Глава 6

Павел

Я просыпаюсь оттого, что затекло плечо и не сразу вспоминаю вчерашнее. Кто-то тёплый лежит на груди. Мои губы растягиваются в улыбке: ночью я впервые в жизни женился, хотя и в шутку.  Конечно, некрасиво так было поступать, не спросив невесту, но нашла коса на камень.

Протягиваю к Лилиан руку, но потом решаю не будить её. Ко всем своим вольностям, опять же, не поставив в известность мою строптивую мадемуазель, я вывел яхту в океан и, после трёх часов хода, пришвартовался к небольшому острову. Так что разговор с Лилиан предстоит не из лёгких. Пожалуй, она многого не вспомнит, и чувство неловкости собьёт с нее спесь.

Вчера напоил я нормально девоньку брачным эликсиром, выпросив у парня полную чашу. Осторожно вытаскиваю руку из-под головы Лилиан, ложусь набок и любуюсь ею. Вывод напрашивается один: я ни о чём не жалею. Узнать её фамилию у французов оказалось проблематично, и у меня закралось подозрение, что Лилиан приплыла сюда по фальшивым документам. Администратор выдал сходу её данные. Лилиан Кроули. Что-то знакомое. Может она тоже медийная личность? В Лос-Анджелесе села на борт, если мне не изменяет память. Пойду-ка я, пока моя новобрачная приходит в себя, отведу яхту от острова и пороюсь в интернете. Может, Лилиан выкладывает свои сказочки в соцсетях. Тихо, чтобы не побеспокоить её сон, я оставляю на тумбочке стакан с минеральной водой и долькой лимона и ухожу в другую каюту.

    Меня прошибает холодный пот, несмотря на палящее солнце, заглядывающее в рубку. Отпиваю коньяк прямо из бутылки и вот уже второй раз перечитываю статью, найденную сходу в интернете. Я думал, что раздобытая у администратора гостиницы фамилия псевдоним Лилиан. Причем совсем недавно я краем уха слышал о жуткой истории с Седриком Кроули, но не знал подробностей. Последние два месяца я готовился к рабочему проекту и, честно говоря, не интересовался светскими новостями. Сдобренная фотографиями информация, вводит в замешательство:

«Лили Кроули, русская писательница женских романов, вдова американского актера Седрика Кроули вот уже пару месяцев скрывается от поклонников мужа и журналистов. Напомним, что она и раньше неохотно показывалась на светских раутах. Сам Седрик тоже не афишировал свой скоропалительный брак, чаще появляясь на публике с партнершами по фильму. Но недавно вездесущие папарацци выложили на него горячий любовный компромат, и Лилиан, собрав вещи в тот же день, сбежала из дома. Седрик старался вернуть её, но супружеские измены, по словам писательницы, оказались для неё неприемлемы. Актёр устроил охоту на неё, Лилиан же неделю удавалось скрываться у их общих знакомых. Проведав её очередной адрес, Седрик сел пьяным за руль и отправился выяснять отношения. Он избил Лилиан, но ей снова удалось ускользнуть от него. В тот же день, преследуя жену, актёр выехал на встречную полосу и не сумел разминуться с грузовиком. По иронии судьбы, на борту его красовалась реклама «Рояли для свадебных салонов». Автомобиль Седрика снёс ограждение и рухнул в реку. После похорон мужа, Лилиан дала всего лишь одно интервью, в котором призналась, что никогда не свяжет больше свою жизнь с актёром. Да и вообще, хоть чуть-чуть связанный с этим ремеслом человек может даже не пытаться к ней приблизиться больше чем на милю. В последнее время писательница скрывается, и никто сейчас точно не может сказать, где она находится».

    На стене рубки висит фотография, где я стою в обнимку с коллегами по фильму на каннском фестивале. В тот день мы получили за нашу картину Гран-при. Побарабанив пальцами, я снимаю со стены злосчастный портрет и прячу в каюте в ящик стола. Трагедия разыгралась всего два месяца назад, и, кроме боли, моя правда ничего не доставит Лилиан. Ещё и дел я наворотил за вчерашний день! Но другого варианта выстраивать отношения нет, тут уж придется действовать по методу клин клином. Но как, скажите на милость, ей признаться? Я берёг козырь в рукаве, а оказалось, что это двойка пик. Я снимаюсь с якоря и отплываю от берега.

