Глава 24

Вита

— Виталина, — мужской голос за спиной заставил остановиться.

Внутри всё замерло, оборвалось, провалилось в пятку. Я дико испугалась. До темноты перед глазами. Саша кого-то прислал?

В панике стала шарить взглядом по парковке, но машины своего любимого не увидела.

Мужчина, стоящий на лестнице был мне незнаком. Красивый, высокий, статный. Казалось, что он сошёл с обложки журнала.

Я медленно обернулась.

— Да? — я оглянулась, проверяя, не ошибся ли он.

Мужчина было мне совершенно незнаком.

— Здравствуй, Виталина. Я Андрей. Андрей Юрьевич, — мужчина смотрел на меня пристально и с неверием.

Он сделал несколько шагов ко мне и запнулся. Замер. Вскинул руку, будто коснуться хотел, и тут же одёрнул.

— Простите, я вас не знаю.

Отчего-то бежать сломя голову я не спешила. Весь мой страх куда-то ушёл. Что-то было написано на лице незнакомца, что говорило мне — он меня не обидит.

Смотрела в лицо, которое почему-то казалось отдалённо знакомым. Да и мужчина смотрел так, будто нашёл то, что отчаялся найти. С неверием, болью, радостью и отчаянием. Все эти эмоции затаились не только во взгляде, но и в складке между бровями, в опущенных уголках губ.

— Хм… Мы можем с тобой в ресторан пойти? Поговорить нужно, — его голос срывался и хрипел.

Каждое слово давалось Андрею Юрьевичу с трудом.

— Меня жених ждёт, — я испугано округлила глаза.

— В земле этот выб***ок ждать будет. Пойдём, — подхватил под локоть и потащил к воротам.

— Подождите, вы не поняли. Меня ждёт мой любимый молодой человек. Не стоит угрожать.

— Не Александр? — тёмные дуги бровей взлетели вверх. Снова мне показалось, что мужчина мне знаком.

— Нет, — душу перед знакомым человеком я открывать не спешила. — Простите, но я не могу идти с вами. Я не имею понятия, кто вы. Вдруг вы маньяк. Или насильник. Или Саша вас подослал.

— Я твой отец, Виталина, — мужчина меня перебил.

Я вся обмякла. Хлопая глазами, поплелась за мужчиной в сторону ближайшего ресторана. Смотрела на него, вздыхала, открывала рот, чтобы задать вопрос и тут же закрывала обратно. Будто мой мозг перестал работать. Перегрелся. И отключился.

Полученная информация никак не укладывалась в голове.

Отец? У меня уже есть отец. И он насильно, шантажом выдал меня замуж.

Мы расположились за дальним столиком у окна. Мужчина заботливо придвинул ко мне чашку чая, накинул на плечи плед, заметив, что меня знобит, и продолжил смотреть внимательным, проникающим в душу взглядом.

— Вы… Вы сказали, что мой отец, — запинаясь и отчего-то не решаясь смотреть в лицо напротив, начала я.

— Да. Так и есть. Ты моя дочь, Виталина. Ошибки быть не может, — мужчина сложил крупные руки на столе, пугая шириной плеч.

— Но мама ведь… Как так вышло? Я не понимаю! Мой отец Остапченко Захар Васильевич.

— Не так всё, Виталина, — мужчина нервно дёрнулся, потёр лицо ладонями, устало выдохнул. — Мы с твоей мамой… встречались… долго. Потом я оказался в тюрьме. Когда вышел, твоей мамы уже не стало.

— Вы сидели больше двенадцати лет?

— Пятнадцать.

— Я не понимаю. Мне никто и никогда ничего не говорил. Отец воспитывал меня, как свою дочь.

Мужчина выгнул бровь и сжал пудовые кулачища. Я произнесла эти слова и сама осознала, какой бред сказала. Воспитывал… Конечно. Моим воспитанием до двенадцати лет занималась мамочка. После её смерти я осталась одна. А стоило Жанне появиться в нашем доме, она взяла на себя роль воспитателя. Стоит признать, что она не дала мне ввязаться в дурную компанию. Она заметила, что у меня началась депрессия и отвела к психиатру. Я злюсь на Жанну, но всё же есть моменты, за которые стоит её поблагодарить.

— Это бред, Андрей… Как Вас там?

— Зверев Андрей Юрьевич.

