Глава 24

Единственной живой душой на подводной лодке оказался Ким, который и сбросил вниз веревочную лестницу, именуемой по-морскому «штормтрапом». Поднявшись по ней на борт, с любопытством оглядывающиеся приватиры спустились вниз, после чего оказались на Центральном посту. Это место оказалось единственным, в котором они смогли бы разместиться с относительным комфортом и пообщаться без лишних глаз и ушей.

— Ну что же, господа, — немного торжественно начал свою речь Март. — Позвольте вам представить мой новый корабль. Не удивляйтесь подобному обороту, но его в какой-то мере можно считать живым. Итак, зовут его «Ёнотори» или говоря по-русски «Ночная птица». По сути, это экспериментальный двухсредный корабль, способный как передвигаться под водой, так и летать. Именно его использовали японские диверсанты для скрытного проникновения и проведения нападений и терактов. В том числе ивчера в Сеуле. А до того в Чунцине и Дальнем.

— К черту все «до того», — решительно заявил немного пришедший в себя Беньямин. — Расскажи нам, что случилось в «Империале»?

— Да, в общем, все просто. Мы с адмиралом вышли на стоянку автомобилей, а там нас ждала засада. Шестеро японских диверсантов переодетых в форму корейской армии. Я слишком поздно понял, что это шиноби и потому не успел. Ландсберг погиб, а мне чудом удалось уцелеть.

— Понятно. Что было потом?

— Появились какие-то офицеры вместе фотографом и засняли меня в крайне двусмысленной ситуации.

— Двусмысленной она выглядела, — перебил Семен Наумович, — если бы ты штаны застегивал. А так все более чем однозначно.

— Все же у меня был пистолет, а адмирала закололи кинжалом.

— А почему ты бежал?

— Ну, выбор был откровенно не велик. Либо пытаться что-то объяснить стреляющим по мне людям, либо преследовать убийц. Я выбрал второе.

— Что дальше?

— Удалось их выследить, а потом ко мне присоединились Вахрамеев и Ким.

— Как они тебя отыскали?

— Я его почувствовал, — подал голос из своего угла Витька.

— Допустим. И вы втроем, э… захватили вражеский корабль?

— Так получилось. Все же мы с Кимом одаренные, а у крестного такой боевой опыт, что на десятерых хватит!

— Экипаж был большим?

— Нет. Кроме ниндзя — шестеро матросов и капитан.

— Итого двенадцать человек и вы их победили?

— Как видите.

— Кстати, а где сам Вахрамеев?

— Он в кустах сидел, когда мы приехали, — хмыкнул внимательно слушавший их Зимин.

— Понятно. Продолжайте.

— Да нечего особо продолжать. Японцы собирались улетать, так что времени на раздумья особо не было. Пришлось атаковать и… мы победили. Полагаю, их труппы до сих пор находятся там, где мы их оставили.

— Это легко проверить, — кивнул управляющий «Одессой». — Что было потом?

— А потом «Ночная птица» меня признала.

— В каком смысле? — удивился Беньямин и бросил вопросительный взгляд на Зимина.

— С артефактами так бывает, — пояснил тот. — Правда, очень редко.

— Ну, хорошо, корабль тебя признал. Но откуда взялся вражеский генерал?

— Даже не знаю, как объяснить. В общем, мне о нем рассказал корабль. Или если вам так проще, мне удалось расшифровать данные судового журнала. В общем, я решил, что если я захвачу японского военачальника, это будет достаточной компенсацией за смерть Ландсберга.

— И где он сейчас?

— Связанный в двигательном отсеке, — пожал плечами Март, после чего добавил извиняющимся тоном. — Тут так мало места…

— Тебе следовало прежде связаться с нами! — мрачно заметил Зимин. — Чудо, что вы втроем вообще живы остались…

— В другое время я бы так и сделал. Но меня искали из-за убийства его превосходительства. Пока я бы всем все объяснил, японцы обо всем узнали. Сменили дислокацию или усилили охрану… в общем, надо было действовать.

— Он прав, — кивнул Семен Наумович. — Даже сейчас я не очень представляю, как все это объяснить следователю, а уж тогда…

— Если позволите, я продолжу.

— Изволь.

