Глава 1 · Возвращение

Тишина после двенадцатого удара кажется плотной, как осязаемая материя. Магия «Пламени крови» замирает на пике, высасывая последние крохи моего сознания. Я успеваю увидеть, как его Кайлана Вайтса Верховного, главу третьей ветви вампирской иерархии, обычно неподвижное, как маска из белого мрамора, вдруг искажается в немом, первобытном ужасе.

В это бесконечное мгновение, когда моя искра жизни уже почти сорвалась в пустоту, Кайлан делает то, чего не делал за все свои столетия. Он не просто вливает силу, чтобы удержать мою жизнь — он раскрывает свою суть.

И в этот миг через раскаленную руну, в меня врывается ледяной поток его бессмертия. Он не дарит мне вечную жизнь, его силы позволют мне не раствориться в вечности.

Он успел.

В ту долю секунды, когда мое сердце пропустило удар, вампир почувствовал, как его вечность превращается в бессмысленный, серый пепел. Это была не любовь в моем человеческом понимании — это было нечто более древнее и страшное: принадлежность.

Его пальцы впиваются в мои плечи, и едва улавливаю его прерывистый, почти человеческий выдох у самого уха:

— Если это — то, что ты называешь любовью… то я проклинаю тот день, когда встретил тебя, Амбер. Потому что теперь я зависим твоей смертности, не знаю как именно. Но я чувствую это. И обязательно разберусь!

«Пламя крови» вспыхивает последний раз и гаснет, оставляя на коже багровый след. Я начинаю чувствовать, как жизнь возвращается в тело.

Я прихожу в себя, осматриваюсь. Лежу в той же комнате в резиденции Верховного, откуда перенеслась в вечность. Но сейчас комната залита странным светом — не от ламп, а от чего-то другого. От меня?

Поднимаю руку. Моя кожа светится изнутри мягким, золотистым свечением. Руна на плече — уже не не чёрная, а золотая. Она словно ожила вместе со мной. А у кровати, на полу, обхватив голову руками, сидит Кайлан Вайтс.

Я делаю глубокий вдох, давая своему сознанию подтверждение, что я жива.

Верховный медленно, будто каждое движение причиняет ему невыносимую боль, поднимает голову. Он устремляет на меня свой взгляд, замечая светящуюся кожу и золотую руну.

— Ты… — его голос, словно хриплый обломок властного величия. Он пытается что-то сказать, но слова застревают в горле.

Потом встает, словное ему каждое движение дается через силу.

— Я… чувствую, — произносит Верховный и слова его звучат как приговор, как диагноз смертельной болезни. — Всё — боль, пустоту. Этот… свет внутри тебя, который ослепляет, как солнце

Вампир делает шаг к кровати и замирает в нерешительности. Тот, кто всегда диктовал условия, теперь боится даже приблизиться.

— Ты была в вечности, — говорит он тихо, с ужасающей ясностью. — Заклятие сработало. В полночь. Твоя душа… растворилась… — его взгляд снова прилипает к «Пламени крови». — Заклятие сработало… Но этого не случилось.

Кайлан замолкает, на его лице отражается борьба между холодным разумом, который ищет логику, и каким-то неизведанным, острым и неподдающимся для него объяснению чувством. Я молча смотрю на него и понимаю, что все же в нем начала просыпаться жизнь.

— Условие было «если любит», — продолжает он и по его лицу пробегает судорога. — И оно… не исполнилось в полночь. Потому что в полночь… я не любил, не мог, так как маска была цела, но потом… ты заставила её снять. И тогда… — он закрывает глаза, гримаса боли искажает его черты. — И тогда я… почувствовал что-то в самый последний миг и влил в тебя силы своего бессмертия. Да они не сделали тебя таким, как я… Но ты жива — это главное.

Верховный открывает глаза и смотрит на меня и в этом взгляде уже нет той всепоглощающей агонии. Есть что-то другое — сложное, страшное, новое.

— Кайлан, — спокойно произношу я, осознавая, что в моем голосе ощущается холод. Словно вместе с силами он передал мне часть своей сути. — Условие выполнено. Ты что-то почувствовал… на мгновение… стало моим спасением. Благодарю тебя.

Вслух я не стала произносить, что его сила начала выжигать во мне все, что было настоящим. Верховный мне искру бессмертия, но вместе с ней принес вечную зиму. Теперь во мне начал растворяться его холод.

