Глава 24

Вечером Мишино настроение было приподнятым – он помыл и заправил машину, купил игрушку для малыша, которую ему посоветовала симпатичная девушка – продавец в магазине игрушек. Оказалось, это так приятно – представляться отцом новорожденного… Девушка-продавец с плохо скрываемым восхищением смотрела на то, как «новоявленный папаша» выбирает игрушку для малыша, читает этикетки, волнуясь, нет ли в игрушке вредных веществ. Когда он вернулся домой и в предвкушении завтрашней поездки улёгся на диван, он мечтал, что завтрашний день чудесным образом всё исправит в его жизни, вернёт в неё радость и надежду на хорошее будущее. Он уже почти задремал, когда негромкий, но настойчивый стук в дверь прервал его сладкие грёзы. Чертыхнувшись, он надел футболку и трико, и отправился открывать дверь. Изрядно удивившись, Миша увидел на пороге хмурого Валеру, который негромко произнёс: – Привет, Мих! Слушай, пошли ко мне, поднимись на пару минут, разговор есть. Миша удивился еще больше, ведь последнее время они старались не общаться, при встрече не здоровались и отворачивали лица, успешно отыгрывая роль повздоривших соседей. Но отказаться не смог, как бы ни хотелось – общее тайное дело связало их крепкой нитью. Закрыв дверь и спрятав ключи в карман трико, Миша молча поднимался по лестнице следом за Валерой. Не успел он перешагнуть порог обшарпанной и давно не видевшей генеральной уборки Валериной квартиры, как с ног его сбил крепкий и неожиданный удар в челюсть. – Ты, гaдёныш, решил, что мы лoхи какие-нибудь? – прошипел Валера и снова двинул кулаком поднявшегося гостя. Удар пришёлся в нос, который противно хрустнул, и горячая кровь залила Мише и подбородок, и футболку. Прижав ладонь к носу, Миша всхлипнул: – Валер, ты чего? Я ничего не делал! Что случилось то?! Миша увидел, что возле кухонного стола сидят два мужика и насмешливо смотрят на него, прищуриваясь и попивая чай из старых Валериных бокалов. – Ты что, сyкин сын, подделку нам всyчить решил? – Валера замахнулся было для нового удара, но один из сидящих в кухне жестом остановил его. Миша прижал край футболки к носу, от боли из глаз лились слёзы, лицо заплывало от ударов соседа. Он посмотрел на сидящего в кухне человека, остановившего избивающего его Валеру, а тот спросил, не глядя на самого Мишу: – Скажи-ка, Мишаня, а ты сам-то знал, что картина эта не настоящая? – Н..нет, мне сказали, что это Ш..Ш.. как его там, не помню… – Шульце, – спокойно напомнил незнакомец, – А кто тебе сказал такое? – Мать сказала, она художник, – шмыгнув разбитым носом, ответил Михаил. – Мать? – насмешливо переспросил незнакомец и глянул на Валеру, но тот лишь отвёл глаза. – Да что я сделал то? За что он меня? – немного осмелев, спросил Миша и кивнул на соседа. – Ну, как это за что? – негромко рассмеялся тот, – Он же нам теперь денег должен, из-за тебя. А получается так, что ты должен ему, он должен нам… Чего делать будешь, а, Миха? – Я…я не знаю… у меня нет денег… я на работе и так должен, много… –Ну вот, теперь ты еще и нам должен. Мы же из-за тебя как идиоты, картинку твою потащили к важному человеку, денег за неё просить! Так что, думай, Михаил, как с нами рассчитываться станешь. Мы не звери, конечно, дадим тебе времени пару недель. В пятницу я приду сюда, к Валере. И буду ждать тебя с деньгами, – тут незнакомец назвал сумму, от которой Мише ещё больше поплохело. Незнакомец и его спутник встали, Валера уважительно проводил их до двери. Обернувшись, незнакомец еще раз посмотрел на Мишу, только в этот раз лицо его было больше похоже на хищный волчий оскал, глаза глянули с такой звериной злобой, что Миша позабыл, как дышать! – Ты же понимаешь, дорогой, что бежать и прятаться бесполезно? Понимаешь, что если мы тебя найдем, то после нас уже никто от тебя и ногтя не найдет. Ну вот, и хорошо! – удовлетворённо кивнул незнакомец, увидев посиневшее от страха Мишино лицо, и вышел за дверь в сопровождении своего молчаливого спутника. Мёртвая тишина повисла в квартире. Валера вздохнул, и уселся на старый Мишин табурет, который он когда-то вынес к мусорным бакам, а Валера забрал и починил. Миша молча направился в ванную и стал