Глава 7

Миша медленно обошел машину, задумчиво ее осматривая. Засунул голову в багажник, прочесал пальцами волосы и… на этом все. Он просто прошел мимо меня со скучающим видом, направляясь туда, откуда мы пришли.

— Стой! А как же следы? — поразилась я. — Здесь еще есть борозды в снегу, мы могли бы пройти по ним и…

— Нет, — оборвал он и остановился у склона. Обернулся и пожал плечами. — Это западня. Очевидно же.

Он опять, совершенно не стараясь, бесил меня.

— Но… Западня для кого? От кого? Ты даже не хочешь узнать?

Он улыбнулся с тем видом, будто я опять его «забавляла».

— И что ты предлагаешь, а? — начала распыляться я. — Что мне прикажешь делать?

— У тебя есть крыша над головой, тепло и еда. У тебя даже есть регулярный охренительный секс. Чего тебе еще нужно, женщина? — Был его довод, который окончательно сорвал все затычки с моих истерических труб.

— ПАМЯТЬ! Мое имя. Моя жизнь. Нормальная, а не вот это все с незнакомым психом в стране вечного холода.

— Мы познакомились.

— О, в самом деле? — зашипела я, ненавидя его спокойствие сейчас. Вот лучше бы он орал, а не стоял и смотрел на меня так безразлично. — Я ни черта о тебе не знаю, кроме размера твоего леденца. Что ты здесь вообще забыл? От кого скрываешься, что так боишься выйти за пределы своей земли? А Миша — точно твое имя? Оно не очень-то типичное для канадца, знаешь ли.

Я развела руками, ожидая ответа. И ничего не дождалась. Парень смотрел на меня в упор, и теперь я действительно видела его эмоции. Ему удавалось скрывать их раньше, но сейчас он не стал. Он соврал про соседа, соврал и про имя. И не собирался говорить ничего больше.

Покачав головой, я подавила в себе горечь разочарования и отвернулась от него. А потом, не представляя, что буду делать, пошла по припорошенным снегом следам от шин.

— Вернись, — сухой приказ прилетел в спину. Я не отреагировала. Если ему так надо, пусть возвращает меня сам. Я надеялась, что выйду на дорогу и встречу людей. Возможно, мне удастся как-то объясниться на пальцах. Найти бы телефон, связаться с посольством. Может быть, они найдут мои данные по отпечаткам пальцев, если те не окоченеют и не отвалятся. У меня даже была банка консервов в кармане — не пропаду. Неоправданно оптимистичный настрой в столь жестких условиях удивлял даже меня саму. Но что-то во мне, и я понятия не имела что — гордость, принципы или тупость — не давали вот так просто смириться и терпеть. Я хотела бороться, только не сдаваться.

Он стоял там, такой же упрямый, как и я. Даже не знаю, кто из нас хуже. Не шел за мной, но сверлил спину, и я чувствовала этот тяжелый взгляд. Споткнулась о пень под снегом, упала. Встала и сделала шаг, когда в голове шелестом ветра пролетело это:

«Ты всегда будешь падать, Рин. Главное, не забывай подниматься с гордо поднятой головой».

Чей голос? Мужской, женский? Я понятия не имела, одно знала точно — это воспоминание. Кто-то говорил мне это раньше. И он знал мое имя.

— Буря начинается, — как бы невзначай и все тем же до тошноты спокойным голосом произнес псих. Когда я все же не удержалась и обернулась, он точно так же подпирал дерево у склона и, да смотрел. Ждал. Почему-то с видом мученика, сведя брови на переносице. А после долгой напряженной паузы, когда снег уже прилично замел мою шею, и все торчащие испод шапки волосы промокли, он, наконец, сказал.

— Лайфорд. Но даже не думай так меня называть, — грозно заявил он, ткнув в меня пальцем. — Здесь я Миша.

Я засмеялась от абсурдности его логики, ведь созвучности в именах совершенно не было. А еще радость накатила оттого, что теперь и я могла назвать свое имя.

— Рин, — произнесла гордо. — Я вспомнила только что.

Теперь его брови от удивления поползли вверх, и он закивал.

