Эпизод 20

Тринни опоздала. Она торопилась, очень торопилась, но опоздала. Лимузин, который она заказала (за собственные, между прочим, деньги!), отстоял в пробке хороших полчаса.

Это были отвратительные полчаса.

Во-первых, Тринни никак не могла перестать думать о том, что именно сейчас Ричард входит в зал, раскланивается с гостями, улыбается дамам, или что там они делают на своих балах? Ее собственные знания по этому вопросу ограничивались парочкой фильмов двухсотлетней давности.

Во-вторых, водитель застрявшего посреди дороги лимузина от скуки пялился в ее декольте. И в его взгляде не было ни грамма почтительности.

Мда. Дорогое платье, прическа из лучшего салона, маска, расшитая чем-то запредельным… И  первый же шофер раскусил, что никакая Трини не вип-персона.

– Красотка, тебя как звать? Я бы заказал твою копию, да сюжет позабористей.

– А я бы написала жалобу тебе на службу…

Тринни отвернулась к окну, за которым ничего интересного не происходило, лишь так же терпеливо стояли в пробке другие машины.

Если даже водитель понял, что она подделка, что уж говорить о богатых и знаменитых? Они ее разоблачат сразу, как только она переступит порог!

Тринни подъезжала к зданию в отвратительном настроении. Ей казалось, что даже швейцар, который открывал дверцу и помогал выбраться из машины, смотрел на нее снисходительно. Еще бы! Наверняка они тут отличают личные лимузины от арендованных.

Но когда она вошла в зал, все эти мысли остались где-то далеко – настолько Тринни была поражена красотой убранства, великолепием нарядов и почти ощутимым ароматом богатства и славы, который витал в воздухе.

Публика вальяжно прогуливалась между фуршетными столами, чинно беседовала, сбившись в группки. Дамы сияли белозубыми улыбками, драгоценностями и обнаженными плечами. Тринни, которая накануне переживала, не слишком ли глубоко ее декольте, окончательно успокоилась: на фоне других оно выглядела более чем скромным.

Она поискала глазами Ричарда, но не нашла. Весело будет, если он решил пропустить именно сегодняшний бал! Заболел, уехал из города – мало ли причин.

Тринни поймала на себе несколько излишне заинтересованных взглядов. Похоже, стоять посреди зала, изумленно оглядываясь, – не лучшая тактика. Нужно вести себя как все. И она смело пошла к фуршетным столам. Недоверчиво присмотрелась к миниатюрным порциям какой-то неизвестной еды, с опаской взяла кусочек, попробовала. Съедобно!

За целый день, проведенный в борьбе за красоту, Тринни не успела толком поесть и, в принципе, могла бы в одиночку опустошить весь стол. Она снова протянула руку к блюду, но застыла в нерешительности: тут принято поедать угощение? Или оно разложено в декоративных целях?

Тринни огляделась по сторонам, обнаружила двух немолодых дам,  которые с аппетитом и удовольствием воздавали должное мастерству здешних поваров, и смело подцепила второй  кусочек того же самого чего-то там. Она уже прицеливалась схватить третий, когда над ухом раздался голос, из-за которого можно было забыть о еде дней на десять так точно.

– Незнакомка на балу – это почти сказочно.

Чуть не поперхнувшись, она обернулась. Та самая улыбка… И глаза цвета спелого ореха в прорезях маски. Ричард.

– Здесь все незнакомцы, – зачарованно пробормотала  Тринни, не в силах поверить, что видит его вживую. Да еще так… так близко, что дух захватывает… – Тайный же маскарад.

– О, это тайна, которую все знают. Маскарад – исключительно дань традиции. Защитить он может только от чужаков, которые проникают сюда случайно. Завсегдатаи слишком хорошо и давно знакомы, чтобы не узнать друг друга под масками.

– Неужели чужаки все-таки проникают?

– Случается. Но очень редко, – он улыбнулся так, что не оставалось сомнений: сейчас тот самый редкий случай.

Тринни промолчала. Что-то подсказывало ей, что звать охрану и выдворять самозванку он не станет.

– Светская хроника или поиски принца?

– Что? – не поняла она.

– Вы здесь для того, чтобы найти сенсацию и поразить в самое сердце редактора крупного издания? Или чтобы сделать то же самое с сердцем кого-нибудь из глав корпораций?

– Пока не решила, присматриваюсь. Что бы вы посоветовали?

– Белые трюфели. Неприлично дорого, и здесь их отлично готовят.

Тринни подняла на него удивленный взгляд. Ричард галантно протягивал ей тарелочку с микроскопической порцией чего-то явно деликатесного. Она бы предпочла еду попроще и покрупнее, но отказываться не стала.

