Глава 15

Мне очень не нравился Наранг своими замашками. Он слишком, и намного больше, чем Дэвид, напоминал мне коллег-полицейских, но, может, именно поэтому я, не оглядываясь и цапнув Уоррика за то, что условно могла назвать «шкиркой», сделала несколько быстрых шагов к двери катера.

Тон и содержание слов Наранга мне не понравились еще больше, чем он сам.

На меня пахнуло горелым и застарелым машинным маслом, которое уже сотни лет не использовали на Гайе. Катер был тесный, в состоянии постоянного ремонта, отовсюду свисали перемотанные изолентой провода, свет вообще не зажегся при моем появлении. Я провалилась в погасшее жерло вулкана, в каменоломню, а следом за мной, нетактично подтолкнув меня в спину, вломились Дэвид и Наранг.

– Какого черта! – возмутилась я и осторожно поставила Уоррика на пол. В катере было темно, я только по шуршанию возле штанины поняла, что он опять в меня вцепился, и погладила его по голове.

– Оружие, – потребовал Наранг почему-то у меня.

– Отвалите, – посоветовала я. – Кто-нибудь, закройте дверь.

Щелкнул замок или засов, или что там было у Наранга в катере. Дэвид глухо чихнул, Уоррик завозился и вскарабкался по мне выше, Наранг выругался, я, пнув его локтем как бы ненарочно, подобралась к замызганному окну.

Нас окружали. Осторожно, будто чего-то боялись, но явно не нас. Понятно это было уже по тому, что на катер смотрел лишь один человек с факелом, а остальные – в сторону кустов.

– Не понимаю, – пробормотала я, хмурясь. – Вы говорили, Наранг, что тут нет ничего опасного, а они определенно больше боятся стать чьим-то ужином, чем того, что мы шмальнем по ним из чего-нибудь, нет?

Наранг встал за моей спиной и положил мне руку на плечо, и у меня от возмущения язык прилип к небу. Я дернулась, скинула руку Наранга, он только хмыкнул.

– Ужином они становятся намного чаще, чем по ним кто-то стреляет, доктор Нейтан. Даже так – они понятия не имеют, что из катера что-то может выстрелить. Как вы понимаете, стрелять в местное население категорически запрещено, даже если оно собирается тебя зажарить.

– Зажарить? – Дэвид старался тоже поближе посмотреть, но, в отличие от Наранга, он соблюдал со мной дистанцию, зато с Нарангом не церемонился и лихо отпихнул его от окна. – Вон тот человек с факелом у них вроде шеф-повара?

– Каннибализм, вызванный нехваткой ресурсов, окончился вместе с каменным веком, – не сводя взгляд с человека с факелом, просветила я. – За редким исключением он почти не сохранился. Гораздо дольше практиковался каннибализм ритуальный, так что это, я полагаю, шаман. Судя по его головному убору. А судя по ножу, который он достал, присмотритесь, они предпочитают жрать мозги.

Шамана ничуть не волновало присутствие вокруг хищников, а может, он полагался на твердую руку, зоркий глаз и аппетитные тела соплеменников. Считал, возможно, по опыту, что его всяко прикроют. Все племя было в подобии штанов, шаман – в штанах и щипаной юбке из лысых перьев, перья украшали и его голову, почти как у древних индейцев-ирокезов. Он прошел ровно к тому месту, где мы не так давно дружески ужинали с Нарангом, вдоволь полюбовался на камни, поправил перья на голове, с силой воткнул факел в землю, приосанился, зачем-то несколько раз раскинул ногами землю, совсем как собака, задрал голову и душераздирающе заорал.

Уоррик заиграл огоньками. В бегающем свете я прочитала на лице Дэвида недоумение, а на лице Наранга – ухмылку. Шаман же опустил голову, покрутился в разные стороны, принял всю ту же горделивую позу и заголосил второй раз. В азарте он так дернул головой, что перья слетели, явив нам обширную плешь. Шаман поперхнулся, подхватил перья и начал настороженно рассматривать свой символ власти.