* * *

Лилиан

Я лежу с закрытыми глазами, вспоминая как вчера рассталась с Павлом. Танцы, костёр, беснующиеся обнажённые дикари, ядрёное зелье, шаман, а дальше полный провал. Голова кружится, а пить хочется страшно.  По ощущениям даже подушка совсем другая. Я прислушиваюсь к тишине и приоткрываю веки. Так, докатилась! Верх легкомыслия напиться и очнуться на яхте у мужчины, которого вчера впервые видела в жизни. Хорошо не в постели шамана. Застонав, я поворачиваюсь на бок и замечаю на тумбочке стакан воды с подтаявшим льдом и лимоном. Жадно выпиваю до капельки минералку и заглядываю под одеяло. Помимо белья, на мне длинная футболка Павла. Хм, деликатно с его стороны, зачёт. Сажусь, обняв колени: покачивает то ли меня; то ли яхту; прислушавшись, слышу гул мотора. Похоже, наглец и правда меня решил похитить. Вот скот! Его вообще интересует мнение женщины, которая ему даже не сказала «да». Покачиваясь, дохожу до маленькой узкой дверцы. Интуиция не обманывает и приводит в гальюн, где, к пущей радости, обнаруживается и душевая кабина. Я включаю воду и, выдавив на ладонь зеленый гель с ароматом лайма, вспениваю его и наношу на тело. Яхту резко накреняет, и я больно ударяюсь о стену плечом. Неужели мы, правда, плывем?

    Возвращаюсь в каюту и замираю, прижавшись стене. На тумбочке дымится кофе в пузатой чашке и на блюдце лежит круассан, судя по аромату, с сырной корочкой. Павел, в синих с белой полоской шортах вскакивает из кресла, подходит ко мне и стягивает с моей головы полотенце. Влажные волосы рассыпаются по плечам, и я вцепляюсь в футболку, испугавшись, что он и её сейчас отберёт. Выстиранное белье мокрым комком падает из моих рук на пол.

– Доброе утро, русалочка, – сегодня голос у Павла с хрипотцой. Он касается губами моей щеки. От него разит спиртным, и я инстинктивно ещё больше сжимаюсь внутри себя. – Я принёс тебе завтрак. Как ты?

– Доброе утро. За завтрак спасибо, но совсем нет аппетита. Чувствую себя так, словно меня переехал состав.  Но спешу задать тебе несколько вопросов, – я толкаю его кулаками в грудь.

    Павел отступает, я поднимаю и вешаю бельё на стул. Забираюсь под одеяло и осторожно поглядываю на Павла. В его карих глазах нечто похожее на сочувствие. Этого ещё не хватало! Но в очередной раз призывать к соитию он меня пока тоже, к счастью, не собирается. Наверное, у самого голова, как медный чан. Постараюсь добавить дружелюбности во взгляд.

– Слушаю тебя, моя прелесть, – Павел садится рядом со мной на постель. – Что тебя беспокоит? Расскажи мне.

– Это ужасно, но я не помню ничего, из того, что произошло вчера, – мне неловко до безобразия. – Поэтому просто расскажи, как я оказалась у тебя в постели, и… было ли что-нибудь между нами?

Павел берёт чашку с кофе и подносит к моим губам.

– Сначала тебе нужно немного перекусить, ну, будь хорошей девочкой.

Я делаю глоток.

– Небеса! Я уже совсем забыла вкус старой доброй арабики.

Павел отламывает маленький кусочек круассана и кладёт мне в рот.

– Мне нравится заботиться о тебе. Пожалуй, буду всегда кормить тебя сам.

– Слушай, – вскипаю я, как перекись на ране. – Хватит вести себя так, будто мы женаты!

Павел смеётся и салфеткой вытирает крошку с моих губ. Я бью его по руке. Он хмурится и возвращается в кресло.

– То есть всё заново, – хватается он за голову. – День сурка! Почему ты ведешь себя так, словно мы незнакомы?