— Ты доказала свою точку, Амбер, — в его голосе звучит горькое признание. — Ты выиграла. Ты сломала то, что нельзя было сломать. И теперь… — он делает ещё один шаг, наконец останавливаясь у самого края кровати. — я должен научиться жить с этим… Научиться жить с тобой и этой невыносимой яркостью, которую я сам в тебе зажег.

— Кайлан, я не обязываю ни к чему. Мои эмоции привели меня к гибели и я снова сорвалась. Ты спас мое тело, влив в него свое бессмертие, но внутри ничего не осталось. Я ничего не чувствую, кроме этой оглушительной пустоты. И для нас обоих будет милосердием, если я покину твою резиденцию прямо сейчас. В этих стенах больше нет места для той, кто разучился чувствовать в обмен на право дышать.

Вампир поворачивается и смотрит в окно на густую ночь. Его спина, обычно такая прямая, слегка сгорблена под тяжестью новых, незнакомых эмоций.

— Ты говорила, что не можешь без меня жить. И ты почти умерла, чтобы доказать это. А теперь… теперь ты не хочешь быть со мной. Потому что я стал тем, кого ты не знаешь, к кому ничего не чувствуешь?

Верховный смотрит мне в глаза, надеясь увидеть хотя бы искру прежней меня, но мой ответ звучит как фатальный удар:

— Я умерла, Кайлан — та версия меня, которая не могла без тебя дышать, действительно исчезла. Ты спас моё тело, влил в меня своё бессмертие, но вместе с ним принёс эту ледяную пустоту. Ты не стал чужим — это я стала другой. Ты дал мне право жить, но лишил меня способности чувствовать. Но я благодарна тебе за это. Поэтому да… я ухожу. Потому что в этом новом мире, который ты создал для нас, мне больше нечего тебе отдать.

Его взгляд наполняется отчаянием:

— Я сохранил тебе жизнь, но навсегда уничтожил ту девушку, которая могла любить. Теперь я обречен вечно смотреть на твой ослепительный свет, который больше не греет, а лишь напоминает о моей фатальной ошибке.

Верховный делает паузу, словно собирается с мыслями, и продолжает:

— Всё, что я могу предложить — это время. Ты выиграла не только мои чувства, Амбер. Ты выиграла свою свободу. По-настоящему: от меня, от моих правил, от моих ожиданий. Теперь выбор за тобой. Остаться здесь и… посмотреть, что из этого получится. Или уйти. И на этот раз… я не последую за тобой. Я буду здесь. Чувствуя каждую секунду твоего отсутствия. Но это будет твой выбор — не мой, не судьбы, не заклятия. — твой.

Я горько усмехаюсь, когда-то это было для меня пределом мечтаний. Сейчас же — пропасть, в которую я все еще падаю…

Вампир отходит к двери, но на пороге останавливается, не оборачиваясь.

— Спасибо, — говорит он так тихо, что это почти шепот. — За то, что заставила меня снять маску. Даже если… это последнее, что ты для меня сделала.

Кайлан выходит, тихо закрывая за собой дверь.

Дверь закрылась и тишина в комнате стала почти осязаемой — такой же плотной и холодной, как сияние под моей кожей. Я замираю, не в силах пошевелиться. Пропасть кажется бесконечной, но именно сейчас, когда Кайлан Вайтс, Верховный, глава третьей ветви вампирской иерархии признал свое поражение и ушел, мое падение замедлилось.

Я смотрю на свои руки, на золотую руну — символ его жертвы и моего спасения. Свобода… Она оказалась не полетом, а ледяным вакуумом. Он оставил выбор за мной и это пугает сильнее, чем любая его команда. Я чувствую пустоту, но где-то в самой глубине этой стужи, там, куда влилась капля его бессмертия, что-то едва заметно начинает пульсировать.

Это не прежняя слепая любовь и не былая ярость. Это что-то иное.

Я в замешательстве. Я не знаю, кто я теперь без своих чувств к нему, без его правил. Но в этом его тихом «спасибо» я услышала не финал, а… вызов. Вызов самой себе. Смогу ли я найти путь обратно к теплу? Или эта вечная зима — мой новый дом? Я пока не знаю ответа. Я хочу понять, смогу ли я снова научиться чувствовать — уже не потому, что обязана, а потому, что жива.