– Я сейчас выйду и эти перья ему воткну знаете куда? – рявкнула я, конечно, больше со страху, но шаман справился без моей помощи. Мы замерли, причем я зачем-то схватилась за руку Дэвида – на мое счастье, он это проявление эмоций оставил без внимания, – а шаман тем временем методично принялся дергать перья из шапки и помещать куда-то себе назад.

Куда – я не видела и была убеждена, что хочу, чтобы так и осталось. Шаман щедро украсил свой зад перьями, изрядно ободранную шапку водрузил обратно на голову, и все племя, очевидно, убедившись, что в кустах никакой опасности нет или шаман разогнал всех своими воплями, начало стягиваться к катеру.

Пока остальные рассаживались полукругом, самый смелый подошел и пошатал дверь. Дэвид вопросительно посмотрел на меня.

– Что? – спросила я одними губами.

– Оружие, – так же неслышно отозвался Дэвид и кивнул на Наранга. Да, друг мой, пожинай теперь плоды, подумала я, отдай Нарангу его пистолет, мне оставь свой, а сам обойдись своей пугалкой, но, разумеется, была не та ситуация, чтобы я проявляла мерзкий характер. Я без возражений отдала Дэвиду пистолет, а он так же молча протянул Нарангу его оружие.

– Так-то лучше, – осклабился тот. – Доктор Нейтан, если начнется, держитесь за нашими спинами.

Я даже не огрызнулась. Наблюдая за началом пиршества каннибалов, я думала только о том, что мне нечем зафиксировать это зрелище. Ни камеры, ни телефона. Я могла бы написать монографию, я могла бы принести ученому миру сенсацию! Пусть даже посмертно, хотя, конечно, обидно.

Племя устроилось вокруг катера как голодные волки, шаман, тряся перьями на голове и в заднице, расхаживал перед ними и временами пронзительно кукарекал. Кроме этого, ничего не происходило, и меня это начало слегка тяготить.

– Слушайте, Наранг, – осенило меня, – вы в курсе, какие культы у местных?

Нет сомнений, что здесь нет петухов, эти неприхотливые в общем-то птицы почему-то с трудом приживались везде, кроме Гайи и пары планет, но память предков могла сыграть с переселенцами злую шутку. Если я права, у нас есть время.

– Да они тут во что только не верят, – отмахнулся Наранг и тут же полюбопытствовал: – Вы антрополог, значит, должны неплохо знать основные языки? На каком языке они говорят, прислушайтесь!

Я приклеилась к пластику. Краем глаза я видела, что аборигены заметили мой маневр и вытянули шеи, пытаясь меня рассмотреть, и лишь шаман продолжал воодушевлять свой курятник. Он действительно что-то говорил между криками, но…

– Языки в условиях, когда люди дичают, упрощаются, – вздохнула я. – Исчезают слова, которые что-то обозначали, будь то предметы или действия… по-моему, у них остались какие-то слоги. Разобрать можно, но нужны запись и прослушивание. И специалист. Черт с ними, если я права и этот шаман изображает петуха… была такая птица на Земле, имела некоторое отношение к религии, но это неважно, не думаю, что у них от религии что-то осталось, нас интересуют петушиные биоритмы. Если они еще помнят, что петух надрывается перед рассветом, то по моим расчетам у нас время есть как раз до того, как рассветет. А сколько это времени?

– Часа три, – не задумываясь, ответил Наранг. – Ну, я согласен, что каннибализм ритуальный, они чего-то ждут и явно не голодают, взгляните на рожи. Что вы предлагаете?

– Точно не ждать, пока они вскроют катер как консервную банку. Возможно, нам придется вскрыть его самим. Дэвид, мы можем попробовать подогнать наш катер так, чтобы он завис аккурат над нами, и выбраться отсюда? Это реально?

В другой ситуации – более чем. Уоррик без труда мог корректировать искин катера, задать ему координаты и направить туда, куда нужно. Но сейчас у нашего универсала были проблемы со связью, и риск был велик. Дэвид тем не менее кивнул.

Я с облегчением выдохнула и посмотрела в окно. В пистолете Дэвида почти семьдесят зарядов, столько же или немногим меньше – в пистолете Наранга, аборигенов уже сидело около сотни, и они все прибывали и прибывали. Кроме мужчин, появились женщины, дети и старики, они вставали за спинами своих соплеменников и настроены были не менее решительно.

