Глава 10

Аплодисменты гостей раздаются как назойливый шум, возвращающий нас в настоящее. Он медленно, словно нехотя, разжимает объятия. Большая ладонь соскальзывает с моей талии, и сразу становится холодно. – Ну вот… – тихо говорит Лев. Бархатный голос звучит немного сипло. Он откашливается в кулак. – Кажется, мы всех убедили. – Да, – выдыхаю я, опуская глаза, – кажется, получилось. Спасибо. Но мы не убедили самих себя. Ощущение недосказанности тяжело повисает в воздухе. Мы плетёмся назад к нашему столику под прицелом восхищённых, завистливых взглядов. Наш танец оказался намного круче, чем жениха и невесты, но я не чувствую себя триумфатором. Ощущаю лёгкую дрожь в коленях и щемящую пустоту там, где минуту назад грело тепло его рук. Где-то на периферии зала с меня не сводит глаз Максим. Пальцы предателя сжимают бокал до стеклянного стона. Рядом нервно хихикает Алиса, пытаясь привлечь внимание неверного жениха. Мне всё равно. Понимаю, что окончательно излечилась от любви к бывшему мужу, но вляпалась во что-то покруче. Лев незаметно для других пододвигает ко мне моё любимое пирожное, когда я засматриваюсь на Алису, пытающуюся накормить Максима кусочком только что разрезанного свадебного торта. Он ловит мой взгляд и поднимает бровь, когда кто-то из гостей проходит мимо. Незаметно выставленная нога Льва делает своё дело. Гость летит вперёд и утыкается лбом в грудь невесты. Кусок торта в её руке, вместе с тарелкой впечатывается в довольную рожу жениха. Макс отступает назад, но попадает ногой на туфель сисястой брюнетки. Визг в ухо выводит его из равновесия. Естественное желание удержаться приводит к захвату скатерти, на которой установлено сложное трёхэтажное сооружение из бисквита и крема. Алиса вцепляется в скатерть, как в последнюю драгоценность в жизни. Но попадает ногой на жирный кусок с тарелки Максима и приземляется задом на сладкий десерт, погребая под пятой точкой фигурки жениха и невесты. Деревянная подставка с треском ломается, и торт весом в несколько килограмм с грохотом обрушивается на стоящую рядом даму в бриллиантах и норковом палантине – жену главного инвестора Максима. От неожиданности и ужаса та громко кричит. Попытка стряхнуть с себя крем и мастику заканчивается скольжением на сладком месиве. Мать детей пухлого миллиардера падает на низкий столик с пирамидой из хрустальных бокалов с шампанским. Столик с грохотом опрокидывается. Звон бьющегося хрусталя заглушает музыку. Фонтан дорогого шампанского и фруктовых коктейлей обрушивается на двух важных мужчин в дорогих костюмах, стоящих рядом. Того самого инвестора и совладельца фирмы Максима. Наступает мёртвая тишина, нарушаемая только шипением шампанского на полу и всхлипываниями Алисы, восседающей королевой в луже крема. Не исключаю, что фигурка жениха плавно зашла в самый центр её «седалища». Максим, весь в розовой мастике, пытается подняться, поскальзываясь снова. Инвестор, облитый с ног до головы, багровеет и что-то хрипит, тыча пальцем в виновника торжества. Совладелец тщетно пытается стряхнуть с брюк куски бисквита. Я стою, прижав руку ко рту, делая глаза «О, боже, что произошло?». А в душе ликование! Лев не двигается, но я чувствую, как его грудь за моей спиной беззвучно колотится от смеха. – Ну, что?.. – он наклоняется. Тёплые губы почти касаются моего уха, а голос полон дикой весёлости. – Наш выход, прима. Думаю, спектакль удался. Занавес. Или я прямо здесь умру со смеха. Он берёт меня под руку и ведёт к выходу. Идём спокойно и величественно, походками хозяев жизни. А за нашими спинами разгорается настоящий хаос – крики, обвинения, всхлипывания и отчаянные попытки официантов спасти положение. Мы выходим на ночной воздух. Тяжёлая дверь за нами закрывается, отсекая весь этот кошмар. И тут мы оба не выдерживаем. Останавливаемся у лимузина и разражаемся таким истерическим, животным смехом, что водитель смотрит на нас как на сумасшедших. – Ты… ты видела его лицо? – выдыхает Лев, опираясь на машину. – Розовый пони в розовых розочках! – А её?! – я всхлипываю от смеха. – Как она плюхнулась в этот торт! – А этот увалень… как он летел! – Лев имитирует полёт Максима, и мы снова заходимся. Мы смеёмся до слёз, до боли в животах, держась друг за друга. Весь стресс, всё напряжение последних дней вырывается наружу в этом чистом, диком веселье. Ловлю себя на мысли, от которой внутри всё переворачивается и защемляет с невероятной силой. Мне абсолютно, на все сто процентов, плевать на Максима! Его попытки поймать мой взгляд, его напускная важность, его дешёвые намёки – всё это кажется до омерзения мелким, незначительным. Моё внимание сосредоточено на мужчине рядом. Всё идёт не по плану. Я играю роль, но чувства, которые бушуют внутри, самые настоящие. И это хуже любого провала.