Глава 38

Настоящее. Кочевья Матерей

Лави пришла на закате. Окинула его взглядом, сложила на груди руки и хмыкнула, вскинув бровь.

— Впечатляюще.

Рей развёл руками.

— Ничего не могу поделать — Гар Зулум велел оставаться голым. Даже одежду для верности утащил.

— Хорошо, что ты не смущаешься. — Она опустилась рядом и поцеловала его. Нежно, неспешно и с чувством.

Рей вынырнул из поцелуя и заглянул ей в глаза.

— Я рад, что ты жива, — сказал чуть хрипло.

— Взаимно. — Она снова прильнула к его губам. — Ты пахнешь тюленчиком…

Рей с достоинством принял сомнительный комплимент и пообещал:

— Я помоюсь.

— Непременно.

— Кстати… — Рей чуть отстранился. — Скоро день Цвета. Я одолел тебя — возьмёшь меня в мужья?

— Посмотрим на твоё поведение.

— Ах, да… Нужны дары! — припомнил Рейнар.

Лавьен рассмеялась.

— Не обязательно.

Рей притянул её к себе и поцеловал весьма обстоятельно. Так, что у самого захватило дух.

* * *

Кочевья Матерей ургламы называли Благословенными просторами, и Рей хорошо теперь понимал, почему. Лежащие к югу от Угрюмых Равнин и надёжно защищённые горной грядой, кочевья не знали лютых ветров и долгих суровых зим. Земля здесь не промерзала насквозь, рек, озёр и горячих источников имелось вдосталь, и трава росла густой и сочной. Стада упитанных носорогов паслись среди пологих изумрудных склонов. Красота!

Женщины ургламов поклонялись стихиям и были, как и Йордранг, шаманками. Громадные расписные тотемы — рогатые и жуткие — высились тут и там, охраняя кочевья от вторжения злых сил. Лавьен объяснила, что деревянные исполины работают, как заклинание отвода глаз — именно поэтому Драксус так и не смог обнаружить этих мест.

Едва встав на ноги, Рейнар первым делом отыскал Йордранг — она сидела на пригорке и приглядывала за ургламской детворой, что с радостными визгами азартно гоняла по холмам молодняк носорогов — и попросил прощение так искренне, как только смог. Шаманка стиснула его в объятиях, прижав к могучей груди.

— Йордранг не за что прощать тебя, Эйна.

— Ты чуть не погибла, Дочь ветра. — возразил Рейнар. — И в том моя вина.

Йордранг покачала головой.

— Ты показал истинную суть, когда полез за мной в яму. А там, на утёсе, со мной дрался вовсе не ты, а тьма, поглотившая твоё сердце.

На душе потеплело, и Рейнар улыбнулся.

— Гар Зулум ждёт не дождётся дня Цвета, — сказал он, и громадная шаманка тут же смущённо потупила взор, точно юная барышня на первом балу. По бледно-зелёным щекам разлился румянец.

— Он сказал тебе?

— Да.

— Йордранг приготовила свою самую большую дубину. Специально для него.

Рей с ужасом представил радость Гар Зулума.

— Уверен, он оценит.

Шаманка заметила, что двое клыкастых детишек сунулись в овраг и пронзительно свистнула, сунув в рот мизинцы.

— Ты уже говорил с Улсадру? — спросила, когда порядок был восстановлен.

— Нет, ещё нет, — мотнул головой Рейнар. — Пришёл сразу к тебе.

— Они с Будгрой засели в шатре Большой Матери, — шаманка кивком указала в сторону самой высокой палатки. — День деньской обсуждают, как быть с Драксусом.

— Решили что-то?

— Кабы решили, Йордранг знала, — со значением изрекла Йордранг.

— Загляну, узнаю, что да как, — кивнул Рейнар. — Но сперва подскажи, есть у вас толковые мастерицы кузнечного дела?

Настоящее. Кочевья Матерей

Рей обнаружился в походной кузне. Лави всерьёз забеспокоилась, узрев расклад: а ну как разум принца опять помутился?

Рейнар стоял на коленях, низко опустив голову. Потный и бледный, зубами он стискивал обрывок кожаного ремня, а руками держался за наковальню. Волосы его взмокли. На скулах ходили желваки.