Стоило услышать фамилию, у меня вдруг в голове всплыла сцена из детства.

— Тварь неблагодарная, я с этим ублюдком тебя в свой дом пустил. Решила, что можешь уйти? Так просто?

— Я не просила! Никогда не просила жениться на мне! Лезть в мою жизнь. Рушить мои отношения, — мама плачет, громко всхлипывая. — Я ненавижу тебя. Ненавижу. Всегда ненавидела!

— Что же тогда ноги раздвинула, а? Что тогда тр*халась со мной?

— Чтобы ты Андрея в покое оставил! — мама кричит, пугая меня и заставляя сжаться под одеялом. — Чтобы ты дал ему жить спокойно.

— Зверь за решёткой, Оля. И ты его никогда не увидишь. Он и через пятнадцать лет не выйдет. Я уж постараюсь.

— Пошёл к чёрту. Вали. Я никогда не стану твоей. Как бы ты не пытался. Что бы ты не делал. Я всегда буду презирать и ненавидеть тебя. И при первой возможности я сбегу.

— Тогда твой драгоценного Зверя ночью прирежут. Случайно. А маленький зверёныш случайно не вернётся из школы.

— Урод! Ты будешь гореть в Аду.

— Нет, Олечка. Там будешь вариться ты. В отдельном котле.

— Вас называют «зверем»? — уточнила, прикусив губу и вскинув глаза на мужчину.

— Да, Виталина, — на лице мужчины появилась ласковая улыбка.

— За что Вы сидели?

— Меня подставил лучший друг. Некогда, — сделал акцент, — лучший друг. Меня посадили за распространение наркотических веществ.

— На такой долгий срок?

— Вдобавок на меня повесили убийство. Но выпустили досрочно.

— Откуда Вы знали мою маму? Почему так уверены, что я Ваша дочь?

— С твоей мамой и Захаром мы общались с детства. Выросли. Оба влюбились в Олю. Я ушёл в армию, Зарах поступил, начал делать бизнес. Стал клинья к Оле подбивать.

Мужчина замолчал, вертя в руках солонку и смотря в стол. На волевом и красивом лице ходили желваки.

— А она? Что мама? — не выдержала долгого молчания.

— Твоя мама не знала, как ему мягко намекнуть, что он её не привлекает. Он задаривал её дорогими подарками.

— Хотите сказать, что моя мама была меркантильной? — выплюнула с презрением я.

— Нет. Твоя мама была слишком мягкой и робкой. А ещё благодарной. Она не нашла в себе силы, сказать Захару, что он её отвращает. Принимала его ухаживания и жалела, когда это чмо бухим приходил в общагу.

— И что же дальше? Она стала с ним встречаться?

— Нет. Я из армии вернулся. Оля выбрала меня, — отрывисто и глухо.

Я видела, что мужчине больно говорить о маме.

— И что же дальше?

— Захар мной был послан… — мужчина долго подбирал приличные слова, — далеко. Мы с Олей поженились. Она забеременела тобой, — в этот момент он качнулся вперёд, вскинул руку, хотел коснуться моей щеке, но нерешительно замер, уронил на стол, тяжело выдохнув. — Ты так похожа на Олю. Точная копия. Те же черты лица, те же глаза. Только форма бровей и губ моя.

Я внимательно пригляделась к мужчине и поняла, что он прав.

— И что же было дальше? Почему моя мама вышла замуж за этого… урода?

— Когда меня задержали, пока шли разбирательства, он заставил её подать заявление на развод. Сказал, что если она выйдет за него замуж, то сделает так, чтобы меня не посадили. Оля развелась без моего ведома. Вышла за него замуж. На тот момент ни я, ни она о беременности не знали.

— И как Вы отреагировали на то, что она вышла замуж?

— Возненавидел. Её, — на лице мужчины заходили желваки.

— Почему? Вы же знали всё.

— Нет, — он поморщился. — До того, как меня посадили, не имел понятия об их договоре. Оля солгала, что никогда не любила. Наговорила… много чего. Я лопух повёлся. Пацаном сопливым был. Эмоциональным слишком.

— И когда же узнали о том, что она соврала?

— Через три года. Оля прислала письмо. Но про ребёнка ничего так и не сказала, — сжал и разжал кулак. — Слишком хорошо знала меня…

— И когда же вы узнали про моё существование? — я сложила руки на груди, всё ещё не веря словам мужчины.

