Глава 15

Прошла пара недель после визита к Лене бывшей свекрови, но девушка, сколько ни думала, всё никак не могла взять в толк, что вообще произошло тогда с её чопорной свекровью. – Что этой грымзе здесь понадобилось! Припёрлась без приглашения! Тебе вообще не нужно было её впускать! – ворчала Ирина, приехавшая к сестре на выходные и выслушавшая рассказ Лены о странном визите. – Вот не справедлива ты к ней, – рассмеялась в ответ Лена, – Она была сама любезность, прямо в подружки ко мне лезла, что есть сил. Пирожные даже принесла! – Странно всё это, и я ей не доверяю. Не добрые у неё намерения, что бы она там не задумала! Сынка своего непутёвого опять тебе спихнуть хочет! Сама же сказала – у неё там любовь новая, а Мишка ей только мешает. Вот и решила тебе его обратно приправить! Вообще конечно, это, наверное, не очень хорошо, так говорить, но мамаша-то из неё вообще так себе. Она Мишку маленького спихнула на своих родителей, а потом он женился. Она ему и матерью-то никогда не была, по сути. Говорят же – детей воспитывают своим примером. Вот она и «воспитала»! Сама всю жизнь непонятно чем занималась – ни в чём не состоялась, ни в семье, ни в профессии, ни в материнстве. Мишка в мать – тоже хочет, чтобы мир вокруг него вертелся! – Я не понимаю, почему он с ними-то живет до сих пор, – пожала плечами Лена, – У него зарплата хорошая, вполне может себе позволить аренду… И еще у них бабушкина квартира в аренду сдаётся, можно же её сыну предоставить. Ну, хотя теперь это вообще меня не касается. Пусть живут, как знают. – А она заметила, что ты в положении? – Ирину осенила та же мысль, что раньше посетила и саму Лену, – Может потому она так переменилась? – Да, я тоже про это думала, – кивнула Лена, – Но Элла Романовна не очень похожа на женщину, с нетерпением ожидающую появления внуков… Она скорее бы огорчилась, узнав об этом, чем радостно налаживать со мной контакт. Тем более, что мы с Мишей уже в разводе. И мой ребенок не будет к ним иметь никакого отношения. – А ты знаешь, что есть закон про «триста дней»? По нему отцом ребенка, родившегося в течение трёхсот дней после развода, можно признать ребёнком бывшего мужа. – Ох, еще вот этого мне не хватало, – передёрнула плечами Лена, – Судиться с ним из-за ребёнка! Ты знаешь, я вот только недавно ощутила такую свободу! Пришла с работы, нажарила себе картошки! С салом! И без всякого угрызения совести наелась! Не выслушивая длиннющей лекции о вреде жареного, крахмала, животных жиров, в частности, и сытного ужина в принципе! А если лень готовить, то могу просто отварить пару сосисок. И никаких тебе диетических тофу, соевого молока и такого прочего – можно не тащить пакеты с продуктами, а просто прийти налегке. И что, ты предлагаешь записать моего малыша на Мишку, чтобы он потом таскался сюда по решению того же суда? Чтобы повидать малыша и указать мне, что я не тем его кормлю, и вообще неправильно живу? Нет уж, спасибо! – Лен, ну всё равно, Мишка отец ребенка! Ты не думай, я и сама вижу, что тебе без него гораздо лучше живётся, просто по закону его признают отцом… Да и он сам это узнает рано или поздно. И тебе придётся с ним объясниться. Хочу, чтобы ты была готова. – Да, придется. Только я его просто пошлю на три русских буковки, и никакой суд не признает за ним право сюда являться. – Если честно, я вообще сомневаюсь в его желании участвовать в жизни ребенка. По-моему, предложи ему – и он сам радостно откажется, только чтобы не платить алименты! Ему самому нянька нужна, куда ему еще дети – о них ведь нужно заботиться! Сёстры переглянулись и рассмеялись. Ирина приехала на два выходных, и сегодня они ждали в гости Вадима. По этому случаю затеяли яблочный «Цветаевский пирог» и теперь хлопотали в кухне. Вадим нравился Ирине, и Лена видела, что молодой человек так же не сводит глаз с её младшей сестрёнки. Они часто встречались, иногда выбирались куда-нибудь втроём, но сегодня он был впервые приглашён в дом. Точно в назначенное время Вадим стоял у двери с двумя небольшими букетами ромашек и тортом в руках. В прихожей его встретила улыбающаяся Ирина и обалденный запах яблочного пирога. Родители Вадима жили в небольшом посёлке под Великим Новгородом, сам он проживал в общежитии своего института, и домашней кухней был не избалован, поэтому сразу же сообщил хозяйкам, что от такого аромата может запросто частично потерять сознание! Вскоре хозяйки и гость сидели возле накрытого в гостиной столика, за ужином