Эпилог 2.

Десять лет спустя

Ларс ир Нэл

Сидя на небольшой бортике у маленького фонтанчика во внутреннем саду, что был когда-то галерей выбора, я невольно вспоминал прошлое. Ароматы цветов и журчание воды очень успокаивали внешне, но давали глубже окунуться в воспоминания. Как давно это было, что сейчас уже и не верится, что оно вообще было. Хотя трудностей тогда встало на моём пути столько, что я чувствовал себя в безвыходном тупике, но и сдавать не желал.

- Что-то стряслось, Тарс? – спросил я сына, подошедшего ко мне с мнущего неуверенно пальчики. – Что тебя волнует?

- Тэйл сказал, что ты не муж мамы, а всего лишь дарованный, - насупился мой малыш. Вновь старший из детей пытается показать младшему свою важность и важность своего отца в нашем доме. Удивительно, что своего погодку Занда так не трогает, принимая его как часть семьи куда больше, чем моего малыша. Но что взять с детей, тем более с мальчишек, ещё не познавших все тайны этой жизни?

- В чём-то это правда, - подхватил я его под ручки и усадил к себе на коленки, поняв, что тот сейчас расплачется. – Я действительно был дарован ей, но от меня в таком статусе отказались. Зато приняли мужем и равным другим побратимам. А это куда лучше, - и поцеловал притихшего и прислушавшегося к словам сына в макушку.

- А почему от тебя отказались? – поднял он на меня заплаканные глазки, цвет которых ему передался от мамы, что делало его ещё более милым.

- Потому что мамочка не хотела иметь гарем из дарованных мужчин, ей хватило и мужей, - ответила любимая женщина, появившаяся в проёме дверей. Такая же лёгкая, воздушная, сказочка и нежная. Как в тот далёкий день.

Тарс соскочил с моих коленей и побежал к ней, чтобы обнять и получить немного и её тепла для окончательного успокоения. Дарина чуть наклонилась, чтобы погладить его по голове. Она склонилась бы и ниже, но огромный живот уже не давал так спокойно это делать и вообще двигаться более резко – сын Элана отнимал очень много сил и требовал с каждым месяцем своего пузожительства всё больше.

- Значит, мамочка любит папу? – поднял на неё взгляд наш малыш.

- Очень и совсем не меньше остальных, - улыбнулась она ему, а я вновь почувствовал, как внутри всё сжимается от нежности и любви к этой женщине. Всё же, хорошо, что я тогда не сдался.

Тарс с широкой счастливой улыбкой побежал доказывать дразнившим его братьям, что мама и его папу любит, а жена подплыла ко мне и остановилась рядом. Подниматься не стал, лишь протянул к ней руки и притянул ближе к себе. Поцеловал животик и прислушался к энергичному хулигану внутри – весь в отца, такой же неугомонный, вредный, своенравный. Но тонкие нотки энергии иль как у матери всё же пробивались через его попытки скрыть собой ещё одну маленькую тайну, но от меня так просто не скроешь такое, хитрец!

Тонкие прохладные пальчики любимой зарылись в мои волосы и помассировали кожу головы, от чего по телу пробежалась сначала волна мурашек, а потом и тепло желания. Пришлось его подавить, ведь не хотелось навредить малышке и детям своей страстью.

- Столько лет прошло, - выдохнула она, осматриваясь вокруг.

- Не меньше десяти, - ответил ей, поднимая на неё глаза. – И ты уже не боишься их.

- Я и раньше не боялась, - усмехнулась Дарина, смущаясь, - просто ты так смотрел, словно ненавидел меня.

- Ни на мгновение, - поспешил усадить её к себе на колени, почувствовав, как слабеют её ноги. Да, малыш будет очень сильным своим пламенем. – Ты ведь знаешь.

- Знаю, - поцеловала она меня в подбородок – единственное место, куда могла дотянуться из своего положения.

