Глава 14

Марк Севериан. Прокуратор Залаира.

В лес посылали местных, но они трусливо не заходили дальше определённого промежутка, всё боялись какого-то падальщика. И тогда я объявил охоту. Воины встретили это радостными криками. Мы привезли с собой несколько Химер. Свою я растил с детства, я специально готовил её к тому, что она перейдёт со мной. Её звали Ламия. Химеры были уникальны тем, что могли маскироваться под обычных собак, но в боевом режиме становились огромными смертоносными монстрами. Сначала, когда мы только начали охоту и вошли в лес, всё начиналось как прогулка, потому что от Химер никто и никогда не уходил. Мы шли по лесу. Впереди бежали Химеры в образе собак, перелаиваясь, будто и вправду были собаками.

Мы быстро обнаружили следы женщины, её запах. Она шла вдоль реки. Мы нашли её ночёвку, очень умело скрытую, что тоже вызывало вопросы, кто же она и какими умениями обладает?

Но от нас не скроешься и мы пошли дальше. В какой-то момент казалось, что мы потеряли след, но в том и уникальность Химер, их не собьёшь просто, идя по воде. Они опускают морду в воду и чувствуют запах человека даже через толщу воды.

Чуть позже мы нашли вторую стоянку. Неподалёку от этого места мы увидели животное, напоминающее медведя. Я подумал, что это, наверное, и есть падальщик. Хотя он вполне весело ловил рыбу. Нас он тоже заметил, несколько раз повёл носом, словно принюхиваясь, и что-то ему в нашем запахе не понравилось, потому что он резко прервал рыбную ловлю, опустился на шесть лап и убежал в лес.

Хотелось его отловить и принести в город, чтобы показать местным, что лес не страшен. Но у нас была цель, поэтому мы не стали отвлекаться, ещё успеем. Вскоре река стала гораздо уже, и более бурная, но мы продолжали идти поверху. Химеры иногда прыгали в реку, чтобы проверить, не меняла ли наш объект охоты направление. Химера могла прыгнуть вверх на пять, и даже чуть больше пасов*.

В одном месте мы нашли следы, здесь она лезла из воды, были видны комья земли, выдранные корни, примятая трава, где она, видимо, лежала, когда ей удалось выбраться. (*Пас (passus) 1 пас = 5 футов (pes) ≈ 1,48 метра (древний Рим))

В этот раз девчонка не заметала следы, она спешила и явно знала, что мы идём за ней.

Ламия вдруг принюхалась и резко побежала в сторону водопада. Эта прогулка дала нам понять ещё и то, что наши карты были не совсем верны, на них, к примеру, этот водопад не был обозначен. Но впереди явственно слышался гул большой воды. Я приказал остальным оставаться на месте, я хотел сам увидеть эту Фрейю и поймать её. Химера вырвалась вперёд. Её задача была, придавить женщину, но не убивать. Просто испугать и остановить.

Но когда я вышел из леса, передо мной открылась страшная картина: Ламия лежала мёртвая. Из единственного места на голове, через которое можно было убить Химеру, торчала рукоятка кинжала. А рядом, в окровавленном комбинезоне, стояла девчонка. Грязь на лице скрывала черты, волосы действительно были красные. Откуда женщина из отсталого мира могла знать, как убить генно-модифицированное животное, химеру?

Смерть Ламии я не мог простить. Первым желанием было снести этой Фрейе голову. Глаза заволокло красной пеленой, и я выхватил меч. Я понимал, что ей некуда деваться, позади неё пропасть, шум падающей воды подтверждал это. Поэтому я шёл медленно, стараясь унять гнев.

И вдруг девчонка как-то странно подпрыгнула, и, не успел я моргнуть, как она уже шагнула в пропасть. Я подбежал к краю, выглянул, и успел увидеть только, как она, чётко сгруппировавшись, входит в синюю воду озера. Я ждал. Ждал долго. Когда прошло уже достаточно времени, чтобы человек, которым она, несомненно, была, задохнулся под водой, я понял: девчонка погибла. Она не выплыла. «Скорее всего, озеро мелкое, —подумал я, — и она ударилась головой». Ну что ж. Расплата настигла убийцу Ламии.

Я повернулся и дал сигнал отбоя охоты. Удовлетворения не было никакого, но пора было возвращаться во дворец.

***

Алекс

Я шагнула в бездну. Тело моё откуда-то знало, как себя вести, и в какой-то момент я ощутила себя летящей... пулей, и вошла в воду как пуля, сразу выгибаясь, чтобы, если вдруг дно будет очень близко, не разбиться. На мою удачу мне хватило глубины. Я знала, что сразу выплывать нельзя, тот, кто пришёл вслед за химерой, будет ждать. И если он увидит, что я выжила, он тоже прыгнет.

Я осторожно, практически перебирая руками по дну, поплыла, ориентируясь исключительно на рельеф. Я видела, где скала, мне надо было отплыть от места падающей воды, и я поплыла в ту сторону, где вода не бурлила, туда, где камни образовывали небольшую подводную горку.

Воздуха пока хватало. Отталкиваясь руками от скользких камней и пугая любопытных рыб, я увидела, что горка выходит наружу.