Если мы что-нибудь не придумаем, нам конец. Причем очень бесславный. Мне, конечно, такая запись в биографии в плюс, не каждого антрополога употребляют в пищу, но вот мне от такой славы будет уже ни жарко, ни холодно.

– Наранг, – позвал Дэвид, – ваш пистолет стреляет на поражение или вы можете их парализовать?

– Я лучше себя парализую, – скрипя зубами, признался Наранг. – Послушайте, лейтенант, если вы нанесете хоть кому-то из них телесное повреждение, лучше не возвращайтесь… где вы там живете. Вас сожрут уже не дикари, а правозащитники. Я, по крайней мере, стрелять в них не собираюсь, – и с этими словами он наклонился, выдвинул какую-то панель и вытащил оттуда острый нож, больше похожий на старинный кортик или шпагу.

Я открыла рот, но тут же плотно сжала губы. Дэвид тоже хотел что-то сказать, но промолчал. Оба мы понимали: Наранг хочет обезопасить себя и нас. Выстрел – разбирательство, не факт, что в нашу пользу, колотая рана – поди узнай, кто там ее аборигену нанес, особенно если кортик потом выкинуть, и никто на Эос не будет его искать.

– Это не то племя, которое в нас стреляло, – внезапно сообразила я. – Эти какие-то… более дикие, что ли? И у них нет огнестрельного оружия.

– Скорее всего, они приползли на выстрелы, приняв нас за тех самых соседей, – Наранг жестом попросил меня отойти, наклонился, отодвинул вторую панель и вытащил еще один стилет. – Лейтенант, это намного менее надежно, чем пистолет. Но прикроет ваш жетон и спасет вашу карьеру.

Он всерьез вознамерился сражаться с племенем врукопашную. А значит, просто воспользовался ситуацией, чтобы вернуть свое оружие. А зачем? Хитрый сукин сын, и даже если он не выйдет живым из этого боя, я только вздохну свободно.

– Уоррик, вызови катер, – приказала я, и Наранг покосился на меня с подозрением. Еще бы, я уверяла его, что Уоррик – помощник антрополога и толку от него никакого, но прежде чем решаться на форменное безумство в виде схватки с тремя сотнями дикарей, стоит испробовать все доступные меры спасения. Плевать, что меня уличат во вранье, на Наранга плевать точно. – Наранг и вы, Дэвид… мне нужен люк в крыше. Прорежьте его, а я пока отвлеку нашего перозадого клоуна.

Без участия Уоррика осуществить то, что я задумала, было в сто раз сложнее, но у меня оставался браслет. Пока Уоррик сосредоточенно мигал огоньками и пытался сконнектиться с катером, я встала напротив окна и повернула руку с браслетом так, чтобы вся орава могла увидеть мое представление.

– Зачем… – начал Наранг, но я невнятно рявкнула и несколько раз наугад стукнула пальцем по экрану браслета.

Что там появится, мне было без разницы. Главное, чтобы свечение привлекло дикарей. Какое счастье, что нас окружили с ритуальной целью сожрать, а не просто перестреляли как кроликов – у меня было пространство для маневра.

– Доктор Нейтан, – опять окликнул меня Наранг, и я не вытерпела:

– Вы еще здесь? Если вам лень кромсать катер, выметайтесь наружу, и мы полюбуемся, как вам будут выедать мозг чайной ложкой!

Свет на браслете заинтересовал племя, но недостаточно, и мне все-таки пришлось повернуть руку и найти на браслете опцию «сигнал». Собственно, это была почти бесполезная функция, слабая имитация фонарика, и предназначена она была для того, чтобы удовлетворить не самые строгие требования к обеспечению полицейских способом подачи сигнала в случае опасной для жизни ситуации – если будешь болтаться посреди океана или заблудишься в лесу. Видно этот сигнал было на расстоянии метров пятнадцати, и то не всегда, и никто никогда, насколько я знала, этим «сигналом» не пользовался, но мне сейчас большее было не нужно.