Над ним, вооружившись раскалённым железным клином и молотом, колдовала Ромашка. Ростом Ромашка была с Натрога и, пожалуй, не уступала великану в ширине плеч. Могучие мускулы перекатывались под серо-зелёной кожей, желтоватые, украшенные кольцами клыки торчали изо рта. Звали её Грундру, но она предпочитала называться Ромашкой. Считала, так женственней.

— Не дыши, — приговаривала Ромашка, орудуя молотом. — Ещё чуток. Вот так. Терпи.

Металл звонко стучал о металл, но Рейнар не издавал ни звука. Сидел, не шевелясь.

Удар. Ещё удар. Скрежет, лязг… и рабский ошейник распался надвое.

Рей выплюнул ремень, шумно выдохнул и длинно выругался, потирая багровый рубец.

— Сколько я тебе должен? — хрипло спросил, поднимаясь.

— Три шёлковых платья и одну шаль. — Ромашка разложила инструменты на кузнечном столе.

— Кружевную? — уточнил Рей. Шея его горела. Кое-где проступила кровь.

— Обязательно.

— Всё будет, — посулился он. — Верь мне.

Лави не сдержалась и рассмеялась.

— Смотрю, ты вовсю налаживаешь связи? — спросила, когда Рей распрощался с Ромашкой.

— Приходится. Иначе нельзя. Не пристало принцессе выходить за раба. — Он схватил её за талию, притянул и впился в губы. Ладонь скользнула пониже спины, и Лави вывернулась.

— Тебя ищут по всему кочевью, ваше высочество, — пропела она, не позволяя схватить себя снова. — Улсадру хочет тебя видеть.

— Когда? — Рей всё-таки поймал её. Прижал так, что помыслы стали очевидны. Видимо, визит в кузню распалил не на шутку.

— Сейчас.

— Дело подождёт четверть часа? — Он с жаром принялся зацеловывать шею.

— Четверть часа? — возмутилась Лави. — Всего-то? Это как-то совсем не по-королевски!

— Хочу тебя так, что чресла горят. — Он вжал её в ближайший тотем: деревьев в кочевье не наблюдалось.

Лави запустила пальцы в золотистые волосы. Прикрыла глаза. Нега разлилась по телу, отзываясь внизу сладким спазмом. Эх!.. Послать бы всё к Шемесу и отдаться, принять отчаянные жадные ласки, но…

— Речь об Инарии, — сказала она, и Рей мгновенно отстранился. Посерьёзнел.

— Об Инарии?

Лави кивнула.

— Улсадру убеждён, только король Инарии способен сплотить силы людей и нелюдей. Без единства Драксуса не одолеть. Нужна армия.

Рейнар потемнел лицом.

— Я не король, — сказал, понурившись. — В Инарии больше нет короля.

Лавьен взяла его за руки. Заглянула в глаза.

— Рей, — сказала твёрдо. — Сходи и послушай, что скажет Улсадру. Он мудр и многое знает. Улсадру поможет принять верное решение, вот увидишь.

Рейнар отвёл взгляд и кивнул.

— Я схожу, — пообещал он. — Но после совета жди меня в шатре. Голая.

Лави улыбнулась и легонько чмокнула его в щёку.

— Как прикажете, ваше величество.

— Высочество, — поправил Рей.

— Высочество, — не стала спорить Лави.

Она видела, как ему тяжело, и понимала — дальше будет ещё тяжелее. Но Рей сильный. Он справится. Он всегда был героем. Даже в детстве…

Настоящее. Шатёр Большой Матери

Большая Мать оказалась на удивление… большой. Огромной даже. Крупнее Ромашки. Плечистей Натрога. Груди у неё были такие, что на одну запросто можно лечь, а другой укрыться. Йордранг по сравнению с ней выглядела совсем уж тонкой да звонкой, как сказала бы нянька, упокой Эльс её душу.

Большая Мать молчала. Говорил Улсадру.

— Магистр не просто предал Алый Орден. — Старый урглам обвёл взглядом собравшихся. — Он превратил паладинов в орудие Драксуса. Воины света стали воинами тьмы и перестали отличать одно от другого.