– Потому что мы незнакомы! Понятия не имею кто ты, – кричу я, и на этом силы заканчиваются. Голова утопает в подушках, а голос предательски дрожит: – Но что делало моё тело вчера, пока душа была в отключке, уверена, известно только тебе.

– Похоже, я рано расслабился, – Павел, поджав губы, сцепляет пальцы.

– Верное замечание.

– Лил, у меня есть две новости. Хорошие они или плохие – решать тебе, – он отводит взгляд.

– Продолжай, – в голове оркестр грянул тревожную дробь, виски сдавила острая боль.

– Между нами сегодня ночью ничего не было, – Павел явно тянет время. – Мы просто приехали на яхту, я тебе помог переодеться и уложил спать.

– Вообще не помню, но новость, и правда, хорошая. Какая вторая?

– Видишь ли, дело в том, что мы вчера поженились, – он с вызовом смотрит на меня. – И я не хотел, чтобы ты пропустила не только свадьбу, но и первую брачную ночь.

– Что мы вчера сделали? – мне на грудь точно каменную плиту кинули. – У тебя что-то с дикцией или у меня проблемы со слухом?

– С дикцией у меня всё в порядке, и у тебя со слухом, по всей видимости, тоже, – Павел закидывает ногу на ногу и улыбается. – Ты жена, а я – муж, отныне и навеки.  Документ, скреплённый нашими подписями и кровью, лежит у меня в кабинете. Ты сказала вчера «да».

Я смотрю на левое запястье, на котором красуется плетёный кожаный браслет и пощипывает ещё свежая ранка.

– Это обручальный браслет, – Павел показывает на своей руке точно такой же.

– Бред! – я откидываю одеяло и встаю. – Проводи меня в гостиницу. Мне не нравятся такие игры.

– Но это не игра, – Павел тоже поднимается и берёт меня за плечи. – Мы уже в открытом океане.

В голове начинает проясняться. Вот я балда! Даже не догадалась посмотреть в иллюминатор! Павел не иначе, как считывает мои мысли и подводит меня к окну. Далеко вперёд простирается безбрежная водная гладь.

– Смотри-ка, дельфины! – Павел указывает пальцем в направлении показавшихся над водой трёх чёрных силуэтов.

Но меня сейчас не тронули и не удивили бы даже амурские тигры, проплывай они за бортом.

– Кажется начинаю что-то понимать, – поворачиваюсь я к Павлу. – Ты ненормальный? Понимаешь, что я подам на тебя в суд?

– Судья на корабле только один. Моя яхта – мои правила. На что жалуетесь, прекрасная леди?

Мне хочется стереть довольную улыбку с его лица, но сейчас хватило бы сил сделать шаг до кровати.

– Но ведь мы однажды вернёмся?

– Я не понимаю, чем ты недовольна?

– Всем! И в первую очередь этим! – я тыкаю ему в нос руку с браслетом, но он перехватывает её и касается губами моего запястья. – Ты говорил на судне есть телефон, отведи меня в рубку или где там у тебя центр связи, я хочу позвонить.

– В жизни не встречал более вздорной особы. В общем так, не хочешь быть женой, будешь моей пленницей.

– Дурдом какой-то! – слёзы наворачиваются. Возвращаюсь в постель и утыкаюсь носом в подушку. Павел берёт меня за плечо.

– Дорогая, я надеюсь ты от счастья плачешь?

– Зачем ты так поступаешь со мной? – вскидываюсь я на него. – Ты ведь совсем меня не знаешь, кто я, откуда. Мы вчера виделись в первый раз в жизни.

– Так давай наконец познакомимся, – Павел переворачивает меня как черепаху и наваливается сверху. – Знаешь, дорогая, в жизни всё решает мужчина. Я на тебя запал, и мне всё равно что ты и кто ты. А все твои сомнения от лукавого. Не сопротивляйся сама себе. Я тебе нравлюсь. И не отрицай. Для начала этого вполне достаточно. Итак, я хочу услышать наконец-то «да».

– Я даже не знаю, кто ты, – шепчу я, прогоняя рвотные позывы.

– Какая разница? – тоже шёпотом спрашивает Павел. – Так значит «да»?

– Похоже, от моего решения уже ничего не изменится. И меня сейчас вырвет!