Пока я искала проклятый «сигнал», аборигены засуетились. Первые ряды подвинулись ближе, круг сузился, места хватило не всем, и я понадеялась, что возникнет свара – но нет, кого-то пырнули ножом, и этого оказалось достаточно.

– Наранг, выживете сейчас – станете покойником после, – поклялась я. – Я вас лично прикончу, вы мне надоели. Идите режьте люк. Нечем – придумайте что-нибудь, вы же инженер.

– Доктор Нейтан, в крыше есть люк. Ваш катер зависнет, и люк останется только открыть. Что вы хотите сделать?

Тьфу, пропасть.

Я покосилась на Уоррика и закусила губу: где-то вдалеке я разобрала гудение двигателя. Обменявшись взглядом с Дэвидом, я снова прислонила руку к окну, и он, понятливо кивнув, присоединился ко мне через пару секунд.

Прямо на шамана светили два коротких луча. Дальше они терялись, к тому же свету мешал пластик, но своего мы добились – племя было заинтриговано. Больше всех озадачился шаман, он сперва отскочил, и у меня сердце рухнуло, но, осознав, что ничего его жизни не угрожает, шаман влез прямо в пересечение лучиков и подставил им почему-то…

– Фу, – простонала я, закатив глаза. – Дэвид, я уже никогда не смогу это забыть. А самое скверное, что мне никто не поверит. Передо мной бегает с перьями в заднице антропологическое открытие года, а я не могу его зафиксировать. Никогда себе этого не прощу.

Мы быстро выяснили, что если гонять лучи, то шаман будет вертеть задницей. У меня не было предположений, что у него в голове, но через минуту мы хохотали в голос, заставляя шамана носиться по всей поляне. Руки от смеха у нас тряслись, лучи расходились, и шаман обиженно останавливался и замирал.

Как говорили мудрые предки, хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Первым заподозрил неладное Дэвид. Он схватил меня за руку, стал серьезным, а я все еще держалась за живот и не осознавала масштаб катастрофы. Шаман перестал трясти перьями, перехватил нож, махнул другой рукой, и к катеру двинулись несколько человек. Один подошел и рванул дверь, которая предательски задрожала.

– Уоррик? – прохрипела я. За криками снаружи терялся звук двигателя, но, судя по всему, Уоррик еще не подогнал катер. – Наранг, когда появится катер, они же разбегутся? Хоть на время?

– Можно на это рассчитывать, доктор Нейтан, но я бы не стал. Катера они видят… и их не боятся. Знаете, я бы доложил куда-то наверх, что первая же миссия, которая прибывает на любую планету, должна как следует шугануть местное население.

– И почему не доложили до сих пор?

– Эос еще не самое дно, есть места и похуже.

Я, похолодев, начала понимать, что у Уоррика что-то пошло не так. Катер не подчиняется командам, с ним утеряна связь, невозможно выставить его прямо над катером Наранга… В металлопластиковые стенки скреблись аборигены, счет пошел на секунды.

Прежде чем Наранг успел удрать вглубь катера, Дэвид выдернул у него из-за пояса фонарик и пристроил рядом с окном, установив пульсирующий режим. Это сработало, но я была убеждена – ненадолго. Сердце забилось и ретировалось в низ живота, и в этот момент глаза Уоррика вспыхнули синим цветом.

– Бежим! – выдохнула я, подхватывая Уоррика. Наранг уже скрылся и, как я надеялась, готовил пути отхода.

Наше счастье, точнее, мое, что Дэвид уже побывал в этом катере. Он тащил меня за руку – как можно было навертеть такое количество перегородок? – и мы почти уперлись в спину Наранга, который, ругаясь, открывал люк.

– Заело?

– Ерунда.

Пнуть этого оптимиста в то самое место, куда шаман себе перьев навтыкал. Но люк поддался, Наранг рванул его вверх, и прямо перед носом я увидела болтающуюся лестницу.

– Доктор Нейтан и вы, лейтенант, – распорядился Наранг, отступая. – Как я понимаю, мне придется повиснуть на трапе. Постарайтесь не размазать меня о скалы. Или, лейтенант…

– После договорите, – прервала его я и, буквально повесив Уоррика себе на шею, начала подниматься. Только бы у каннибалов не было стрел. Особенно – ядовитых. – Держись крепче, Уоррик. Мы почти выжили.