— Мы долетели над самой водой почти до острова. Погрузились. Дошли до берега под водой, осмотрелись и подвсплыли. Там патрулей немного по берегу, в основном держат «воздух»: ПВО, наблюдатели, радары — все как положено. Прошли наверх, сняли охрану. Генерал уже спал. Зашли прямиком к нему в спальню. Спеленали, прихватив его форму и документы и сразу назад. Повезло, что экземпляр попался худой и мелкий, крестный его без проблем дотащил в одиночку. Ушли под воду и медленно ползли к нашему берегу весь день. Ночью вышли к устью реки, поднялись до этой протоки и вам отзвонились. Вот, собственно, и вся история.

— Кто-нибудь рассказал бы, ни за что не поверил, — усмехнулся Зимин. — Но что будем делать дальше?

— Знаете что, — решился Беньямин. — Нужно все это рассказать Макарову!

— До Пхеньяна мы не долетим, — возразил Март. — Горючее на исходе.

— Так далеко не надо. Командующий сейчас здесь в Сеуле.

— Но как к нему попасть?

— Примерно так же как к Цукахаре. Нахрапом! Кстати, генерала можно взять с собой. Так сказать, в качестве доказательства. А я тем временем, свяжусь с жандармами и полицией. Расскажу им о происшествии в порту и лежащие там трупы. Марков, конечно, тот еще прохиндей, но дело свое знает. Лукин тоже будет рад уничтоженной диверсионной группе.

— Не факт. Это ведь получится, что у контрразведки под носом целый отряд неприятеля квартировал и свободно ездил по городу… Адмирала убили… Прилетит им по первое число…

— Ну, тут уже как карта ляжет… Когда Вадим Степанович окончательно убедиться, в том, что эта необычайная история не выдумка, придет время для демонстрации этой самой «Ночной птицы».

— Хм, пожалуй, может сработать…

За долгие годы службы адмирал Макаров впервые угодил в такую ситуацию. То, что в Сеуле царил бардак, одним из главных виновников которого являлся покойный Ландсберг, ему представлялось очевидным. Но в высших эшелонах трагически погибшего Феликса Янушевича были склонны объявить героем, павшим за царя и отечество и он, даже будучи полновластным главнокомандующим, никак не мог это игнорировать.

Так же, имелась весьма мощная придворная группировка, выступавшая за то, чтобы пресечь приватирскую вольницу. Дескать, времена каперов давно прошли, и Российской империи совершенно не стоит покровительствовать пиратам и контрабандистам. Отчасти подобные обвинения являлись справедливыми. Как ни крути, рейдеров трудно упрекнуть в безукоризненном следовании букве закона.

Но, с другой стороны, частные корабли составляли большую часть легких сил флота, и ссориться с их владельцами во время войны, по меньшей мере, крайне неосмотрительно. Но мало ему всего этого, так вот теперь еще и эта совершенно невероятная история! Было отчего потерять голову… В таких случаях, Вадим Степанович всегда спрашивал себя, а как бы поступил его прославленный отец?

— Вот что я вам скажу, господа! — решился, наконец, адмирал. — Ваш рейд, проведенный против сильного и опасного противника, несомненно, войдет в соответствующие пособия по обучению тайных сил. Но для широкой публики, будет известно лишь то, что это был ответ на подлое убийство адмирала Ландсберга. Проведенное, прошу заметить, по указанию и под руководством командования флотом!

На лицах внимательно выслушивавших вердикт его высокопревосходительства Зимина, Колычева и Беньямина одновременно появилось странное выражение. Как будто приватиры хотели спросить, не треснет ли от такого счастья физиономия многоуважаемого Вадима Степановича.

— И, поскольку оная операция увенчалась полным успехом, — продолжил с легкой усмешкой главком, — награда так же будет велика!

— Покорно благодарим, ваше высокопревосходительство, — изобразил почтительный поклон управляющий «Одессой». — Но все же хотелось бы знать, насколько велика?

— Что ж, я вполне понимаю ваше любопытство и, пожалуй, смогу его удовлетворить. Но, если позволите, начну все же со старшего в чине.

— Как вам будет угодно, — еще раз поклонился Бенчик, сердце которого екнуло от радостного предчувствия.

— Что касается вас, господин Зимин, — начал раздачу слонов Макаров. — То я рад поздравить ваше высокоблагородие с монаршей милостью. Узнав о блестящей операции по вывозу платиноидов из Китая, его императорское величество, сочли за благо, вернуть вас на службу, засчитав в ценз все время, которое вы командовали «Бураном» и присвоением чина капитана первого ранга со старшинством с … тринадцатого апреля 1931 года! Иными словами, Владимир Васильевич, ты уже одной ногой в адмиралах!

