Глава 19

Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Чертог Отваги

Будгра Огненная Секира сидел, подавшись вперёд и уперевшись кулаками в широко разведённые колени. Зеленовато-серый лоб его хмурился. На массивных скулах ходили желваки.

— Падшие… — выцедил он, сморщился и сплюнул, словно само слово имело вкус гнили, — ушли на север и закрепились там. Тотмгар, вождь Костяного Копья, наткнулся на их гнездо, но сам попал в окружение. Его ургламы бьются из последних сил. Смерть не страшна им, как и нам, но посмертие… — Будгра зыркнул на собравшихся исподлобья. — Такого никому не пожелаешь.

Все согласно кивнули, а Будгра продолжил:

— Тотмгар просит о помощи, — сказал он, и по рядам прокатился ропот.

— Костяное Копьё не друг нам! — подал голос один из воевод. — Он хочет завладеть всеми кочевьями.

— Тотмгар объявил тундру своей вотчиной! — подхватил второй.

— В последней стычке с ним полегло много наших, — напомнил третий.

Будгра смерил говоривших тяжёлым взглядом.

— Самое время забыть вражду, — изрёк он с гранитной твёрдостью. — Тотмгар просит о помощи, и мы откликнемся. Наши войска соединятся и вместе ударят по Дракусу. Главное — успеть: долго Костяному Копью не продержаться. Мы выступим, как только буран уймётся, и пройдём через Северный перевал.

— Северный перевал⁈ — взбеленился кто-то из рубак. — Там засели люди! Паладины! Их столько, что горы красны от плащей!

— Боишься людей? — раздалось из толпы. — Тогда залезь под лавку и не фыркай!

Ургламы загоготали так, что чертог затрясся.

Будгра вскинул руку, и все смолкли.

— Впереди сражение с Драксусом, — проговорил он в повисшей тишине. — Важен каждый боец. И в пути я не потеряю ни одного. Мы не будем биться с паладинами. Они пропустят нас через перевал сами. — Будгра вперился взглядом в Рейнара. — В обмен на него.

Ургламы разом повернулись к ним.

— Пепельная, переведи, — приказал Будгра, и Лави уже открыла рот, но Рейнар остановил её взглядом.

— Я всё понимать, — сказал на ломаном ургламовом наречии. — Вы идти перевал. Я есть цена пароход. И я сделать.

Гар Зулум рядом с Лави довольно осклабился.

— Здорово, да? — гыкнул он. — Это я его научил! Над произношением, правда, надо ещё поработать.

— Пепельная! — окликнул Будгра. — Твой раб забывается. Мне нужно твоё слово. Не его.

Лавьен посмотрела на Рейнара. А он — на неё. Синие глаза принца блестели.

— Я согласна, — выпалила Лави.

— Ты получишь щедрый откуп.

«Не нужен мне откуп!» — чуть не выпалила Лави, но сдержалась: ни к чему оскорблять Будгру отказом. К тому же… Лишний откуп лишним не бывает, а ей давно пора обновить боевой посох.

Будгра Огненная Секира поднялся.

— Готовьтесь, — пророкотал он. — Нас ждёт славная битва!

— Р-ра!!! — ургламы — все, как один, — вскинули кулаки, салютуя клыкастому вождю.

Прошлое. Угрюмые равнины. Лагерь Драксуса

Он очнулся от холода. Озноб пробирал до самых костей, а голова раскалывалась. Во рту словно кошки нассали, на зубах скрипел песок, губа лопнула и кровила.

Рейнар кое-как сел и разлепил глаза. Разлепился только правый — левый заплыл напрочь.

Тёмно-серое марево. Полоски какие-то. Полосатый мир…

Рей проморгался и понял, что видит решётку. Прутья клетки. Его заперли. Заперли, как зверя!

Он бессознательно рванулся вперёд, и обнаружил, что скован. Тяжёлые цепи удерживали руки и ноги, тянулись на самый верх и крепились к массивным кольцам.

Доспехи с него сняли. И поддоспешник — тоже. Оставили только пропитанную кровью и по́том нижнюю тунику.

Хоть на том спасибо!..

Рейнар подполз к решётке, насколько позволяла длина цепей. Осмотрелся. Вокруг простирался лагерь. Лагерь Смерти…

Бесчисленные ряды клеток, огромные котлы, костры, от которых столбом поднимался в небо едкий чёрный дым. И крики, крики, крики…

Нестерпимо воняло горелой плотью, кипящим жиром, тленом. Со стороны котлов доносился визг пилы, влажное чавканье и хруст костей.

Рей сглотнул и забился в угол, когда группа некролитов двинулась к его клетке. Без оружия и скованный, он худо-бедно справится с двумя. Максимум — с тремя. Но их пятеро. И, возможно, среди них — Драксус.

Ближайший некролит скинул плащ, и Рей понял, что это не некролит вовсе, а какое-то нелепое посмешище.

