших оказались и четверо одаренных. Даже для богатой на звездные адаманты России такое — серьезный удар. Героем трагического вечера стал молодой пилот Мартемьян Колычев, недавно обретенный наследник благородного рода, потерянный восемь лет назад. Что само по себе тянет на целую историю! Сейчас он сидит рядом со мной в студии. Привет, Мартин, как поживаешь?

— Бывало получше, — едва не поперхнулся никак не ожидавший такого представления Март.

— Мистер Колычефф, — продолжила репортерша, — потерял многих друзей. Думаю, я не ошибусь, если скажу, что большинство наших слушателей искренне соболезнуют твоей утрате.

— Благодарю.

— Расскажи, на каком корабле ты служишь?

— Я еще толком не успел получить назначения. Мы только что окончили летную школу. Этот бал был посвящен нашему выпуску.

— А правда ли, что среди пострадавших были девушки?

— Да. Эти звери не щадили никого…

— Спасибо за ответ, — начала было Аннабель, но Март щелкнул тумблером и остановил запись.

— Так значит, я наследник благородного рода?

— Ты же Колычев! — ничуть не смутилась журналистка. — Живи ты в Англии, к тебе бы обращались милорд! И вообще, все идет хорошо. Будь немного поживей и станет просто отлично!

— Ладно. Ничего, что я выключил запись?

— Пустяки. Потом Стиви-бой все смонтирует, — отмахнулась девушка и снова включила аппаратуру.

— Итак, с вами снова Аннабель и ее гость — молодой русский пилот Мартин, и мы продолжим наш разговор. Я слышала, что японцы напали, пользуясь только холодным оружием. Это правда?

— Да. Все так и было. У каждого из них была пара коротких мечей, ну или кинжала.

— А еще мне сказали, что ты довольно ловкий фехтовальщик и ухитрился выйти из боя невредимым.

— Так уж вышло, что, когда началось нападение, я оказался вооружен.

— Но на тебе нет ни одной, даже самой маленькой, раны?!

— Это случайность.

— О, наш Марти не только герой, но еще и скромняга! Но скажи мне, как получилось, что целая толпа вооруженных японцев оказалась внутри русской базы и ухитрилась подпортить вам праздник?

— Знаешь, Аннабель, — ненадолго задумался Колычев. — Никто не ожидал такого подлого удара по приехавшим на свой первый бал молодым людям. Одаренных среди нас было меньшинство, так что это злодеяние не будет иметь никаких военных последствий. Но сегодня, когда я и мои товарищи стояли перед гробами с телами убитых девушек, вся вина которых состояла в том, что они пришли потанцевать, мы решили, что не будем знать ни минуты покоя, пока не отмстим за их гибель!

Последние слова Колычев произнес с такой силой, что стоящий перед ним микрофон завибрировал, а репортерша взглянула на него другими глазами. Март продолжил свой спич.

— Враг хотел запугать нас? Не выйдет. Не получилось и не получится. Теперь всем в России стало ясно, с кем мы имеем дело. Самое время начинать воевать всерьез. Провести мобилизацию восточных округов и показать японским милитаристам, где раки зимуют! А тем кукловодам, которые стоят за спиной врага, хочу сказать — знайте, мы и до вас доберемся!

Закончив мысль, Колычев замолчал и только теперь заметил, что девушка как-то странно и очень пристально смотрит на него. Некоторое время они как будто мерились взглядами, а потом сдавшаяся первой девушка отвернулась.

— Давай что-нибудь закажем, — глядя немного в сторону, предложила она. — Я ужасно проголодалась.

— Отличная идея, я готов съесть слона.

— Тогда выбирай, — девушка сунула в руки Марта меню и трубку телефона. — И можешь не стесняться. Это входит в стоимость номера.

Терять даром время он не стал, а наскоро пробежав глазами страницы, определился с выбором.

— Нам две бутылки шампанского Лансон блан де блан, брют. К ним икры морских ежей и теплый салат из морских гребешков с тартаром из авокадо. Давайте еще тарелку ассорти из мягких овечьих и козьих сыров. И, пожалуй, фруктов: ананасов, персиков, груш, — зажав на секунду трубку, он с деловым видом пояснил с интересом наблюдающей за ним девушке, — к брюту из чистого шардоне отлично зайдут, — загадочно подмигнув ей, продолжил заказ. — На горячее королевские креветки гриль. Пожалуй, на этом все.