— Видишь! Я же говорил, что память вернется. Теперь мы точно знакомы. Так ты собираешься возвращать свою задницу в дом или останешься здесь со своей подружкой?

Я оторвалась от березы и засмеялась на этот раз от ветра, который так усердно дул мне в спину, буквально толкая к психу. Это был нездоровый смех, и я не могла его контролировать.

— Все еще ненавижу тебя. Может быть, даже сильнее, — объявила, проходя мимо и проигнорировав его руку. Вот, кстати, зря. Всего один шаг, и моя нога потеряла опору. Второй раунд увеселительного кувыркания со склона начался.

— Бляяяяя! — раздалось сокрушенное, и я была полностью солидарная, пока глотала снег, катилась, чертыхалась, билась о что-то многострадальной головой и… В какой-то момент все прекратилось, а мне ко всему прочему стало трудно дышать от тяжести свалившегося тела.

— Каждый раз, когда ты так говоришь, — вызов для меня. Ты ведь понимаешь это, правда? — Спросил Лайфорд. Лайф — так лучше. Как напоминание, что он в отличие от меня хозяин своей жизни. Он слез, как только убедился, что я в достаточной мере зла. На этот раз, когда он подал руку, мне пришлось засунуть свою гордость-тупость подальше и принять помощь.

— Когда вспомнишь что-то еще, мы вернемся к разговору о поисках твоего дома. А сейчас, угадай что?

— Даже боюсь думать, — заворчала я и начала отряхиваться. Радовало, что брелок остался в руке, не выронила.

— Мне опять придется отогреть тебя по полной, — воодушевленно ответил Лайф и бесцеремонно погрузил меня себе на плечо.

Он становится предсказуемым.

Хотя, если уж совсем быть честной с собой, при слове «греться» в моей голове всплывал только один четкий и устойчивый образ. Баня, жара, я, он, капельки пота по его твердым кубикам, тяжелое дыхание, запах дубовых листьев и его кожи… Бьющий в голову и пробуждающий какие-то животные инстинкты во мне. Это. Ведь. Ненормально! Что я так возбуждаюсь от одной только мысли о нас. И столько неадекватно реагирую на какого-то больного на голову канадца.

Он внес меня дом, и как только поставил на ноги, начал раздевать. Но парня ждал облом в любом случае.

— Я сама, — заверила, останавливая его руки. — Мне нужно немного личного пространства.

— Тебе нужно согреться, — заявил Лайф упрямо. — Люди болеют от холода.

Я посмотрела на его распахнутую куртку и хмыкнула. Если судить по его логике, то он тогда кто? Полярный пришелец?

— Мне нужно в туалет, раз ты такой непонятливый, — заворчала я и вышла из дома. — И я точно обойдусь без твоей помощи. Но ты можешь сделать мне горячий чай.

Кто додумался строить туалет на улице? Это ведь полнейшее издевательство. В лютый мороз или метель нужно плестись за дом, чтобы потому усадить свою голую задницу на ледяную лавку. Я дрожала от холода и материлась на это место, в который раз думая, что нужно выбираться, хвататься за любые ниточки. Обойдя баню, зашла в будку, которую еще вчера показал Лайфорд. Тогда после бани мне было жарко, и холод казался терпимым, а сегодня я едва не окоченела, справляя нужду. В дом не шла, а бежала, и на языке уже крутилась просьба: «Хорошо, отогрей меня по полной!» У двери на кухню я остановилась. Зубы стучали, тело била крупная мерзкая дрожь, и мозг обрабатывал мысли слишком медленно. Но это ведь лыжи? Там, под навесом сразу за дровами? Огромные лыжи. Почему не заметила их вчера? Их скрывал темный брезент, край которого теперь сдуло ветром. И под ним было что-то массивное. Я повернула голову, увидела через окно Лайфорда, поймала его настороженный взгляд, и дошло. Снегоход. Нет у него машины. Зачем она здесь?

Он понял, что я поняла, и рванул к двери. А я, конечно, к навесу.

— Рин! Рин! Вернись в дом. Черт, ну что за паршивка.

Обошла гору дров и дернула ткань. Ну, точно ведь снегоход! Странный, разноцветный, местами ржавый, но в целом, кажется, все на месте. Теперь ясно, зачем ему эти детали во дворе.

