Глава 44

– Кто ты? – спросил Прокуратор.

Есть три способа не отвечать на вопрос, и сейчас я воспользовалась одним из них.

– А как вы думаете? – ответила я вопросом на вопрос, вступая на опасную дорожку. Этот разговор мог помочь мне получить больше информации, но в то же время мне нельзя было дать информацию. Я рассчитывала на то, что Прокуратору зачем-то нужно моё доверие, и чтобы его получить он готов говорить. Вот и пусть говорит, а я послушаю. Прокуратор некоторое время смотрел на меня, будто бы стараясь по моей внешности «прочитать» ответ. А мне почему-то от его взгляда стало жарко, и пришлось даже начать перемножать в голове шестизначные цифры, чтобы сердцебиение выровнялось. Наконец, Прокуратор ответил:

– Ты не отсюда.

Я усмехнулась:

– И это все предположения?

– Остальные предположения не имеют под собой научного обоснования, – вдруг сказал Прокуратор.

– Почему? – искренне удивилась я.

– Потому что такого не может быть, – сказал Прокуратор, – это противоречит концепции империи Доминиона и поддерживает теорию, которая нежизнеспособна. – Удиви меня, – мне вдруг показалось, что я с Прокуратором веду научный спор.

– Если верить тому, что ты цитируешь и опираться на твои вопросы, то тогда придётся поверить, что ты с Терры, – удивил меня Прокуратор.

– А почему сложно поверить, что я с Терры? – спросила я, удивившись, что доминусы называют Землю так же, как её называли древние. И тут Прокуратор меня по-настоящему удивил:

– Потому что такого мира не существует.

– И давно его не существует? – спросила я насмешливо.

– Его никогда и не существовало – вдруг сообщил мне Прокуратор, – этот мир выдумка. Сказка, придуманная чтобы пугать детей.

– Почему ты считаешь это сказкой?

– Потому что нельзя победить прогресс, а в этой сказке варвары разрушили империю Доминиона, – сказал Прокуратор и свысока на меня посмотрел. «Вот бы Прокуратор удивился, – подумала я, – что на Терре, то бишь на Земле, в конечном итоге, всегда побеждали не те, кто сильнее, а те, у кого «правда»».

Но если бы я так сказала, то вряд ли Прокуратор бы понял о чём я.

– Так откуда ты? – спросил Прокуратор.

– Отсюда, – сказала я, и решила «нести чушь», – вы не учли, что развитие цивилизации может идти неравномерно, и в какой-то части мира люди только что придумали колесо, а в другой части мира, уже изобретают паровой двигатель. Прокуратор посмотрел на меня жалостно:

– Вот после таких слов, я верю, что ты отсюда. Но где ты училась? Ты знаешь гораздо больше, чем остальные. А мы проверили все цивилизации этого мира. Я усмехнулась:

– Значит не все.

А Прокуратор поправился:

– Кроме исчезнувших.

– Вот видишь, – сказала я, – ты уже не только веришь в сказки, но и в то, что вам может противостоять исчезнувшая цивилизация.

Неожиданно прокуратор заявил:

– Бессмысленный разговор получается. Я мог бы получить информацию, которая мне нужна…

Я напряглась. Я, конечно, могу выдержать и боль, и унижения, но я что-то уже расслабилась, и тогда я решила немного повернуть разговор в другую сторону, тем более что он мне всё равно не поверит, по его мнению, я «сказочный персонаж»:

– Хорошо, я скажу тебе откуда я, но сначала ты мне скажи, когда меня задержали, был ли задержан кто-то ещё?

– Тебы интересует кто-то конкретно? – спросил Прокуратор

– Да – сказала я, – меня интересует мужчина, он когда-то служил здесь во дворцовом гарнизоне.

– Кто он тебе? – неожиданно спросил Прокуратор вместо ответа.

– Друг, – сказала я.

– А что для тебя значит друг? – задал странный вопрос Прокуратор.

– А что это слово имеет множество значений? – усмехнулась я

– Ну это у вас, – Прокуратор выделил «вас», – обычные слова имеют разные значения.

Я укоризненно на него посмотрела и вздохнула:

– Просто друг, и я не знаю, что там может быть ещё. И спросила: – Ну так что? Ты мне скажешь?

– Он здесь, – сказал прокуратор

– Где здесь? – спросила я, и сердце забилось часто-часто, и я вдруг поняла, что пока я прохлаждалась в спальне Прокуратора и веду здесь философские дискуссии, Кир мог умирать в холодном подземелье.

- Он в лекарском доме, – нехотя ответил Прокуратор.

– Я могу его увидеть? – спросила я. Прокуратор кивнул. – Сейчас? – уточнила я.

– Ты еще не готова ходить самостоятельно, Ниитос сказал, две недели. И я вдруг вспомнила, что да, у меня же рёбра сломаны, и подумала, хорошо, что Прокуратор не видел, как я сегодня крюк из стены пыталась выбить. Я посмотрела на Прокуратора.

– Хорошо, я отнесу тебя, – сказал он таким тоном, что стало понятно, либо на Прокураторе, либо никак. Только спросила:

– А твоя невеста не будет ругаться?

– Я с ней всё решил, – сказал Прокуратор и мне вдруг не захотелось узнавать о том, что он там решил.

Перед тем, как отнести меня в лекарский дом Прокуратор всё-таки задал свой вопрос:

– Так откуда ты?

– Ты не поверишь, – сообщила я, – но другого ответа у меня нет, я с Терры. Прокуратор покачал головой, но промолчал, и, подхватив меня на руки, понёс в сторону валетудинарии, лекарского дома. Ниитос был там, увидев Прокуратора, вносящего меня в лазарет, он воскликнул:

– Прокуратор, я бы пришёл

– Мы пришли навестить твоего пациента, – сказал прокуратор, – который в специальном боксе.

Мне стало не по себе, в каком таком специальном боксе и почему. Ниитос кивнул и проводил нас в ту часть лазарета, где находилась лаборатория, я тоже иногда там работала, когда была здесь в образе монаха, помогая одному из монахов, немому Нену. Но я никогда не заходила дальше лаборатории. Оказалось, что в конце лаборатории была фальш-стена, а за ней была дверь. За дверью находилась палата, нормальная такая реанимационная палата, конечно, аппарата искусственного дыхания, и аппарата внутривенного переливания там не было, но выглядела она стерильно.

Посередине палаты стояла кровать, на ней лежал Кирилл, казалось, что он спит.

- Что с ним, - спросила я.

Ниитос взглянул на Прокуратора, тот кивнул:

- Он в лечебном сне, сказал лекарь.

- А зачем? спросила я.

- Нам надо вывести из его организма яд, - снова ответил Ниитос.

- Яд? - удивилась я, - а откуда яд?

- Его отравили, сказал Ниитос, и снова взглянул на Прокуратора.

- Кто? - в голове бродили самые невероятные мысли, но всё оказалось просто.