Глава 14

Эх, и что мы там забыли? Лично мне и нью-йоркского метро вполне хватило. Но если Андрею так хочется показать – ладно, спустимся посмотрим. Тем более он обещает, что мы увидим какую-то разницу. Главное – никого снова не потерять.

Да, первое отличие обнаружилось ещё наверху. Если в Нью-Йорке, чтобы попасть в метро, мы сразу спускались под землю, то здесь входом оказалось то самое круглое здание с колоннами, ярко освещённое огнями. А за ним виднелась высотка, очень красиво подсвеченная в вечерней темноте.

Внутри тоже оказалось значительно цивильнее, нежели в американском метро. Стены не уродовала ни единая кривая надпись. Более того, они были отделаны… мрамором! В первый момент я просто обалдела. Однако и здесь нас поджидал турникет, а затем – эскалатор. Длиннющий на этот раз.

Сейчас я попыталась войти на него самостоятельно. Однако Рэй всё равно заботливо поддержал меня под локоть. Так же как и Торрен с Гроком своих девушек. А вот Грэсси за подобную попытку огрела Нариэла таким взглядом, что тот поспешно сделал вид, будто бы у него и в мыслях ничего такого не было.

Впрочем, внизу она, как видно, осознала, что перегнула с реакцией на заботу, и даже сама взяла эльфа под руку.

Платформа меня тоже поразила. Вернее, поначалу я вовсе не увидела никаких путей – лишь длинный туннель с белым полукруглым сводом и мощными прямоугольными колоннами – опять же из мрамора. Поверху – из белого, а ниже – из красного с белыми прожилками. Здесь даже скамейки были мраморными! А пол для разнообразия сделали из гранита.

Наверху тоже было, чему удивиться, – с потолка на цепях свисали самые настоящие люстры.

Красота-то какая!

А ещё здесь совершенно не пахло отхожим местом.

Андрей шепнул, что в российском метро за попытку справить нужду мало не покажется. В Нью-Йорке, по всей видимости, подобного запрета, к сожалению, не существовало.

Кстати, мрамор – это ещё не вся прелесть. Каждая колонна была украшена барельефом. Андрей сказал, что гипсовым, однако по цвету материал, скорее, напоминал бронзу или латунь.

Тематика барельефов была военной. Вернее, по словам Розовского, революционной.

Мы спокойно полюбовались станцией, поскольку народу на ней было немного. Но ведь уже глубокий вечер – час пик, на который мы попали в Нью-Йорке, давно прошёл. Оказывается, Андрей решил не повторять свою ошибку и специально дожидался, пока схлынет людской поток. А днём-то здесь очень много пассажиров.

Чтобы попасть к путям, нужно было пройти в любой из проходов между колоннами (пилонами – так они назывались правильно). Что мы в итоге и сделали. Здесь тоже оказалось красиво – даже путевая стена была отделана мрамором.

Розовский пояснил нам, что мы находимся на Кольцевой линии. То есть даже если вовсе не будем выходить из поезда – в конце концов снова приедем на эту самую станцию, «Краснопресненскую». В Нью-Йорке таких линий нет.

А вообще здесь, если проехал остановку, можно смело выходить на следующей и садиться в обратный поезд – приедешь, куда нужно. Правда, станции-исключения всё же есть, но на них мы не поедем.

Поезда долго ждать не пришлось. Он подошёл буквально через пару минут.

Впрочем, инструкция для потеряшек нам не понадобилась – на следующей станции, «Белорусской», из полупустого вагона успешно вышли все.

Здесь тоже было очень красиво. Снова мраморные скамейки и гранитный пол с узорчатым орнаментом. Люстр не было – станцию освещали настенные светильники в виде ваз.

Отдельного упоминания заслуживал потолок. Полукруглый свод был украшен лепным орнаментом с декоративными рельефами внутри геометрических фигур. И ещё по центру свода шли различные мозаичные панно.

В общем, тут мы тоже чуть не застряли, разглядывая все эти детали отделки.

Однако Андрей не позволил нам задержаться надолго, сказав, что впереди у нас ещё большая программа.

Правда, снова на поезд мы не сели, а перешли на Замоскворецкую линию.

«Белорусскую» радиальную я толком рассмотреть не успела, поскольку подошёл наш поезд. Отметила только, что отделка у этой станции попроще, чем у её кольцевой сестры.

Вышли мы на следующей станции – «Маяковской». Эта была совершенно другой – бесконечная череда закруглённых арочных конструкций. Колонны и арки отделаны полированной рифлёной сталью. А по углам, в человеческий рост, – ещё и красноватым камнем.