Павел скатывается с меня, и я бегу в туалет, где меня выворачивает наизнанку. Умыв лицо и почистив второй раз за утро зубы пальцем, вымазанным в мятной пасте, я возвращаюсь в постель. Ложусь спиной к Павлу и закрываю глаза.

Павел просовывает руку мне под голову.

– Мир?

– Хочу спать, – веки слипаются, несмотря на выпитый крепкий кофе.

– Ложись ко мне на плечо.

– Пошел ты! И не вздумай ещё что-нибудь натворить, – бормочу я и бедрами ощущаю, как его член крепчает и прижимается ко мне.

* * *

Павел

Я лежу, боясь пошелохнуться, чтобы только не побеспокоить и не спугнуть сон Лилиан. Она поворачивается, шепчет что-то неразборчиво, кладет голову мне на грудь и забирается рукой под майку, делая это непроизвольно, во сне, но так нежно и обезоруживающе, что я чуть не вою от удовольствия. Всегда отправлял своих подружек ночевать домой, или в другую комнату, а сейчас готов стать для этой женщины подушкой, одеялом, да чем угодно. Лилиан вздрагивает во сне. Я прислушиваюсь к её дыханию и кладу руку туда, где чувствуется сердцебиение.

– Какая девочка! – внутри пламенным цветком распускается нежность. – Моя от нахмуренного лба до кончиков пальцев и никуда я тебя не отпущу.

Ее грудь с трудом умещается в моей ладони, я поглаживаю ее, мысленно покрывая поцелуями. Лилиан шевелится во сне, и мои пальцы замирают по стойке смирно. Когда же эта чертовка скажет «да»? Нарастающее желание заставляет меня покинуть постель, чтобы избежать искушения разбудить Лилиан и нарваться на очередные дебаты. Причина её двоякого отношения к моей персоне ясна как день, после прочитанного в интернете. Интуиция её не обманула. Но ничто так не сближает, как солнце, воздух, вода и ограниченное пространство. С трудом отрываюсь от созерцания женской красоты, укрываю Лилиан одеялом и поднимаюсь проверить курс и отдохнуть в тени. Сладкая дремота окутывает разум.

Я возвращаюсь после съёмочного дня домой, и Лилиан встречает меня в белом кружеве белья. Тонкие руки обвивают мою шею, я усаживаю красавицу себе на бедра и прижимаю к стене. Ее губы жадно ищут мои…

– Павел!

Непохоже на сон. Щурюсь на солнце. Женщина грез, настроенная явно не на романтический лад, стоит подбоченившись. Ммм… Юбка просвечивает и не дает сосредоточиться.

– Павел, – Лилиан пинает меня носком туфли в бок. – Нам нужно серьёзно поговорить.

– Я готов, дорогая.

– Ты что, делаешь мне предложение? – тон Лилиан не предвещает ничего хорошего.

    Сажусь, тру глаза и приглашаю её жестом занять место рядом, но она остается стоять. Что и говорить, вопрос застает меня врасплох. О браке с ней по возвращении в Россию я не задумывался, я просто до безумия хочу эту женщину покорить ее, любить и баловать, но жениться по-настоящему…

Смотрю на Лилиан, и во взгляде её вижу такую боль, что ощущаю себя последним мерзавцем на свете.

– Наверное, это глупо, – прерывает она мои размышления на столь минорной ноте. – Ты замечательный человек, я уверена в этом, но вынуждена сразу отказать, если это так.

    Стон вырывается из моей груди. Я ещё даже не решил, хочу ли я жениться на ней, а Лилиан уже отказывает. Опять отказывает. Вскакиваю и хватаю мерзавку в охапку.

– Ну, знаешь, моя дорогая, хватит! Ещё немного и у меня разовьётся комплекс неполноценности! – желание вышвырнуть ее за борт поплескаться в холодной воде бурлит во мне адовым котлом. – Ты меня не обманешь, я тебе симпатичен и более чем. Что тебя останавливает?