Мать, Будгра, незнакомый Рейнару Тотмгар Костяное Копьё, Натрог, Гар Зулум, Йордранг и остальные слушали так внимательно, что, казалось, даже не дышали. Лавьен глядела на учителя во все глаза.

Рей коротко кивнул, соглашаясь со сказанным. Когда-то именно магистр отправил его на верную смерть, дабы избавиться от досадной помехи на пути к величию. Но Рейнар выжил…

Улсадру поймал его взгляд.

— Ты должен заявить права на престол, принц, — заявил с гранитной твёрдостью. — Став королём Инарии, ты сможешь говорить от имени людей. Сможешь заключить союз с ургламами и ишидари. Вместе мы сотрём Драксуса с лица земли! — Он сжал узловатые пальцы в кулак.

Рей посмотрел на Будгру.

— И давно тебе известно, что я принц?

— С того дня, как Бьёрг притащила тебя, изломанного, в Мёрзлый Клык, — спокойно ответил вождь.

Рейнар опешил и, видимо, это отразилось на лице. Будгра фыркнул.

— Что? Думал, мы совсем дикари? Моя разведка не хуже королевской.

Вождь самодовольно оскалился. Рейнар улыбнулся. Глянул на Натрога, на сидящего рядом с Йордранг Гар Зулума. Знахарь-смешенец лукаво подмигнул.

— Ургламы давно не враги мне, — сказал Рей напрямую. Это было правдой. — Но ишидари…

Улсадру помрачнел.

— В Бессолнечных землях всё сложно, не скрою, — он тяжело вздохнул. — Старейшина склоняет Неспящих к полной изоляции. Требует замуровать выходы на поверхность и скрыть ишидари в Подземье до конца войны. Говорит, детям Сумрака не престало вникать в мелочные споры смертных.

— Когда Драксус нападёт на Бессолнечные земли, она изменит мнение, — сказала Лави. — Но будет поздно.

— Всё так, — согласился Улсадру.

Рейнар нахмурился. Странное подозрение кольнуло занозой.

— Драксус отыскал Блуждающую крепость, но на трон не сел и силы не принял. Ждал, что это сделаю я. Почему?

Голос неожиданно подала Большая Мать.

— Ненависть, зависть и чёрная злоба бурлят в утробе крепости. Рождают боль, туманят разум, развращают сердце и сводят с ума, — звучно изрекла она. — Сознание алчущих власти навеки сливается с тьмой, и они перестают принадлежать себе.

— Возможно, Драксусу важно сохранить рассудок, — предположил Улсадру, — поэтому он ищет посредника: если на трон сядет марионетка, некроманту останется только дёргать за ниточки.

— Истинный Повелитель Теней… — прошептала Большая Мать, сокрушённо покачав головой.

Рейнар напрягся. Наморщил лоб. Кое-что не сходилось, но…

— Кажется, я знаю, кого Драксус решил усадить на трон вместо меня… — проговорил он и вскинул голову. — Магистра Алого Ордена!

— Сложно с этим спорить, — кивнул Улсадру.

— Надо убить их всех! — Будгра стукнул могучим кулаком по колену.

— Надо, — согласился Рей. — Но пока ургламов не поддержали люди и ишидари, силы неравны.

— Ишидари я беру на себя, — сказал Улсадру. — Я всё ещё член совета Неспящих и имею голос. Бьёрг отправится со мной.

Лави вскинулась.

— Она Неспящая по праву рождения.

— Что⁈ — Янтарные глаза Лавьен округлились. Рейнар нашёл её руку и легонько сжал — успокоить.

Старый урглам безжалостно резал правду.

— Свою кровь ты получила от величайшей чародейки и миротворицы. Истинной дочери Сумрака, — Улсадру вперился в Лави взглядом. — Ширайни Луум твоя прабабка, Бьёрг. Она никогда не была тебе чужой.

Лавьен охнула, прижала ладонь к груди и качнулась. Рейнар обхватил её за плечи и с укоризной глянул на Улсадру.

«Мог бы и помягче!» — сердито крикнул глазами, но старик и бровью не повёл.

— В дороге я расскажу тебе о Ширайни и её великих целях, девочка, — пообещал он. — А пока надо решить с людьми. Что скажешь, принц? Готов принять на себя бремя власти?