В первый момент я просто обалдела, а потому сразу «слона-то» и не приметила. В глубоких овальных потолочных нишах, помимо светильников по периметру, располагались мозаичные панно. В каждой нише – своё. Целых тридцать четыре штуки. Мы посмотрели их все.

А ещё Андрей продемонстрировал нам фокус. Запустил монетку в стальном жёлобе с одной стороны арки… и она прокатилась по всей конструкции до самого пола на другой стороне.

Естественно, каждый захотел тоже попробовать сам. В общем, поразвлекались, катая монетку туда-сюда.

Затем сели в поезд, вернулись на «Белорусскую» и снова перешли на Кольцо.

Следующая – станция «Новослободская». И ей тоже было чем нас удивить. А именно витражами с подсветкой изнутри! Причём каждый из них был с уникальным рисунком. Понятное дело, мы не успокоились, пока не обошли их все. А в торце станции ещё и обнаружилось панно во всю стену – на фоне наложенных друг на друга традиционных местных символов: звезды, серпа, молота и снопа пшеничных колосьев женщина несла на руках маленького ребёнка. Мать, судя по всему. А где, интересно, отец?

Спросила Андрея, что он думает по этому поводу.

— Ну, опираясь на социалистическую идеологию, отец, по идее, в это время трудиться на заводе или в шахте, — предположил тот. — Мамино же место – в поле. Но поскольку ребёнку на панно не больше года, очевидно, отпуск по уходу за ним ещё не закончился, вот мать и разгуливает без дела.

— Мне кажется, она не разгуливает, а куда-то целеустремлённо идёт, — заметила Грэс-Ти.

— Вперёд к победе коммунизма, — усмехнулся дракон.

— А коммунизм это у нас кто? — уточнил Нариэл.

— Не кто, а что. Но рассказывать об этом долго. Если в двух словах, то – вымышленное светлое будущее.

— Раз они идут к светлому будущему, я бы всё-таки добавил сюда отца, — сказал Грок.

— Приедем на «Площадь Революции», будут тебе отцы, — загадочно подмигнул орку Андрей, жутко заинтриговав не только его, но и всех остальных.

— Так поехали! — оживились мы с девчонками.

— Всему своё время, — охладил наш пыл Андрей. — Сейчас на повестке дня, вернее, вечера, «Проспект Мира».

— Подождите, я не очень поняла, — сказала Рина, уже когда мы сели в вагон. — Поле находится в деревне, а завод в городе. Если мать работает в поле, а отец на заводе – где же тогда по социлаисти… солиаци… ну, в общем, по упомянутой тобой идеологии, живёт семья?

— Спроси чего полегче, — саркастично улыбнулся Андрей.

На этом обсуждение закончилось – поезд въехал в тоннель.

Станция «Проспект мира» тоже оказалась красивой. Над карнизами массивных кубических пилонов, облицованных кремовым мрамором, располагались круглые медальоны с рельефными изображениями людей разных профессий, связанных с природой. Довершали картину достойные интерьера дворца мощные бронзовые люстры.

Следующая станция «Комсомольская».

Кто такие комсомольцы, Андрей поведал вкратце. Однако, не в пример комсомольцам, станция отличалась грандиозностью и помпезностью.

Но этому имелось объяснение. Оказывается, «Комсомольская» расположена на той самой площади трёх вокзалов, которую мы уже видели сверху, и является своеобразными «воротами» Москвы.

Самая высокая станция в столице и, наверное, самая величественная из пока что нами увиденных. Аркады из двух рядов колонн, облицованных бежевым мрамором. Впрочем, к мрамору в убранстве станций я уже начала привыкать. Но акцент здесь явно был сделан на потолке. Во-первых, его выкрасили в ярко-жёлтый цвет. Во-вторых, декорировали белым лепным орнаментом. Посередине свода располагались мозаичные панно, а по бокам – ряд позолоченных барельефных картушей на малиново-красном фоне. Ну и огромные многорожковые люстры. Пол – из малиново-красного гранита.

В общем, да – впечатляюще. И опять же вызывает ассоциации с дворцом.

Мы снова сели в поезд. Однако на следующей станции почему-то остались в вагоне.

Вышли на «Таганской».

Эта станция не выглядела столь грандиозно, но посмотреть тоже было на что. Голубые керамические панно, расположенные в стрельчатых углублениях на пилонах определённо придавали убранству неповторимость. Мнорожковые люстры снизу украшали также голубые стеклянные вазы.

Я полагала, что мы поедем по Кольцу дальше. Однако сели в поезд противоположного направления и вернулись на станцию «Курскую», которую раньше проехали мимо.