Когда воздух закончился, я осторожно приблизила лицо к поверхности воды. Я находилась на самом краю озера, которое примыкало к скале, но в этом месте уже не падали струи водопада, сюда долетали только брызги, образуя взвесь в воздухе. Я надеялась, что, скорее всего, если смотреть сверху, то эта взвесь закроет моё лицо, если его вдруг будет видно на поверхности. Аккуратно, стараясь, чтобы вода не попала внутрь, я вдохнула, и снова спряталась под воду. Так, под водой, по внутренним часам, я просидела, наверное, минут сорок — сорок пять. Подумала, что, наверное, уже все убедились в том, что я не выплыла, и попробовала осторожно высунуть голову целиком. Попыталась посмотреть наверх, конечно, ничего видно не было. Решила, что буду потихоньку выбираться. Вспомнила, что пространство вокруг озера было довольно открытое и что любое движение, пока кто-то будет идти, будет очень заметно. Поэтому нужно было дождаться сумерек. Я вспомнила, что ночами здесь довольно холодно, а в мокрой одежде будет ещё холоднее. И сейчас, пока ещё оставалось немного солнца, можно было хотя бы немного просушиться.

И только оказавшись на поверхности, я заметила, что химера разодрала мне руку, рукав комбинезона был в лохмотьях, и вдоль всей руки шли следы когтей. Раны были неглубокие, но неприятные, ещё и тем, что кожа быра разодрана, и если когти были ядовитые, то яд уже попал в кровь. Я вспомнила желто-зелёную слюну капавшую из огромной пасти. Всё, что я нашла в своей дырявой памяти о химерах, это то, что на кончике хвоста у них ядовитый коготь, но есть ли у них яд на когтях на лапах? И какие могут быть последствия? Этого память мне пока не подсказала.

Пока я была в воде, я ничего не ощущала. Но как только рука оказалась на воздухе,

раны начало жечь.

Рука пока двигалась и это радовало. Я отжала всю одежду, возле озера нашла растение, похожее на тысячелистник, узкие, перисто-рассеченные листья, тонкие крепкие стебли, слегка шероховатые на ощупь, возвышались примерно на полметра над землей. На концах уже распустились плоские зонтики бело- серебристых мелких цветков. Понюхала, лёгкий, терпкий запах, чуть пряный, чуть горьковатый, похоже, ещё немного памяти вернулось, потому что я и по запаху определила, что это именно он и есть.

Двумя камнями перетерла надкорневую часть и такой вот кашицей наложила на рану. Потом разорвала платье, которое мне выдали в женском доме, и импровизированным бинтом замотала руку. Пусть противоядия не было, но так мне было спокойнее.

Вокруг было пустынно, поэтому я сняла с себя всё, не опасаясь того, что кто-то меня увидит. Сама, чтобы не «светить» телом, спряталась под дерево. Одежда все была серых тонов, кроме рясы монаха, но я её не стала сушить, отжала и убрала в

мешок, который, к моей радости, уцелел. Но карта, к сожалению, рассыпалась на куски, не выдержав водных процедур. Зато было цело кресало, что успокаивало, ведь, по крайней мере ночью, если вдруг я пойму, что в округе никого нет, можно будет разжечь костёр и погреться.

Когда солнце стало клониться к горизонту и уже наполовину скрылось, я начала собираться. Конечно, одежда не просохла, хорошо, что комбинезон, правда, теперь практически без одного рукава, был из такой ткани, которая казалась и не была влажной... ну, если только чуть-чуть.

Я пошла в сторону леса. Жжение с руки перешло на плечо, но пока было терпимо. Единственное, что меня беспокоило это то, что начало меняться обоняние. Этот симптом, я вспомнила, был первым признаком отравления ядом химеры.

Нужно было больше пить, но у меня не было с собой никакой ёмкости, поэтому, напившись у озера, я надеялась, что до утра мне хватит. Когда я стояла сверку, я видела, куда мне надо идти, поэтому «гибель» карты пока не была критичной. Я помнила, что, чтобы добраться до деревни, надо пройти через лес. До леса было километров семь или восемь, и когда я до него дошла, уже почти совсем стемнело. Но темнота была моим другом. Именно поэтому, как только я вошла в лес, мне сразу стало гораздо спокойнее. Я прислушалась, не было слышно никаких шумов, кроме звуков самого леса.

Идти было непросто, хотя мои глаза неплохо видели в темноте, здесь явно не было протоптанной пропинки. Возможно, где-то она и была, но сейчас, в темноте, её искать было совершенно бесполезным, поэтому я шла ориентируясь по направлению.

В какой-то момент меня начало знобить, или я начала замерзать, или так действовал яд химеры. Было не очень хорошо, но я понимала, что пока буду двигаться, у меня остаётся шанс дойти до деревни, или хотя бы обнаружить источник воды. Поэтому я шла, пока ноги не подпомились, и я не упала.

Я перевернулась на спину, посмотрела наверх. Всё кружилось. Меня замутило. Я попыталась встать и не смогла. Тогда я свернулась в клубок и подумала о том, как будет жаль, если мне не удается проснуться. Ведь я только-только начала вспоминать