Эпизод 46

В первую очередь предупредить Тринни! Лейн уже собирался набрать ее номер, но рука замерла над панелью: интересно, как он будет ей это объяснять.

Ну, допустим, скажет: твоя лучшая подруга и соседка по комнате – та самая девчонка, которую ты доставала в экспериментальном интернате.

Что ответит Тринни? Правильно! С чего ты взял?

А он: да все просто – у них одинаковые родинки возле копчика.

А теперь внимание, вопрос: и как, черт возьми, Лейн, ты эти родинки обнаружил? Что на интернатской девочке, что на Ае?

Занавес.

Признаваться Тринни в том, что подглядывал за девчонками в душе и переспал с ее подругой, Лейну не хотелось. Он несколько минут покрутил в голове, как можно этого избежать. Получалось, что никак. Тринни и без того уже не слишком ему доверяет. Еще немного недомолвок и полуправды – перестанет доверять совсем.

Придется сказать как есть. Выбора не было: слишком уж в тугой узел завязалось то, что происходило тогда, и то, что происходит сейчас.

Он вдохнул, выдохнул и, словно прыгая с вышки в бассейн, нажал на кнопку вызова.

«Я сейчас не могу подойти, но если вы оставите сообщение, я обязательно его услышу когда-нибудь».

Плохо, очень плохо.

Лейн быстро собрался и направился к Тринни домой.

Сегодня выходной. Может, она спит до полудня, отключив все, что издает звуки… Очень хотелось на это надеяться.  Минут через десять он был уже возле ее подъезда, через двенадцать звонил в дверь. Открыла Ая. Лейн отшатнулся: вот уж кого он сейчас не хотел видеть.

– Ты разве не на раскопках? – вырвалось невольно.

– Вернулась час назад. Быстро все закончили, особого интереса то, что там нашли, для науки не представляет, – весело доложила Ая. И осеклась, прищурив глаза: – А кого ты надеялся здесь встретить, раз думал, что я на раскопках?

– Уж точно не ту симпатичную девочку, с которой мы с Тринни были в одном интернате, – усмехнулся Лейн. – Может быть, объяснишь?

Ая не смутилась. Не испугалась. Не выглядела разоблаченной. И не похоже было, что планирует врать и выкручиваться. Она отступила, пропуская его в квартиру.

Лейн замешкался. Заходить внутрь его что-то не тянуло. Мимолетный внутренний протест, словно предчувствие.

– Ты хочешь, чтобы я объясняла всему подъезду? – спокойно спросила она.

Он не хотел. Не хотел стоять в подъезде. Он хотел быть рядом, сжимать ее в руках, такую мягкую, такую податливую. Не выпускать. Поселиться вдвоем в каком-нибудь тихом местечке, вдали от всех. Вдали от опасных тайн, загадок и недоверия… И почему он всегда хочет невозможного?

Лейн смотрел в огромные фиалковые глаза и надеялся, что все будет нормально. Сейчас Ая рассеет его сомнения, и они вместе посмеются над его подозрительностью. Так – глаза в глаза – он перешагнул порог. Дверь за спиной щелкнула.

– Скажи, Ая, почему вы с Тринни снимаете одну квартиру? Ты выследила ее? Зачем тебе это было нужно?

Он хорошо помнил: когда экспериментальный интернат расформировали, симпатичная белокурая девчонка отправилась куда-то на другой конец света. Прощаясь с Лейном, она даже плакала. Но Тринни не дала им толком поговорить. Возникла на пороге, уперла руки в бока и заявила, что не собирается паковать вещи за себя и за него. Он тогда взял у девочки адрес, но тот таинственным образом пропал при переезде.

С Тринни они не терялись. Закончив интернат, он регулярно ее навещал, с  удивлением обнаруживая, как из угловатой бледной девчонки она превращается в настоящую красавицу. А когда пришло время ее выпускного, помог сначала с поступлением в университет, а потом с жильем и с работой. Только эту последнюю квартиру Тринни нашла без его помощи, потому что «…встретила чудо какую милую девушку, и, представляешь, ей тоже дорого снимать одной!»

– Делать мне больше нечего, следить за ней. Столкнулись случайно у нее в юрконсультации, разговорились. Тринни… – Ая усмехнулась. – Я это имя долго еще вспоминала. А уж когда она сказала, что у нее есть лучший друг Лейн, сомнения пропали.

– И зачем было снимать вместе квартиру?

– Как зачем? Из-за тебя.

Лейн недоуменно моргнул.

– Чему ты удивляешься? Ты мне нравился еще в интернате. И не переставал нравиться. Но Тринни вцепилась в тебя, как пиявка. Уж что-что, а хватка у нее мертвая. Да и ты нянчился с ней, ничего и никого больше вокруг не видел.

«Видел», – хотел сказать Лейн, но не стал.

– А тут по разговорам Тринни я поняла, что ты ее уже не слишком интересуешь, понадеялась, что и она тебя тоже. И теперь вы просто друзья.

– И поэтому нужно было жить с ней вместе?

– Само собой получилось. Заговорили о квартирах, о том, что дорого. Тринни сказала, что нашла хорошую, но одна не потянет. Я вызвалась посмотреть, просто чтобы не терять Тринни из виду. Надеялась, что получится как-то ненавязчиво расспросить о тебе, взять твои координаты… А потом оказалось, что квартира действительно чудо, а Тринни – не маленькое чудовище, а нормальная девчонка. Я решила, почему бы и нет.

– Только поэтому?

– Нет, конечно. Я не сомневалась, что рано или поздно тебе надоест бегать за Тринни, и ты наконец созреешь, чтобы обратить внимание на кого-то другого. Я просто хотела в этот момент оказаться рядом.

Она улыбнулась так обезоруживающе, что Лейн даже не нашелся, что сказать. В рассказе Аи не было ничего настораживающего или подозрительного. Никаких мелких нестыковок и неувязок. Наоборот, все выглядело логично и стройно.

– Ты изменила внешность.

– Не изменила, а улучшила. Все девушки это делают. Можно подумать, твоя Тринни нос не выравнивала.

Лейн промолчал. Он уже был готов поверить ей, попросить прощения, прижать к себе и уже привычно раствориться в фиалковых глазах. Но вдруг вспомнил еще кое-что.

– Хорошо, у меня есть к тебе еще один вопрос. Я очень хочу получить на него ответ. Только сначала пойдем туда, где лежат все чипы Тринни.

Ая кивнула все с той же улыбкой, но что-то неуловимое промелькнуло в ее взгляде. И если бы Лейн разбирался в людях так же хорошо, как и в программах, никуда бы он с нею не ходил.