Сбоку раздались голоса. Тринни невольно оглянулась.  В одной из беседующих групп разговаривали куда громче, чем принято в таких местах. Да они ссорились! Из компании явно выделялся молодой человек. Высокий, статный и – насколько можно было судить, учитывая маску – весьма симпатичный…

– Вот его точно не советую, – прошептал ей на ухо Ричард. Теплое дыхание щекотно прокатилось по коже, и внутри сладко и жарко сжалось в ответ. Тринни замерла, пораженная собственной реакцией. Ей что, нравится?! – Он, конечно, потенциальный наследник крупного состояния, но постоянно злит отца своими экстравагантными выходками… Подозреваю, что родительских денег он не увидит как своих ушей.

Чижов отодвинулся, и Тринни наконец вспомнила, как жевать. Быстро проглотила едва не застрявший в  пересохшем горле деликатес и уже собралась объяснять, что она тут вовсе не в поисках жениха, но Ричард снова заговорил:

– Если вам нужен удачный брак, то идеальный претендент вот, – он едва заметно кивнул на мужчину более чем средних лет.

Белые, словно выцветшие волосы (так обычно седеют блондины), слишком строгий для маскарада костюм, хищная маска с орлиным клювом. Мужчина шел так, будто каждый шаг давался ему с трудом. Но почему-то на него хотелось смотреть, хотя ничего особенного в нем не было. Может быть, сила, без которой невозможно управлять крупной корпорацией?

– Баснословно богат и чем-то серьезно болен, –  продолжал Ричард. – При этом не женат и даже прямыми наследниками не обзавелся. Местные шакалы уже готовятся рвать корпорацию на части, но пока улыбаются и вежливо расшаркиваются.

– Почему не обзавелся детьми? – заинтригованно спросила Тринни.

Она никогда не любила сплетничать и только сейчас с удивлением обнаружила, насколько это увлекательное занятие.

– Ходят разные слухи, но они или неправдоподобны, или совсем уж неприятны, так что я воздержусь от того, чтобы их повторять.

Ну вот, на самом интересном месте!

– Но жениться-то он точно мог?

– Да. Поговаривают, что видели его с одной прекрасной юной дамой. Но официального объявления о браке пока еще не было. Так что охота открыта.

Пока они беседовали, музыка стала громче, и гости, разбившись по парам, закружились в центре огромного зала. Тринни на миг даже забыла, что рядом с ней мужчина ее мечты, которому нужно задать много важных вопросов, таким удивительным было это зрелище: кружащиеся в такт музыке пары составляли единое целое. Мужчины держали своих дам в объятиях, обменивались с ними взглядами – кокетливыми, страстными, холодно заинтересованными. Это было ужасно неприлично! И от этого было невозможно отвести взгляд.

– Хотите потанцевать?

– Нет, – быстрее, чем следовало, ответила Тринни.

Какими бы прекрасными ни выглядели пары, представить себя в кружащейся толпе она все-таки не могла. Да и вряд ли у нее получится двигаться так же легко и непринужденно.

– Почему? – с любопытством спросил Ричард.

– Я считаю это недопустимым, – Тринни поджала губы.

В конце концов, общепринятые нормы никто не отменял: пусть он думает, что она ханжа или кто там еще. Все лучше, чем признаться, что не умеешь танцевать.

– Как скажете, – огорченным он не выглядел. – Должен извиниться. Когда здесь начинаются танцы, я стараюсь уйти домой.

– И сегодня? – Тринни похолодела. Его скоропостижный отъезд никак не входил в ее планы.

– Я и так задержался. Все эти мероприятия нагоняют на меня скуку. Благодаря вам сегодняшний вечер был не таким невыносимым, как обычно, но поскольку протокол уже позволяет мне его покинуть, задерживаться здесь было бы верхом мазохизма.

Пусть какой-то там протокол и позволяет, но она не может позволить ему уйти!

– А у вас дома есть коллекция старинного оружия или раритетных вин?

– Что? – недоуменно моргнул он.

– Должно же быть что-то такое, что позволяет пригласить девушку к себе в гости и при этом соблюсти хотя бы иллюзию приличий.

Ричард удивленно молчал. Похоже, потерял дар речи. Видимо, даже в их развращенном обществе напрашиваться в гости к мужчине было не принято.

– О вас, знаете ли, болтают всякое, – сказала Тринни.

И испугалась.

Намек на то, что она считает его натуралом, был более чем прозрачным. Если на самом деле это не так, он развернется и навсегда исчезнет из ее жизни. А если так? На что, черт возьми, она только что согласилась? Да ладно бы согласилась – напросилась сама!

Пауза длилась долго. Так долго, что Тринни успела надумать хороший десяток вариантов исхода беседы. И охранники, с позором выставляющие ее вон, были самым оптимистичным.

– Нет, – сказал наконец Ричард.

Сердце Тринни упало. Провал.

– Ничего подобного у меня дома нет, – продолжил он. И улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой так сладко замирало сердце. – И если вам хочется составить мне компанию, придется довольствоваться экскурсией по кухне и осмотром достопримечательностей моего холодильника.

– Это же невероятно интересно! Я как раз с детства увлекаюсь содержимым холодильников! Есть в них что-то такое, завораживающее…

Они засмеялись вместе.  И Тринни подумала, что Лейн был не прав. Для правнуков у нее будет куда более интересный рассказ.