— Щедро, — не без иронии прокомментировал награду Беньямин, тонко намекая, что награда и без того была заслужена.

— Если учесть, что за захват «Ночной Птицы» государь-император так же не станет скупиться, более чем!

— А ведь и верно! — вынужден был согласиться управляющий.

— Что касается вас, милейший, — продолжил адмирал, — то вот рапорт генерала Толубеева о необходимости лишения базы приватиров экстерриториальности.

С этими словами он взял документ в руки и сделал вид, что хочет его надорвать.

— Э… нижайше прошу прощения, — впился в него глазами Бенчик, — а нельзя ли мне эту прокламацию на память? Закажу самую дорогую рамку и повешу на стену в память о доброте вашего высокопревосходительства!

— Отчего же нет? — ухмыльнулся Макаров. — Извольте.

— Покорно благодарю! — по-солдатски вытянулся Беньямин и впрямь служивший в свое время в нижних чинах.

— Ну, а что касается вас, Мартемьян Андреевич, то я нахожусь в некотором затруднении. Вы, несмотря на столь юный возраст, уже не раз проявили себя самым наилучшим образом, оказав немалые услуги Отечеству. Однако чина у вас нет и… в общем, поступим так. Основная награда вам, конечно же, будет от его императорского величества, но здесь и сейчас просите все, что вам угодно! Если это в человеческих силах, даю слово, что сделаю, все чего бы вы не пожелали… в разумных пределах, разумеется! Деньги, рекомендация в гвардейский экипаж, представление ко двору…

— Ваше высокопревосходительство, — помялся не ожидавший подобного поворота Март, — все чего я хотел до сих пор, это расторжение или хотя бы пересмотр несправедливого контракта, которым по рукам и ногам связали моего опекуна. Но теперь…

— Вы, правы, в этом нет необходимости, — благодушно кивнул адмирал, которому импонировало проявленное молодым пилотом благородство. — Просите чего-нибудь для себя.

— В таком случае, я хотел бы получить рейдерский патент и документы, подтверждающие право владения «Ночной Птицей».

— Хотите стать приватиром и арматором? — понимающе протянул Макаров. — Это возможно, но мне показалось, что этот корабль не имеет ни вооружения, ни больших трюмов. Подумайте, стоит ли овчинка выделки?

— Совершенно верно, он заточен под диверсии, но… я полагаю, что смогу улучшить его.

— Воля ваша. Однако считаю своим долгом предупредить, что технические специалисты флота пожелают ознакомиться с его конструкцией, и вы не сможете им в этом воспрепятствовать.

— И в мыслях не было, ваше высокопревосходительство. Напротив, я всеми силами готов содействовать им в этом!

— В таком случае, не вижу препятствий. Будет вам патент и свидетельство арматора… капитан, — он особо выделил это слово, — Колычев.

— Что ты творишь? — прошептал ему на ухо Зимин. — Я хотел оставить тебе «Буран».

— Что-нибудь еще, молодой человек? — уже не так благодушно спросил не расслышавший их адмирал.

— Никак нет! — четко ответил Март. — Разве что, я хотел просить, не разглашать раньше времени итоги операции и наше награждение.

— В каком смысле?

— У меня есть кое-какие незаконченные дела. Пусть мои недоброжелатели думают, что я еще в розыске…

— У вас уже есть враги? — удивился Макаров. — А вы, как я посмотрю, прыткий молодой человек! Впрочем, данная просьба некоторым образом совпадает с моими планами. Так что, можете считать, что я ее удовлетворил.

— Но тогда господина Колычева может задержать любой патруль! — встрепенулся Беньямин.

— Да, может получиться нехорошо, — кивнул адмирал. — Посему настоятельно рекомендую ему какое-то время не появляться в людных местах. Но на всякий случай, ваш протеже получит охранный лист. Я распоряжусь!

На корабль Март вернулся сразу, как только завершил все формальности и получил патент. Теперь он с полным правом мог назвать себя командиром и владельцем «Ночной Птицы». Усевшись в капитанское кресло, он уже привычно подключился к ментальному полю корабля, вступив с ним в своеобразный диалог.

