Глава 21

— Сидите со скорбными минами, будто плохое что-то случилось, — она прошлась.

Нет, не как в песнях поют про легкую летящую походку. Валька дотащилась до ящиков. Поставила пакеты. Оценила ущерб по огурцам, перекатив пятерней зеленые овощи для равномерного покрытия. И только потом, встретилась взглядом с незваным гостем. Вопросительно вскинула брови. Она целых два предложения сказала, а ответа все нет.

Зубарев пришел, чтобы помолчать и погрызть немытых огурцов?

— Твой местный дурачок сказал, что ты в больнице после того, как тебя сбила грузовая машина.

В голосе Льва не было претензии. Если только на себя, что повелся на лажу. Нашел кому поверить, ага… Санек с таким же умным видом может рассказывать, что к нему в форточку летают инопланетяне.

Валентина просто пожала плечами. Она — само доказательство обратного, тут и пояснений не требуется. Отправилась до своего рабочего стола, чтобы списать по программе десять килограмм апельсинов. Застучала по кнопкам коготками с лаком темно-вишневого цвета.

Зубр аккуратно закрутил крышечку фляжки и сунул ее обратно в недра пиджака. Выпрямил спину, приняв деловой вид. Кинул взгляд через плечо, засвидетельствовав, что Валька погружена в свою торговлю. Одним движением захватил руку вруна. Санька ухнуть не успел от боли, как его дернули ближе и зашипели в лицо:

— Еще раз скажешь подобную хрень и самого в бетон закатаю. Усек?

Горбункову оставалось только кивнуть, чтобы буйвол ему кости не переломал. Потирая запястье, Сашка вытянул шею:

— ВалентЫна ХеорХиевна, ящЫки Хрузить? — опять перешел на хыкающий краснодарский говор.

— Саня, и там еще у входа сок стоит. Пирамиды не строй, чтобы ничего не раздавить. Помнешь, я вычту из твоей зарплаты.

Грановская всегда так говорила, но не вычитала. Порядок такой общения, что только пинком колена можно добиться послушания и исполнительности. Распоясаются черти без твердой руки.

Горбунков обошел сторонкой кресло с депутатом, обиженно опустив уголки губ. Подхватил верхний ящик и потараканил шаркающими шагами.

— Меняй кадры, Валентина Георгиевна. Две тысячи двадцать шестой год на дворе, а ты все в каких-то старых привязанностях, — он сочувственно взглянул на запыленные старые резные поделки, привинченные к стене. Рога лося. Нелепую картину с самоваром, пряниками и баранками. Все висит лет двадцать, не меньше. Никакого вкуса в дизайне.

Ладно, хоть компьютер поставила, а не в журнальчики записывает, как раньше.

— Если это единственный твой ценный совет, то… — ее взгляд потяжелел, что Зубр лезет, куда не спрашивали.

Кто он такой, чтобы ее учить? С дочерью справиться не может, а туда же.

— Не только! — Лев встал, одернув полы своего модного пиджака. Поправил галстук, дернув шеей. Оттопал ровно восемь шагов и навис сверху, разглядывая ее порхающие ресницы. — Валя, я правда не такой монстр, как ты считала. Я не сажал Альберта на цепь в подвале и жарил его в кипящем масле.

— Ты-ы-ы, к чему это клонишь? Он вроде в розыске, а потом должен сидеть в тюрьме, — у нее кольнуло в застаревшую рану. Сложно вспоминать свои промахи и ошибки. От него слышать вдвойне неприятненько.

— Альфонс хорошо спрятался. Его искали по всей стране и за ее пределами. А он был у нас буквально под носом. Думали, сбежал со своей подельницей — медсестрой… Тело медички недавно выловили из реки. Свеженькое. Только пару дней как утопилась.

— Или помогли, — продолжила его мысль Овощебаза, откинувшись в кресле.

Пауза, сквозь которую слышно много недосказанности. Зубр пришел предупредить. Лично. Мог бы позвонить на старый рабочий доисторический стационарный телефон, который не менялся годами. Грановская не считала себя женщиной подозрительной, ей вообще не свойственно придумывать и надумывать лишнее. Год не общались толком и вон он явился — не запылился, когда ей снова угрожает бывший.

— Спасибо, Лева, за наводку. Буду ходить и оглядываться. Чай не предлагаю, мне ехать пора, — она провела ладонью по темно-русым коротким волосам.

— Ладно, бывай, — если Зубр чего-то ожидал в ответ, то не показал разочарования.

Ему и правда пора. Надоедливая невеста звала на выставку породистых собак. Придется идти. Там будет мэр с женой и все подхалимное окружение. Идти надо туда, а мысли остались рядом с самой непробиваемой бабой… Как же она его бесила! Дразнила. Из шкуры приличного бизнесмена вытряхивала. Только с ней, Овощебазой, он чувствовал себя прежним Левой Зубром. Не, Львом Захаровичем с начищенными пижонскими туфлями.

— Это… — Заглянул Санек. Не весь, наполовину, будто прятал заднюю часть себя от порки. По его бегающим глазкам стало понятно, что уронил что-то, паршивец. — Котейка мяучил, хотел его достать из-под машины. Я нечаянно столкнул черную тачку к забору. А, там арматура торчала.

— Писец. Я тебя зашибу-у-у! — взревел Зубарев, и ринулся к выходу.

— Саня, беги! — успела выкрикнуть Валентина.

Только, Горбункову подсказка не нужна. Жить-то хочется. Да, и все ходы он на рынке знает. Рванул, теряя сланцы как заправский марафонец. Можно было видеть в окно, как загребая руками воздух впереди чешет Санек, тряся булками, а за ним вполне себе приличный мужчина бежит. С метровой палкой наперевес.

— Стой, сука!

Валя прикрыла половину лица рукой и толи всхлипнула, толи хихикнула. Эти двое доканать ее сегодня решили.