— Ты что, сам его собрал? — спросила я, когда Лайф все же вышел за мной следом, и теперь стоял с видом мясника, сложив свои огромные руки на груди. — Я не собираюсь угонять его! Просто скажи, он на ходу?

— Может быть, — ответил этот делец. Снегоход был на ходу, теперь я точно знала! Вот только мужчина даром работать перевозчиком не собирался.

— Хм, — только и смогла вымолвить я и наткнулась взглядом на голые ступни ненормального. Покачала головой и затолкала его в сторону дома. — Люди болеют от холода.

А я пока не знала, как управлять этой штукой...

Сбросив шубу, сапоги и насквозь промокшие штаны, я залезла под одеяло с головой и свернулась калачиком. Здесь все еще было тепло. И пахло сексом.

— Брррр!

— Это приглашение? — услышала насмешливое где-то в другом конце дома.

— Можно подумать, тебе оно нужно, — буркнула я.

— Нет. Но это не значит, что я его не жду, — сказал Лайф и приоткрыл одеяло, протягивая мне кружку чая. Я села поудобнее и закатила глаза в блаженстве, ощутив обжигающее тепло в ладонях, как только обхватила горячую керамику. А вот когда отпила, поморщилась.

— А без водки никак?

— Она согревает изнутри. Не так хорошо, как я, конечно…

— Ха! Ха! — сдерзила и перекривила его довольную физиономию.

Я отпила еще. А он все нависал и смотрел. Смотрел и ждал. И напряжение росло, как будто его между нами и так недостаточно.

— Ты отвезешь меня в город? — не выдержала и задала вопрос. Надо было хитрее, надо было разболтать его, задобрить. Чего уж отрицать, все равно он свое получит, так почему бы не использовать точки давления, которые точно на нем сработают?

Красивые губы расплылись в хищной кривоватой ухмылочке. Ох, он ждал этот вопрос.

— Если очень хорошо попросишь.

Я покачала головой и отпила еще. Меня начинает пугать эта особа, какой я являюсь. Почему, черт возьми, ей понравилось, как это похабно прозвучало?

Что-то на улице грохнуло, кажется, одна из железок упала от ветра. Но Лайфорд отреагировал так быстро, что у меня перед глазами потемнело. Он был совсем рядом, а в следующую секунду уже стоял у окна на кухне и выглядывал во двор. Я поперхнулась чаем и закашлялась.

— Знаешь, еще пару таких трюков, и я действительно начну верить в то, что ты инопланетянин, — заявила я. — Как ты двигаешься так быстро?

— А то ты не знаешь, как быстро я двигаюсь, — растягивая слова, ответил он, продолжая изучать обстановку за окном. Я ощутила разницу в наших акцентах. И в способах мышления. В его голове был только секс. В моей — безумные теории.

Когда он отпрянул от окна, по строгому лицу я поняла, он что-то задумал.

— Снежная буря спускается ниже по склону. Сильнее, чем вчера. Через два, максимум три часа заметет дом.

Это значило, что мы застрянем здесь? Я и так это уже поняла. У нас была еда, которую привез дед, да и дров хватало. Тогда почему он все еще смотрел так, будто было что-то еще?

— Я пообещал помочь старику кое-что перенести. Выдвигаться нужно сейчас.

И секунды не прошло, как я уже стояла на шкуре и тянулась к мокрым штанам.

— Я с тобой! — воскликнула твердо, готовая даже подраться с бугаем, чтобы отстоять свое решение.

— Одну я тебя в любом случае не оставлю, — заворчал Лайф и вырвал из моих рук штаны. Помял их, посмотрел на полку. Других не было.

— У тебя маловато одежды. Зря ты сжег те джинсы, я могла бы поехать в них.

— И дед бы их узнал, — вполне логично подметил Лайф. — Кто-то стащил одежду у него со двора. Он стал бы задавать вопросы, на которые у тебя пока нет ответов. Но, возможно, смена обстановки пойдет тебе на пользу.