Не сказать, чтобы у меня была отменная физическая подготовка, но то ли страх придал сил, то ли хотелось покрасоваться, но забралась в катер я намного проворнее, чем спускалась. Первым делом я отцепила Уоррика, затем зафиксировала трап и помахала напарникам. Дикари уже сообразили, что мозги утекают, и начали штурмовать катер. Самые наглые карабкались по гладкому металлопластику, съезжали и возмущенно драли глотки.

Дэвид и Наранг препирались – кто лезет первым. Я в отчаянии заорала примерно теми же словами, какими недовольство ситуацией выражал Наранг, и внезапно спасла всем жизнь.

Шаман, который так и бегал возле катера, остановился и задрал голову. Он стоял слишком близко к факелу со всеми своими перьями, и огонь, облизнувшись, в прямом смысле подпалил ему зад.

Шаман подпрыгнул, завизжал, внес сумятицу в ряды людоедов, Наранг воспользовался этим и быстро влез в катер. За ним так же ловко поднялся Дэвид и, не забираясь до конца, прокричал:

– Отключите защиту, Айелет!

– Что? – растерялась я. Внизу носился, скидывая сгоревшие перья, шаман, и, похоже, это было начало его конца. Соплеменники сочли, что время его истекло и пора бы зажарить его целиком – ну, или мне так сверху казалось.

– Как полицейский, я могу дешифровать любое транспортное средство! – крикнул Дэвид. – Отключите защиту, или мы грохнемся!

Он может… а ведь я тоже могу. Так и есть, полиция может дешифровать катер, если кровь из носу нужно запихнуть в него лишнего человека, например, арестанта. Я об этом совсем забыла – но главное, я даже не знала…

– Код! – завопила я. – Код дешифровки!

– Двенадцать – ноль семь… одиннадцать…

– Уоррик! – я обернулась, молясь, чтобы он знал этот код. – Старт, отключение защиты транспортного средства для перевозки задержанного!

Уоррик засиял, через мгновение цвет сменился на белый, и я, шлепнувшись на живот, свесилась вниз. Абсолютно бессмысленно, но важно. Для меня.

– Дэвид! Давайте мне руку!

Момент был романтический, даже чересчур. Но нам было некогда притворяться, что мы в приключенческом кино. Внизу каннибалы погнали шамана в заросли, но большая часть смекнула, что три мозга лучше, чем один, и продолжала штурм катера. Несмотря на полную дичь, местные догадались, что можно влезть по плечам друг друга, и оставались какие-то полминуты, прежде чем самый отчаянный вцепится в трап.

Дэвид проскочил в кабину, катер задрожал, Наранг вовремя оттащил меня от двери и захлопнул ее.

– Приятного аппетита! – срывая голос, пожелала я каннибалам. – Подавитесь перьями!

Мы уносились от одной опасности, возможно, прямо к другой, и ноги меня держать временно перестали. Я доползла до кресла, упала в него, бросила взгляд на Уоррика, повисшего на потолке, на Наранга, усевшегося на пол, и прохныкала:

– Как мы выжили вообще, черт возьми?

Награда должна была найти героя этого дня.

– Я вами восхищаюсь, Айелет.

Рассвет мы встретили у места, которое Наранг назвал «Стонущими скалами». Мне было плевать, почему они так называются, я сама едва не стонала в голос. Мы пристроили катер на каменной площадке и завалились спать – я и Дэвид на койках, а неприхотливый Наранг – прямо в кабине на полу, благо у нас был бдительный неустанный Уоррик и неожиданностей можно было не опасаться.

У нас хватало еды и воды, до места, по уверениям Наранга, оставалось самое большее километров двести. Утром, примерно в одиннадцать, я проснулась самая первая, навестила санузел и проверила, как там Уоррик. Уоррику было лучше всех – он выставил лепестки световой батареи и подзаряжался.

Я, обойдя мирно спящего Наранга, зашла в каюту, все еще полусонная, открыла шкаф, чтобы взять припасы, и в ужасе заорала.

– Дэвид! Что это за срань?