– Понимаешь, – похоже, Лилиан испугалась моей горячности. – Дело не в тебе, а во мне. Я не имею права на любовь, по моей вине человек погиб… Я не хочу больше…

    Но душой уже управляет гнев, и желание вышибить из Лилиан сомнения, терзания, смятения единственным известным мне путем вытесняет все доброе и светлое из меня. Я подсечкой укладываю ее на палубу и рыча как тигр, стаскиваю с гибкого, извивающегося подо мной тела юбку. Дёргаю блузку на груди, и тонкая ткань трещит по швам. Я хватаю тонкие запястья и запрокидываю наверх. Впиваюсь в дрожащие губы, столь желанный и единственно доступный источник наслаждения в этот миг. Лилиан перестает сопротивляться, и раунд остается за мной. Мы оба тяжело дышим, когда я заставляю себя оторваться от нее, чтобы не отодрать прямо на палубе.

– Почему люди не летают? Вспорхнула бы и умчалась прочь. У бабочки больше возможностей чем у меня. Где справедливость?

– Я не ограничиваю тебя ни в чём. Кроме свободы.

– Ты всегда берёшь то, что тебе хочется, силой? – голос Лилиан дрожит.

– Прости, – как бы затащить её в каюту и довести начатое до логической развязки. – Не сдержался.  Не знаю, что со мной происходит.  Я уже устал доказывать тебе что-то на словах.

   Я не выпускаю Лилиан из объятий, словно испугавшись, что она и правда упорхнёт, подобно мотыльку, случайно попавшему в мои ладони.

– Признайся. Тебе хорошо со мной?

– Ты сейчас издеваешься? – похоже, моя «бабочка» приходит в себя. Момент упущен.

– Нет, – я решаю ещё позлить её. – Это ты надо мной издеваешься уже второй день. А я пытаюсь выбить из тебя дурь, и объяснить, наконец, что женщина создана для любви и должна говорить «да», когда мужчина расстёгивает ширинку. Сейчас я тебя отпущу, только обещай вести себя смирно.

    Лилиан молчит.

– Я не услышал ответа.

– Нет.

– Да, – я поднимаюсь и протягиваю ей руку, чтобы помочь встать и в следующее мгновение оказываюсь лежащим на животе, уткнувшись лбом в палубу. Лилиан дикой кошкой прыгает мне на спину, ещё и умудряется завернуть мне до боли руку.

– Нет, – шепчет она, наклонившись к моему уху. – И, если ты ещё хоть раз прикоснёшься ко мне без спроса, я дам сдачи.

Не знаю почему, но я не сержусь на нее, хотя треснулся будь здоров.

    Лилиан встает, как ни в чём не бывало и сдирает с себя разорванную одежду. Я, сижу потирая лоб, и меня разбирает смех. Она швыряет в меня то, что осталось от ее наряда, и голышом уходит в каюту.

– Я люблю тебя, – вырывается у меня.

Вот я и сказал это. Сколько раз в кино с придыханием произносил заветную для всех женщин фразу героиням, которых исполняли мои великолепные партнёрши, но в жизни такими словами не бросался. «Люблю? Люблю! – пульсирует в голове. Какая же это сладкая мука на самом деле! Маленькая плутовка! Там, где я менее всего ожидал влюбиться, ты ворвалась ураганом в мою жизнь». Встаю с ног на руки и прохожусь по палубе, не без труда удерживая равновесие. Вчерашняя пьянка не прошла бесследно. Принимаю нормальное положение, приглаживаю волосы и отправляюсь с покаянием к той, что уложила меня на лопатки и в прямом и переносном смысле.

Лилиан полулежит на софе в каюте, где мы впервые поцеловались. Моя белая рубашка подчеркивает её хрупкость и позволяет любоваться смуглыми ногами до узких бедер. Отбросив скромность, Лилиан выудила из моего шкафа рубашку без спроса. Я прислоняюсь к дверному косяку.

– Ты необыкновенно хороша.

– А ты гадина и сволочь, – улыбается в ответ Лилиан, но только одними губами. В глазах застыла настороженность.

– Поговорим?

– Давай попробуем.

– Кушать хочешь?

    Пожимает плечами.

– Я сейчас.

    Через десять минут мы сидим за столом. Хорошее красное вино, хамон, сыр и зелень способствовали перемирию.

– Мне показалось, ты хотела что-то рассказать о себе.