Впрочем, на ней всё равно не задержались, а сразу пошли на эскалатор.

Поднявшись, первое, что увидели, – мощную круглую, расширяющуюся кверху колонну.

Пофотографировались возле этого «баобаба» , как назвал её Андрей. Вообще мы много где делали снимки на его телефон, в том числе и в метро.

И отправились на другой эскалатор – то есть перешли на Арбатско-Покровскую линию.

«Курскую» радиальную всё же посмотрели.

Её изюминка – изящные круглые золочёные решётки на пилонах из тёмно-серого мрамора, к которым крепились светильники. Освещения станции добавляли и люстры-тарелки, свисающие с рельефного потолочного свода.

Сев в поезд, мы приехали на… Ура! В вагоне объявили: «Площадь Революции».

Возможно, станция могла бы показаться простенькой на фоне остальных, увиденных нами, – всего лишь два ряда полукруглых арок, обрамленных вырезанными из красно-коричневого мрамора дугами, и два же ряда люстр-тарелочек. Но здесь находилось множество бронзовых скульптур! Семьдесят шесть, как уточнил Розовский. Вернее, образов было двадцать, просто каждый из них повторялся.

Тематические скульптуры – начиная от военно-революционных образов и заканчивая подростками из мирной жизни – нас очень впечатлили. Мужчин тут, кстати, и вправду было больше, чем женщин – ровно в два раза. Имелся здесь и конкретно отец – с маленьким ребёнком на руках.

Некоторые элементы скульптур, такие как приклады у ружей, связка гранат, мыски туфель и сапог, клюв и гребешок у петуха, нос и лапа у собаки были отполированы до блеска, последние даже заметно стёрты. Впрочем, удивляться этому не пришлось – рука сама тянулась пощупать-погладить все эти детали.

Просто замечательная станция! Даже покидать её не хотелось.

— Ну, как вам отцы? — ироничным тоном поинтересовался Розовский, когда мы закончили осмотр.

— Решительные и мускулистые, — ёмко и достаточно точно описала мужчин Кайя. Нам даже и добавить было нечего.

Впереди нас ждали ещё три станции. И следующие две – тоже по синей ветке.

Первая – «Арбатская». Как поведал нам Андрей, создана она в стиле русского зодчества. Белые пилоны плавно переходили в арки, образуя длиннющий сводчатый зал. Кстати, «Арбатская» – вторая по длине станция в московском метро.

На потолке мы заметили лепные рамы, в которых изначально планировалось разместить коллекцию панно, только делать этого, к сожалению, не стали. Вроде как излишеством сочли.

Оригинальным был пол, выложенный из гранитных плиток в виде узора – прямо как ковер. По этому «ковру» мы и вошли в поезд, который отвёз нас на «Киевскую».

Это был ещё один маленький музей дворцового типа. Расположенные над очень красивыми керамическими карнизами пилонов двадцать четыре фрески с трудовыми буднями советских людей, а также большое панно в торце станции были изучены самым детальным образом.

Ну и одноимённая станция на Кольцевой линии стала достойным завершением экскурсии.

На каждом пилоне в позолоченных лепных рамах красовались шикарные мозаичные панно на тему дружбы народов. Одно из них, под названием «Тракторная бригада» мы даже решили воссоздать в реальности.

Не хватало, правда, трактора, детей и красного флага, но это мелочи. Вирайн, как единственный из нас, кто умел водить машину, присел, изображая тракториста за рулём, за ним, прямо как на картине, встали я, Нариэл и Торрен, сбоку пристроилась Грэсси. Остальные расположились массовкой по бокам.

Живое панно Андрей запечатлел на свой телефон.

Активно делясь впечатлениями, мы сели в поезд и вернулись в начальную точку маршрута – на станцию «Краснопресненская».

Пора было отправляться в Муромцево. Уже и метро скоро закроется. Да, в отличие от Нью-Йорка, оно здесь работало не круглосуточно. Наверное, это единственный минус московского.

Хотя… Ночью нормальные люди дома спят, а не на метро катаются.

От «Краснопресненской» мы поехали на Беговую. Там сдали в прокат микроавтобус – спасибо, что он ещё не закрылся. И взлетели из первого попавшегося двора – ипподром всё равно уже не работал.

Были мысли перекусить где-нибудь, потому что есть хотелось конкретно, но решили уж дотерпеть до Муромцева. Лететь-то недолго.

Вот и московское световое зарево исчезло из виду. Огней внизу стало несравнимо меньше. Местами они пропадали вообще.

«Едрит!» — вдруг выругался Андрей и резко пошёл на снижение.