умывать лицо холодной водой, пытаясь остановить кровь из разбитого носа. Голова трещала от боли, челюсть болела, и Миша ощупал зубы – кажется, все на месте… – Миш, ты меня прости, что я тебе врeзал, – сказал появившийся в двери Валера, – Только, если бы не я, то тебе бы больше попало. Я-то старался не сильно. – Угу, спасибо! – буркнул Миша и ощупал нос. – Что, думаешь, вру? Этот, второй, одним ударом может человеку череп проломить… – Ладно, дай мне, что ли, полотенце, – сказал Миша соседу, – И рассказывай, что произошло то вообще? – Что, сам не понял что ли! – буркнул Валера и полез в холодильник за початой бутылкой. – Провернули всё дело, всё прошло нормально. Бывшей твоей жонки дома не было, картины взяли, какие были. Вот считай, что мы тем, кто картины брал – им должны. А потом я пошёл вот к этому, – Валера кивнул на табурет, где еще недавно сидел гость, – Чтобы картины помог продать, он за это процент себе берёт. А сегодня он пришёл, и сказал, что картины все – тyфта, ничего не стоят. А процент свой он всё одно с нас возьмет! – Так сколько всего мы должны? – спросил Миша, прикладывая к голове мокрое полотенце. Валера назвал сумму, и оба замолчали, уставившись на налитые Валерой до краёв рюмки. Сумма была внушительной. Миша понимал, что у его товарища вряд ли найдётся хоть бы и пять тысяч. – А что будет, если мы не отдадим? – без особой надежды услышать что-то ободряющее, спросил Миша. – Да ничего особенного, – сказал Валера и опрокинул рюмку в рот, – Всплывём где-нибудь через пару недель, да и всё. – Сами картины сейчас где? – спросил Миша, – Слушай, Валер, а кто вообще сказал, что картины – подделка? Что, если нас обманули? Картины продали, с деньгами нас кинули, а теперь еще и с нас трясут? Ты про это не думал? – Нет, Мих, люди там серьёзные, у них бизнес на этом не первый десяток лет. Им репутация важнее прибыли. А картины эти у моего знакомого сейчас. Если надо тебе – езжай сам забирай. А мне здесь, в моём доме, краденные вещи не нужны! Миша задумался. С одной стороны, забирать картины опасно, в этом Валера прав. И вообще будь картины ценными, ему никто бы не отдал их обратно! И если вот так говорят – езжай и забирай – то значит, они и в самом деле пустышки. – Ладно. Ты можешь сказать другу, чтобы он просто сжёг всё это? – Могу конечно. Он в пригороде живет, спалит в бочке в огороде, – невесело ответил Валера, – Миш, как так получилось то? Ты же говорил, что твоя мать – художница, разбирается в этом… – Видимо, так разбирается! – злобно ответил Миша и подумал, что никогда ему не нравились материны картины, он её и за художника-то не считал. – Что с деньгами-то делать будем? Может, тебе хоть кредит дадут? Я-то сyдимый…. А я бы тебе помог платить, раз уж вместе попали. – Подумать надо. Что я сейчас больной головой, ничего не соображаю! Мог бы и не так сильно в бaшку-то мне стучать! – сердито зыркнул Миша на соседа, – Ладно, я домой пошёл. Завтра у меня выходной, приходи вечером, может, что придёт в голову. Дома Миша со злостью швырнул испачканную кровью футболку в мусорное ведро, сел возле стола и обхватил руками голову. Вот так вот подвела его родная мать, думал Миша! Собирался поправить своё положение, пошёл на такой риск, и вот что из этого получилось – залез в еще большие долги, да еще в придачу получил проблемы с какими-то тёмными личностями неизвестной профессии. И ведь в полицию не пожалуешься – картиночки-то с его подачи из Ленкиной квартиры умыкнули! А Валера этот сам тот еще жук! Кто знает, может, и не было никакой кражи, Ленка вот в разговоре про это не упомянула. Может быть, разводит вся эта татуированная компания Мишу, как ребёнка малолетнего… Только сейчас уже ничего не докажешь, у самого Миши нет таких знакомых, у кого можно было такое дело разузнать… Набрав воды в ванную, Миша отмывал с себя засохшую кровь и думал. Ничего не поделаешь, выход оставался только один – продать машину. Хоть и оттягивал он этот момент до последнего, и надеялся, что хотя бы её он сумеет сохранить, но… жизнь дороже. На следующее утро, вместо Луги, как планировал он раньше, ехал Миша продавать машину, скрыв разбитое лицо под тёмными очками.