Невзрачный, узкоплечий, сутулый. С огромной залысиной и редкими, зализанными к затылку сальными волосёнками.

Странный тип с интересом разглядывал Рейнара. А Рейнар — его.

Самым страшным в незнакомце был фартук. Плотную мешковину сплошь покрывали кровавые кляксы и гнойные потёки.

— А! А вот и наш драгоценный принц! — изрёк незнакомец. Улыбка у него была наипротивнейшая.

Рей не отозвался. Во-первых, он давно не принц — отрёкся от наследных прав, вступив в Орден. А во-вторых… пошли они все к Шемесу!

— Добро пожаловать в нашу скромную обитель, — продолжил незнакомец. — Надеюсь, ваше высочество не в обиде за некоторые… эм-м-м-м… незначительные неудобства. Всё это временно, уверяю вас!

Рей поднял голову.

— Ты… Драксус? — иссохшая глотка и разбитые губы красноречию не способствовали.

— О, нет, ваше высочество! — разлыбился незнакомец. — Лорд Драксус занят важными делами, а я всего лишь его скромный слуга. Все зовут меня Костоправом. Ты тоже можешь.

Рей решил перейти к главному.

— Чего вам от меня надо?

— Того, что у тебя вдосталь, — ответил Костоправ. — Сила, честь, стойкость, отвага — прекрасные качества. Лорд Драксус оценит их по достоинству.

Рей нахмурился.

— Хотите, чтобы я присягнул Драксусу?

— Разумеется, — с энтузиазмом кивнул Костоправ. — Причём, исключительно по собственной воле.

— И… я стану некролитом?

— Конечно!

Рей хмыкнул и поймал взгляд Костоправа. Глаза в глаза.

— А если я не захочу?..

— О! — Костоправ вскинул руку и продемонстрировал здоровенные щипцы, покрытые пятнами засохшей крови. — Я могу быть на редкость убедительным. К тому же… если не захочешь становиться некролитом, милый принц, продолжишь службу в качестве кадавра. Самого отвратительного из всех, уж я постараюсь.

Он выразительно щёлкнул щипцами, и Рей похолодел.

Прошлое. Крепость Мёрзлого Клыка

— Улсадру!!! — Лави стрелой слетела по лестнице и кинулась на шею учителя, едва не сбив его с ног.

— Бьёрг! Девочка моя! — Старый урглам стиснул её в объятьях. — Как я соскучился!

— Откуда ты здесь?

— Проездом. Держал путь на север и решил навестить. А заодно и с Будгрой парой слов перемолвиться.

Лави кивнула. Она знала, что Будгра с Улсадру знакомы с незапамятных времён.

— Пойдём! — она потянула учителя наверх по ступеням. — Покажу большой чертог. А ночевать тебе лучше внизу. Там куда теплее, чем в башне, и не надо подниматься тридцать три витка.

В трапезной пахло так, что рот наполнялся слюной. Зажаренное на вертеле кабанье мясо с ароматными травами, тушёная оленина, густая гороховая похлёбка с копчёностями, горы рубленых овощей, сладкий северный мёд, лепёшки вот-вот из печи… Пир горой!

И Улсадру оценил его по достоинству: на радость кухарям отведал всего понемногу и рассыпался в традиционным благодарностях.

— О тебе уже ходят легенды, — сказал, хлебнув эля. — Пепельная дева, сжигающая лагеря смерти один за другим.

Лави заулыбалась. Доброе слово и кошке приятно!

— Будгра доволен тобой?

— Он подарил мне посох.

— Это великая честь. — Улсадру сунул в рот кусок оленины. — Сколько лагерей вы уже разорили?

— Пять, — уверенно отозвалась Лави. — Через пару лун идём на шестой.

— Поджарь засранцев до хрустящей корочки. — Старый урглам поднял кружку.

— Непременно!

Лавьен тоже подняла кружку, и они чокнулись. Выпили.

— Как там… в Подземье? — спросила осторожно.

— Всё так же, — вздохнул Улсадру. — С тех пор, как Эйла Си пропал, Старейшина совсем обезумела. Кругом ей мерещатся изменники да предатели. Она пытается настроить Совет против всего мира.

— Ты поэтому ушёл?

— И поэтому тоже, — кивнул учитель. — Когда-то давным-давно я потерял себя. Теперь пришло время найти. И тундра — лучшее место для поисков.

— Понимаю… — сказала Лави, хотя на самом деле сильно сомневалась: тундра сейчас опасна, как никогда. Куда ни плюнь, всюду некролиты. Но… Если Улсадру решил, его уже не отговорить. К тому же… ни один некролит не устоит против сокрушительной мощи Сумрака в его руках.

Улсадру смерил её внимательным взглядом. Прожёг насквозь, до самых мыслей.

— Когда-нибудь поймёшь по-настоящему, — спокойно проговорил он. — А пока знай, — он накрыл её ладонь огромной мозолистой лапищей, — я безмерно горжусь тобой. И счастлив называть своей дочерью.