Глава 17. Пиппа

Всё-таки удачно я устроилась в амбаре. Подумать только: будь я со всеми в доме, нас бы обокрали, и пришлось бы возвращаться назад. Что, я зря встречу с нешьессом пережила? Не-не! Только вперёд! Даже если мне самой придется эту повозку сторожить. И воинов тоже. Только оставь их без присмотра – уже дерутся.

Мужчины сходились к повозке. Платок Клыка сбился набок, волосы, скатавшиеся в колтуны, торчали во все стороны, вокруг глаза наливалась краснота. Двуручник защитил бы его лучше, но двуручником в такой толкучке попробуй размахнись…

Ровняла спешил к повозке с клинком в левой руке. Он слегка прихрамывал и прижимал к груди обожженную руку. Да, раненному махать кулаками совсем не так весело, как целому.

Пончик, понятное дело, был как только из жаровни: гладенький, румяненький, без единого синяка. Хотела бы сказать, и без крови. Но нет. На его кулаках багровели потёки, оставленные чужими носами, челюстями, ушами… Может, еще чему-то не повезло.

У Дикого на плече был надорван рукав. Со штанины свисал кусок – похож, он зацепился за что-то подпалиной, оставленной нечистью. Наш предводитель потирал челюсть и водил ею вправо-влево, видимо, проверяя, на месте ли она.

А вот у Грозы физиономия не пострадала…

И только тут до меня дошло, что лицо флаобца открыто. Он тоже заметил мой взгляд и, будто опомнившись, прикрылся, придерживая рукой надорванный край платка. Теперь-то какой смысл? Я уже увидела. Немного необычная внешность. Слишком тонкие черты, резкие скулы, острый подбородок, покрытый черной щетиной. Всё какое-то хрупкое, что ли. Странно, но красиво. Зачем скрывать такое лицо? Однако в чужую Гильдию со своим уставом не ходят.

Дикий, наскоро оглядев груз, стал давать распоряжения. Пончик ставил сундуки на места. Клык присел к Псу, который даже в драке не участвовал, а получил больше всех. Ровняла присоединился к варвару, и они вдвоем привели неудачливого охранника в себя. Гроза поспешил скрыться в здании. Дикий его нагнал. Следом направились Клык и Ровняла, поддерживая между собой Пса. Пончик уселся на повозке и сложил руки на груди, изображая всем своим видом, что он готов ждать. Долго.

Про меня все забыли, занятые насущными вопросами. Зато за моей спиной застрекотал предатель Шорька.

– У меня ничего вкусного нет, – честно предупредила я. – Но есть один знакомый амбар, где ушлый шорёк может себе что-нибудь нарыть.

Я помахала рукой лысому громиле и отправилась в сторону лестницы на второй этаж. Эти грабители так не вовремя меня прервали… Я вынула из мешка книжицу и устроилась ближе к ставням, чтобы ухватить последний предвечерний свет.

«23-й день лунного месяца цветеня, 43-й день после солнцестояния.

Забвение и упадок – этими словами можно описать всё, что осталось от некогда преуспевающего города. Песок поглотил его, иссушив Сердце Мира. Я смотрю на покрытые копотью остовы домов и думаю о тщетности бытия и бессмысленности нашего сюда похода. Зачем? Что мы можем здесь найти, кроме песка?

Однако главным в экспедиции был назначен Конвей, а он моего мнения не спрашивает. Он организовал раскопки. Занял в них всех, включая воинов. Кроме флаобца. Смысл его присутствия остаётся для меня загадкой. Впрочем, из Меаджина тоже не слишком хороший работник. Он не столько копает, сколько ходит с места на место, что-то бормоча. То здесь копнет, то там. Но его не одёргивают. Он, конечно, странный. Но не такой, как чёрный флаобец. Тот как уставится своими голубыми глазищами… И попробуй определи, о чём он думает… И почему-то смотреть он предпочитает именно на меня. Чем я ему не по душе пришелся? Даже сейчас, когда мы собрались поужинать, – я пишу, а он сидит напротив и смотрит.

27-й день лунного месяца цветеня, 47-й день после солнцестояния.

Я до сих пор не могу прийти в себя. Почему? Почему я не догадался раньше? Я пытаюсь поймать взгляд Атайнин, но голубые глаза будто избегают меня.

Честно говоря, сегодня я был готов поднять бунт. Семь дней бесполезных усилий. Горы выкопанного песка, который за ночь затягивает выкопанные ямы почти до верха. Реки пота, выпитого раскаленным солнцем. Стертые в кровь ладони. Десятки найденных домов, засыпанных песком по самую сорванную крышу.

Но неожиданно Меаджин прервал свои блуждания и стал копать из всех сил, накопленных за то время, пока копали остальные. Рон скомандовал присоединиться к варвару. Не знаю, что сподвигло его на такое решение. Не знаю. Наверное, в отличие от меня, он не считал Меаджина слабым на голову. Так или иначе, совместными усилиями мы откопали окованные запертые двери в глухой стене. Как и многие другие здания, эта стена была украшена лепниной из листьев на вьющемся стебле. Странно выглядел растительный узор среди пустыни.

Двери были заперты. Мэтт по праву артефактора оглядел створки сверху вниз и справа налево, но так и не смог обнаружить способ их отворить. Однако на стук они отзывались пустотой. Нетерпение росло в наших сердцах, и Рон принял решение ломать. Он уже взял острый кинжал, чтобы кровью активировать заклинание, как его оборвал женский голос:

– С ума сошли? Отойдите…»

– Скалёныш! – вырвал меня из мира пустыни и древних развалин голос Дикого. – Ты где запропастился?!

Я быстро спрятала книжку в мешок, затянула его и, сунув под голову, улеглась на соломе.

– Дрыхнешь? А ну вставай!

– Что, уже можно идти кушать? – отозвалась я.

– Не заслужил ещё кушать, – буркнул Дикий. – Нитки, иголка с собой?

Покивала.

– Доставай! – И он стал расстегивать ремни нагрудника.

Я закопалась в своем бездонном мешке, выискивая моток ниток и вынимая из рукава иглу.

С тихим стуком на солому приземлился доспех, и в меня полетела рубашка. Я подняла взгляд. Дикий стоял передо мною, голый по пояс. Его плечи поднимались округлыми буграми. На руках переплетались жгуты мышц. Впалый живот был разделен поросшей темными волосками бороздой, к которой примыкали выпуклые квадратики.

– Что, завидно? – насмешливо поинтересовался Дикий, который неправильно понял выражение моего лица. – Не бойся, у тебя тоже такие со временем будут, если будешь тренироваться.

И он потянулся к завязке на штанах.

– Не надо! – успела пискнуть я. Надеюсь, не слишком по-девчачьи. И чтобы прогнать возможные подозрения, добавила: – Я сначала рубашку зашью.

– А, ну да. Закончишь – спускайся и подходи есть.

Дикий подобрал доспех и пошел к лестнице вниз, поигрывая мышцами. Я зависла, уставившись на сильное мужское тело.

– Не задерживайся! – обернулся он, снова поймав меня за разглядыванием, и одним прыжком спустился вниз.

Судя по тому, что «бум» приземления я слышала, а воплей – нет, приземлился он благополучно. Хотя кто этих воинов знает? Я быстро вдела нитку в иголку и стала штопать рукав.

Рядом заверещал Шорька.

– Не правда, – возразила я. – Никто на него не пялился, понял? А кто будет ябедничать, опять окажется на тараканьем меню!