— Браво! — несколько раз хлопнула в ладоши Аннабель, сумев оценить точность формулировок и знание темы. — Беру свои слова назад! Я далеко не все о тебе знаю. Но, черт возьми, откуда?

— Ты забыла добавить: у недавнего выпускника приюта. Что тут скажешь. У меня было время и хорошие учителя. Но, если я правильно понял, возражений по поводу заказа нет?

— Ни одного! — улыбнулась девушка. — А ты знаешь, что блюда из морских ежей являются мощным афродизиаком?

— Откуда же мне знать, я ведь из приюта, — слукавил Март, после чего поинтересовался с невинным видом, — ты думаешь, не понадобится?

Буквально через пару минут перед дверями их номера возник лакей со столиком на колесах. Осторожно закатив свою повозку внутрь, он поклонился и вышел прочь, зажимая в руке щедрые чаевые.

Потом они пили вино с икрой, вскоре подоспел и салат с гребешками, а к тому времени, когда первая бутылка опустела, пришла очередь запеченных на угле креветок.

— Боже, как вкусно! — простонала Аннабель и, потянувшись за бокалом, неловко опрокинула его содержимое себе на юбку.

— Осторожно! — хотел прийти к ней на помощь Март, но не успел.

— Черт, я такая неуклюжая! — пьяненько хихикнула девушка. — Подожди немного, мне надо переодеться. Не могу же я сидеть перепачканная.

Вернулась она спустя несколько минут, из ванной, освеженная и в шелковом халате, который столь выразительно облегал все ее искусительные изгибы, что Марту захотелось облизнуться.

— Давай, Белла, выпьем за тебя и твою красоту, — предложил он тост, разливая остатки вина по бокалам.

— Наконец-то, а то я думала, ты за весь вечер мне комплимента так и не сделаешь, — рассыпалась колокольчиками смеха девушка, устраиваясь в кресле и закинув ногу на ногу, ничуть не заботясь, достаточно ли надежно прикрывают колени полы.

В этом мире, не знающем еще о существовании мини-юбок, подобный маневр мог лишить разума и воли к сопротивлению практически любого, но у Колычева на сей счет имелся изрядный иммунитет, приобретенный в прошлой жизни. Тем не менее, нельзя было отрицать, что эта раскованная и целеустремленная девушка ему нравилась. Да и у нее имелся к нему интерес. Причем, явно не репортерский.

Он ясно видел, что заводит и волнует ее. В свою очередь, и она ужасно влекла его к себе. «Было бы чему удивляться, когда рядом со мной сидит такая живая, яркая и феерически сексуальная красавица. И чего я жду, надо действовать!»

Близость прекрасной репортерши, помноженная на эффект от игристого вина, привели к тому, что оба совсем потеряли головы. Яркая, подобная вспышке сверхновой страсть охватила их, и они отдались ей без остатка.

Ранним утром проснувшийся первым Колычев неслышно выскользнул из-под одеяла и быстро оделся. Бросив последний взгляд на раскиданные по подушке светлые волосы и соблазнительно выглядывавшую ножку, Март на какое-то мгновение застыл, будто борясь с наваждением, но потом решительно сбросил морок и продолжил собираться. Этой ночью им было не просто хорошо. Они выпили друг друга до дна, до последней капли, чтобы потом рухнуть, не разжимая объятий.

Застегнув на груди рубашку и скрыв от чужих взглядов энколпион, к которому так прижималась Аннабель, он вытащил из кармана стеклограф [2] и размашисто написал на огромном в полстены зеркале — «еще увидимся», после чего решительно вышел.

[1] Пикадилли — улица в историческом центре Лондона. Найтсбридж — один из фешенебельных районов британской столицы.

[2] Стеклогаф — химический карандаш устойчивый к воздействию воды и способный писать на идеально ровных поверхностях. Применяется помимо всего прочего в штурманском деле.