и разговорами. – У вас в семье кто-то серьёзно увлекается живописью? – спросил Вадим, указывая на картины на стенах. – Да, тётушка наша, Клавдия Николаевна, увлекалась. А это нам от неё в наследство досталось, – пояснила Лена, – В кладовке много еще картин, я упаковала. Всё на стенах ведь не разместишь. Вот будет время, займусь ими. Выясню их ценность, что-то можно в музей подарить. Ведь это лучше, чем в кладовке они будут пылиться. – Я думаю, это правильное решение – пусть люди их увидят, чем они будут тускнеть от времени. Ведь нужны и условия хранения, и реставрация, – поддержала Ирина сестру. За разговорами приятно теплился вечер, Лене было радостно наблюдать, с какой нежностью смотрит Вадим на Ирину, как она улыбается ему. От приятных мыслей её отвлёк телефонный звонок. Она взяла аппарат и ушла в кухню, чтобы не мешать никому разговором. Номер был незнакомым и Лена ответила на звонок: – Леночка, добрый вечер! Это Элла… Как твои дела? – Добрый вечер, Элла…, – Лена хотела было добавить отчество, но вспомнила просьбу бывшей свекрови, – У меня всё отлично, спасибо. Лена подумала, что Элла звонит ей, чтобы вновь обсудить приглашение вместе поехать за город на выходные, и лихорадочно начала соображать, как бы повежливее отказаться. Но Элла, как оказалось, звонила вовсе не по этому поводу. – Ты знаешь, я тут немного приболела, – пожаловалась Элла, – Немного грустно стало, Женя часто занят, мне одиноко… Хочется порисовать что-то… Слушай, я у тебя видела прекрасный зимний пейзаж. Так вот, не могла бы ты на время одолжить его мне – я хотела бы попробовать создать нечто подобное. Техника там интересная… Мне его только на время, буквально на пару недель, а потом я тебе его верну в целости. Какие-то нехорошие смутные подозрения закрались в душу Лены – а уж не было ли поведение Эллы, так изменившееся в прошлый её визит, связано с какой-то из картин, висевших на стенах Лениной гостиной… – Вы знаете, я бы с удовольствием, только это мамины картины – тётушка по завещанию передала их моей маме, – соврала Лена, – Я у неё спрошу, и вам перезвоню, хорошо? – Хорошо, договорились. А ты когда у мамы спросишь? Мне тоже нужно договориться с Женей, чтобы он заехал к тебе – я сама не могу, с температурой дома лежу. – Пока не могу сказать, мама на работе допоздна, как только у неё будет выходной, я с ней поговорю. Закончив странный разговор, в котором Лену насторожило всё – и тема, и поспешность, с которой хотела получить картину Элла, и какие-то напряжённые нотки в её голосе… – Что, Миша звонил? – спросила Ирина, увидев, с каким лицом сестра вышла из кухни. – Нет, мама его звонила. И кажется, я поняла, почему она так переменила своё ко мне отношение в прошлую нашу встречу. – Вот же семейка! Ну, и что ей нужно было сегодня? – Она попросила картину, из этих, – Лена рукою указала на стену, – Просит дать на время. Хочет написать нечто подобное… Но что-то мне не по себе от её тона, какая-то она… одержимая. – А о какой конкретно картине шла речь? – спросил внимательно слушающий их диалог Вадим, – Меня тут тоже одна очень заинтересовала. Думаю, ваша родственница говорила вот про эту, верно? Вадим указала на небольшое полотно в скромной раме. На картине был изображён прекрасный зимний пейзаж, и Лена любила эту картину – одной из первых именно её она отобрала на почётное место, ближе к окну. – Да. Она про неё говорила, – удивилась Лена, – А как ты догадался? – Ну, я, конечно, далеко не эксперт. И не могу точно сказать, так это или нет. Но это очень похоже на картину Шульце. Мы в художественной школе его изучали, мой учитель был в восторге от его творчества. Иван Фёдорович, если не ошибаюсь – имя и отчество художника. И если это подлинник, то он стоит довольно недёшево… Поэтому, девчонки, я не знаю, в каких вы отношениях с женщиной, обратившейся к вам с этой просьбой, но я бы не спешил отдавать это полотно кому-либо. Пока не узнал бы точно, что это за картина, и какова её ценность. Вадим посмотрел на Лену и сказал: – Я считаю, что тебе не нужно никому отдавать картину. Я знаю одного человека, он приезжал к нам в студию, когда я в художке еще учился. Попробую ему позвонить, может быть он сможет посоветовать специалиста, который придёт к вам и осмотрит полотно. Лена и Ирина переглянулись между собой, а после все трое не сговариваясь поднялись и подошли к украшавшему стену гостиной пейзажу, вглядываясь в его детали, и будто пытаясь получить ответ на свои вопросы.