И не слукавила. Но мне правда тогда казалось, что её пугает мой взгляд, а если не пугает, то отталкивает точно. Только думаю, в этом был виноват только я. Привыкший к тому, что караганки лишь используют нас для наслаждения или подчинения, совсем не знал, что человеческие женщины другие. Казалось, что и от них не стоит ждать чего-то иного. А уж когда после первого же дня замужней жизни маленькая леди иль Тоар появилась в галерее выбора ублажителя из дарованных, не успевших даже предстать перед её мужьями, мои выводы только окрепли.

Но нежное видение так испугалась нас, что растерялись все из подаренных ей, даже готовые к надуманному мной. А уж когда появился ир Тоар, почувствовавший испуг жены, всем досталось по полной за проявленную самодеятельность, и нас освободили от статуса подарка, почти гарема, велев в ближайшее же время покинуть поместье.

И мне бы радоваться, но образ хрупкой напуганной девушки сковывал сердце мукой – я не хотел уходить, не мог. Даже предпринял попытку, за которую мог лишиться жизни: собрал цветы с особым смыслом и напитал их своей силой, в надежде, что маленькая ильфи почувствует её и обратит на меня внимание. Но едва я появился в столовой, где проходил её завтрак с мужьями, как невольно стал свидетелем их разговора.

Малышка рассказывала, как ей жилось дома, на её прошлой планете. Что, по сути, их строй жизни не так уж и отличается тот того, что есть у нас, вот только всё наоборот. Мужчины властвуют, но их лелеют и ластят, а женщины лишь инструмент, большая часть из которых обречена на гарем, как тот, попадению в который так противился я.

«Женщин в гаремы! Мрази!» - разрывало мою голову этим осознание. Осознанием того, что могло ждать эту храбрую ильфи в том ужасном месте.

И снова всплеск силы вышел из-под контроля, открывая моё присутствие им. И снова она испугалась моих глаз. Я был даже готов умереть на месте, лишь бы больше не видеть этого испуга, но меня выслали, оставив жизнь. Хотя, чем дольше и дальше я находился от неё, тем не милее мне была такая свобода.

Её образ всё сильнее проникал в меня, в моё естество, мои сердце и душу! Я чувствовал, что угасал, и даже радовался тому, что умру, ведь тогда эта мука пройдёт. Но и этого мне не дали. Едва прошло три месяца, как в мой небольшой домик на окраине городка в самом отдалении от дворцов, ворвался господин ир Тоар. Злой, рычащий он схватил меня за грудки и обжог взглядом полным ненависти. Подумал, что убьёт тут же и даже обрадовался, что всё закончится быстро. И опять прогадал.

Меня просто схватили, закинули в аэрокар и, не сказав ни слова, увезли с собой. В то самое поместье, где была она. Тревога сковался сердце – неужели с маленькой ильфи что-то случилось? Но причём тут был я, я понять не мог. Да и объяснений мне всё так же никто не давал, ни сам господин ир Тоар, ни его охрана, буравящая меня убийственными взглядами.

Всё же причастен я оказался, как бы удивительно это не было. А всему виной оказались те напитанные моей силой цветы, что стояли в аккуратной вазочке в спальне девушки, рядом с кроватью, и всё такие же свежие и пышущие моей энергией. Тогда как молодая госпожа тяжело и хрипло дышала, лёжа на кровати.

Её хрупкие ручки обнимали виднеющийся животик, говорящий мне о её положении. И от того состояние девушки только сильнее меня напугало. Вопросительный же взгляд на старшего из её супругов – двое младший не покидали её комнаты, если я правильно понял, и даже не спали несколько дней, - и наконец мне объяснили ситуацию. Сразу, как только охрана оставила нас одних.