— Недавно. Из новостей. Увидел тебя. Ты слишком сильно похожа на маму. Сначала решил, что мерещится. Найти информацию в интернете и всё сопоставить не составило труда.

— И что, Вы вышли из тюрьмы и не хотели отомстить? За то, что он Вас подставил? — во мне взыграла злоба. — За ложь, за предательство? За гибель любимой женщины?

— Месть гадкое чувство, доченька. Оно разрушает человека. Превращает в дерьмо. В него Захар и превратился.

— Вы сильно её любили?

Мужчина не ответил. Только посерел и взгляд отвёл.

— А женщина у Вас есть? Жена? Дети?

— Нет, — усмехнулся и произнёс, как само собой разумеющееся.

— Меня зачем нашли? — я вздёрнула подбородок. — Чего хотите от меня?

— Я понимаю, что ты злишься. Понимаю, что принять тебе этот факт сложно. Невозможно. Я хочу видеться с тобой. Защитить тебя. Не позволить этому ублюдку тронуть тебя.

— Знаете, — я резко поднялась, — вы позволили ему обидеть мою маму. Позволили причинить боль. Позволили умереть так рано! Она безумно мечтала увидеть Париж. Но так и не увидела. Она была несчастна все годы жизни с ним. Вы не защитили её. Чем же мне помочь можете? Вы такой благородный, мстить не стали. Вот и благородствуйте дальше.

Мужчина посерел, потом покраснел. Задышал часто. Согнул в кулаке вилку.

— У меня есть любимый человек, который делает всё, чтобы меня обезопасить. Вы мне не нужны. Все эти годы без вас жила. И дальше проживу.

Выпалила, сбросила плед на диван, и двинулась на выход из ресторана.

Потом запнулась. Замерла на месте, осознав, насколько грубой и омерзительной только что была.

Что на меня нашло? Что за обида? Что за боль, раздирающая душу?

А каково мужчине, который потерял любимую женщину, отсидел пятнадцать лет и узнал, что у него есть взрослая дочь от любимой женщины?

Дура ты, Виталина.

Дура!

Развернулась резко и вернулась к сгорбленной фигуре мужчины. Он смотрел перед собой в стол и с силой сжимал ложку. Согнутая вилка уже валялась на скатерти. Огромный. Мускулистый. И грустный.

— Прости меня… — кашлянула и тихо добавила: — папа.

Он вскинул на меня карие глаза, так похожие на мои. В них блестели слёзы.

— Ничего, доченька. Я понимаю. Ты не веришь.

— Верю. Я Вам верю, — я села обратно. Сжала в руках чашку с чаем. — Мне всегда казалось, что он меня ненавидел. Постоянно казалось, что он пытается сделать всё, чтобы жизнь казалась мне Адом.

— Пей чай, — горячие руки мужчины накрыли мои подрагивающие ледяные ладошки. — Совсем замёрзла.

— Я просто нервничаю, — призналась честно. — Не ожидала таких слов услышать. И к такой правде была не готова.

— У Оли тоже руки всегда холодными были, когда она переживала, — ласково и грустно улыбнулся отец.

На глазах навернулись слёзы. Этот мужчина был первым человеком, который настолько тепло вспоминал мамулю. Мать моего отца ненавидела мою мамочку, говорила гадкие вещи про неё.

— Отец… Он почему-то говорил, что хочет, чтобы мама видела, как я страдаю. Он выдал меня замуж обманом и шантажом. Я не хотела. Я боялась Сашу. А он меня продал этому ненормальному.

— Расскажи, — сейчас мягкость ушла из черт лица мужчины. Он стал похожим на опасного огромного медведя, готового разорвать врага одной лапой.

И я почувствовала, что вот он — мой папа! Вот!

Мужчина, который будет защищать. Мужчина, который будет любит просто так. Мужчина, для которого я всегда буду принцессой. Совершенно новые ощущения. Совершенно не походящие на те, что я рядом с Глебушкой испытываю.

И я рассказывала. Плакала. И чувствовала ярость, исходящую со стороны папы.

Когда папа стирал пальцами с моих щёк слёзы, я кинула взгляд ему за спину и увидела белого Глеба, стоящего у двери и смотрящего на меня с болью.