Это стало для них чем-то вроде ритуала, с помощью которого он все лучше узнавал доставшийся ему корабль, а тот приноравливался к своему новому владельцу. И вот сегодня тот смог его удивить.

— Навигатор, ты знаешь, что в твоем сознании есть закрытый участок?

— Хм, нет. А как давно он закрыт?

— Нет информации. Но возможно она есть внутри.

— Ты можешь ее открыть?

Вместо ответа «Птица» просто развернул модель энергоструктуры самого Марта и отметил скрытый и свернутый, словно капсула феномен.

Стоило Колычеву коснуться мысленно этого объекта, как перед глазами возник образ молодой и очень красивой женщины, которая произнесла:

— Запомни сын, адрес банка, номер ячейки и пароль доступа к ней. Вот они…

Наступит время, и ты сможешь воспользоваться тем, что хранится там. Люблю тебя, мой мальчик.

Очнувшись, Март долгое время сидел молча.

— Что ж, пришло время сделать все тайное явным, — прошептал он решительно.

Русская поговорка о том, что встающим рано помогает Бог, как нельзя лучше характеризовала работу репортеров. Вставать надо рано, ложиться поздно и весь день бегать как фокстерьер в поисках сенсации. Однако сегодня мисс Ли позволила себе немного расслабиться. В конце концов, операция, на которую она ухлопала столько сил, благополучно завершилась и теперь она получит заслуженную и такую долгожданную награду. Благодаря чему все в ее жизни изменится.

Она вложит полученные денежки в доходные ценные бумаги, купит себе дом, возможно даже выйдет замуж за какого-нибудь английского аристократа или американского миллионера т будет жить в свое удовольствие…

Впрочем, она знала, что обманывает себя. Из ее профессии так просто не уходят. Да она и сама не сможет жить обычной жизнью. Постоянный риск, когда все зависит только от тебя и твоих мозгов затягивает не меньше чем кокаин или хороший бренди. Сначала ты их употребляешь, чтобы жизнь не казалась такой уж пресной, а потом тебя затягивает как в болото…

«Интересно, а что если Марти сумеет уйти от ищеек?» — вдруг мелькнуло у нее в голове. «Этот парень умен и чертовски везуч… а еще красив! Встреться они при других обстоятельствах, она непременно потеряла бы голову от него. Но… с другой стороны, пусть приходит! У него ведь осталось кое-что, что нужно не этой вздорной выжившей из ума богатой старухе, а именно ей! И даже если Колычев придет, что он сможет ей предъявить? Ничего! И вообще, она известная журналистка, а он изгой. Беглый преступник с … бесценным энколпионом!»

Проклятый телефон зазвонил так, как звонят, чтобы сообщить о неприятностях. Нудно, надрывно, будто сверля мозг.

— Алло, — подняла трубку Аннабель.

— Мисс Ли, — она сразу узнала голос их источника в штабе сеульской эскадры, — У меня очень мало времени, поэтому слушайте и не перебивайте. Этот крысеныш опять сумел выкрутиться. Как я пока что не знаю, но он сумел оправдаться…

Увлеченная разговором, мисс Ли даже не заметила как входная дверь беззвучно отворилась и на пороге возник Март. Подойдя к девушке вплотную, он молча взял трубку из ее руки и приложил палец к губам! Дослушав вместо нее сообщение, он постарался до мельчайших подробностей запомнить голос и манеру говорить, после чего прервал соединение.

— Ну, здравствуй, Белла, — внимательно посмотрел он на побледневшую ирландку. — Что, не ожидала меня увидеть?

— Отчего же, — сумела остаться невозмутимой шпионка. — Я предполагала, что ты придешь. Хотя, конечно, не ожидала, что это случиться так быстро. Выпьешь, что-нибудь?

— В другой раз. Собирайся, ты пойдешь со мной.

— Ты выдашь меня жандармам?

— Возможно. А быть может сам пристрелю!

— Нет, Марти, ты не сделаешь этого…

— Хочешь проверить?

— И проверять нечего. Тебе нужно узнать, кто и почему на тебя охотится. И помочь в этом кроме меня некому. Так что я нужна тебе…

Договорив, девушка пытливо взглянула на Колычева и с удовлетворением отметила, что ее слова достигли цели. Сейчас он не станет ее убивать, а дальше… дальше будет видно. Она и впрямь нужна ему, а он нужен ей!