Он бросил мокрые штаны у камина, а сам потянулся к верхней полке шкафной ниши. Под стопками шкур и каких-то неприметных тряпок обнаружился рюкзак. И теперь мои глаза загорелись азартом, когда мужчина начал вытаскивать из него вещи. Это был утепленный спортивный костюм. Но помимо него внутри было что-то еще, что от меня изворотливо скрыли. Деньги? Его документы? Я должна заглянуть в него позже.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — с недовольным прищуром произнес мужчина и быстро забросил рюкзак обратно. Он точно предназначался для быстрой эвакуации. Бери и беги.

— О сексе? — предложила я, и уголок красивых губ пополз вверх.

— Ты меня недооцениваешь, Рин-Рин, — произнес он мое имя зачем-то дважды. Не знаю, почему, но мне показалось это знакомым. — Да, я хочу тебя постоянно, и, давай будем честными, это спасло тебе жизнь, иначе я бы и на порог тебя не пустил. Но зря ты думаешь, что я не замечаю остального.

— Что, например? — спросила я, начиная думать, что действительно его недооценила. А это всегда ошибка.

— Что ты мечтаешь грохнуть меня, угнать мой снегоход и свалить. И как только у тебя появится такая возможность, ты воспользуешься ею, и глазом не моргнешь.

Да он чертов гений!

— Не представляю, почему, ты так подумал, — возмутилась я и натянула на лицо оскал. — Я готова ехать.

Он молча свалил все подарки деда на пол, схватил сани и потащил их на выход из дома. Свою лачугу запер на замок, как будто вора или замерзшего человека, если он здесь появится, это остановит. Но параноики, они такие.

Снегоход оказался вместительным. Конечно, большую часть сиденья занимал Лайфорд. Но нам с санями тоже хватило места.

— Держись крепче, — крикнул он мне, натягивая на лицо лыжную маску. К сожалению, у него было лишь одна, а мне придется прятать лицо в его спине всю дорогу.

— Мы будем проезжать мимо селения? — спросила я с надеждой.

— До ближайшего поселка больше двухсот миль, а бака хватает только на восемьдесят. В любом случае мы должны вернуться до разгара бури.

Убив всю надежду во мне, Лайф наконец завел двигатель и тронулся. Только мы выехали за забор, я поняла его нежелание отправляться так далеко на подобном транспортном средстве. Ветер и снег кололи лицо, задували во все щели и морозили до костей. Даже дышать было больно — будто игры впивались в нос. Никакие шарф и шапка не спасали. Только спина громилы, в которую я уткнулась лбом и старалась не дышать. Даже Мистер Мороз застегнул куртку на все пуговицы и обмотал голову майкой. Но когда мы все же остановились у небольшого домика, уж очень похожего на тот, в котором жил канадский отшельник, на его лице все равно образовался приличный слой снежной корки. Его щетина буквально покрылась льдом. Мне так и хотелось ее смахнуть, и я потянулась рукой, когда он слез. Но Лайфорд перехватил мою кисть и пристально посмотрел в глаза.

— Как меня зовут?

— Ла… — злой прищур заставил меня смолкнуть, и я быстро исправилась. — Миша. Старик все равно ни слова не понимает по-английски.

— Верно. Лучше помалкивай, — настоятельно порекомендовал Лайф, или как ему угодно. — Мы не задержимся надолго. И не отходи от меня.

Демонстративно спрятав ключи от снегохода в карман, он взял сани и направился к домику. Мы ехали достаточно долго, сложно было ориентироваться без часов, но по ощущениям вечность. А навскидку минут двадцать. И что? Все те же деревья, старый кирпичный дом, снег, снег… И никакой надежды. Это место не казалось мне знакомым. Ничего даже не йокнуло. Если кто и украл одежду старика, то это, вероятно, была не я. Кто-то другой сделал это около месяца назад, как сказал Лайф. Мне страшно было думать, что весь этот месяц я...

— Мишаня! — заорал счастливо старик, выходя из ветхой, как он сам, хижины. А дальше я и слова не разобрала. Только устало вздохнула и потопала к мужчинам. Что же. Меня хотя бы должны напоить чаем. Возможно, даже покормят. Я как раз поняла, что так и не успела позавтракать и безумно проголодалась.