Оказывается, моя сила через цветы, тронувшие сердце малышки, проникла в неё и начался процесс принятия. Но слияния между нами не было и быть не могло, отчего леди становилось всё хуже, а уж учитывая её положение, даже смертельно опасно. Ей перестало хватать той энергии, что рождалась в момент обмена с мужьями, чтобы питать их, себя, а ещё и ребёнка, а недостающий элемент был далеко, другими словами, ей нужен был я. Моё присутствие, моя сила…

Мне стало всё равно, что сделают со мной после её мужья, я рванул к ней и стал делиться тем, чего ей так не хватало. Сначала через прикосновения рук, потом осторожными поцелуями её маленьких пальчиков. И так до тех пор, пока цвет её лица не улучшился, дыхание не пришло в норму, а прекрасные глаза не открылись, пытаясь понять, где она и что с ней.

Увидев меня, Дарина тогда вздрогнула, но руки не отняла. Конечно, Тэрон объяснил, что произошло и что нужно было со мной что-то делать, а что – решать только ей. Я думал, что раз не было слияния между нами, то обряд отказал от моей силы поможет ей, и она выберет его. Только Дарина молчала, думала. И думала до тех пор, пока полностью не поправилась.

Все эти дни я был при ней, старался заботиться, быть всем и кем угодно, лишь бы ей было хорошо, спокойно и уютно. Пусть мысленно и готовился к смерти – другого я для себя после её отказа и не ждал. Ведь кто проживёт в пустыне без единой капли воды? Вот и она – моё солнце, моё пламя, дарующее жизнь… Жизнь, которую она мне подарила, дав статус мужа.

Конечно, о чём-то большем речи не шло. Но я старался изо всех сил, чтобы быть просто рядом. Ждал любого его желания, но не было ничего. И я не знал, как быть. Лишь понемногу действовал, неспеша, еле приметно: подать руку, помочь подняться, подать вещь или пояснить непонятное. Видя мои попытки, тогда почти побратимы старались помочь нам наладить отношения, ведь нужно было двигаться дальше и подходил срок для соития, которое пропускать нельзя – можно получить мощный откат, что в её положении было не менее опасно, чем недостаток моей энергии.

Как потом удалось выяснить вмешавшемуся в ситуацию Тэрону, Дарина просто стеснялась меня и не принимала ближе потому, что когда-то пообещала, что у неё будут только они. Старший и сильнейший из нас тогда не раздумывая сказал:

- А у тебя и так только мы, твои мужья, как ты и обещала.

И этим решил всё. Тогда она плакала у меня на руках от облегчения и просила прощения, что всё вышло вот так. Но я был счастлив, ведь её отрешённость и холодность ушли, возвращая мне… нам ту маленькую яркую малышку, полную нежности и тепла.

Обмен энергией прошёл в ту же ночь, ставшей одной из самых счастливый для меня. Я до сих пор храню эти воспоминания, как самые важные. Как и тот день, когда через семь лет после нашей «свадьбы» перед Великим, она сообщила, что я скоро буду отцом. Нет, мы все отцы нашим общим детям, но своё дитя всегда чувствуется по-другому.

Правда, мне тогда досталось по-дружески и со смехом от Элана, которого я опередил в этом плане, но такие дни я храню с особой трепетностью. Что уж говорить о дне появления на свет Тарса и моменте, когда я первый раз взял его на руки. Счастливее я никогда не был, разве что в момент, когда Дарина назвала меня своим.

Вот и сейчас я, вспоминая те времена, поверить в их мрачные моменты не могу, словно они были во сне. Когда как моя жизнь полна любви и света, который нам дарит наше маленькое солнышко – наша жена.

- Я люблю тебя, малышка, - в который раз выдохнул я, зарываясь носом в её макушку.

- Мы все любим, - добавил Тэрон, пришедший с побратимами, видимо, отправились на наши поиски. Всё же время близится к обеду, и нашей дорогой супруге нельзя его пропускать.

- И я люблю вас, каждого и очень сильно, наших детей, нынешних и будущих. Всех, - нежно улыбнулась Дарина, выглядывая из моих объятий и с нежностью смотря на нас. Её пламя вспыхнуло в глазах, находя отражение в наших. Но засмущавшись вновь чего-то надуманного, она вновь спряталась в моих руках, уткнувшись к грудь носиком, чем вызвала наш дружный счастливый смех.

Конец