Глава 39. Артемия

Ризван обошёл меня кругом, вставая передо мной.

– Куда торопишься, Артемия?

– Занять своё место.

– И какое же? Я ясно дал тебе понять, что заинтересован не в том, чтобы ты гнула спину или портила свои тонкие пальчики непосильной работой.

Крупные мужские ладони легли на талию, притягивая меня к нему.

– Нет.

– Так быстро? Даже не подумав и не попробовав? Начинаю сомневаться в твоей дальновидности.

– Мне не о чем думать. Мой ответ останется неизменным.

– И всё же я попытаюсь дать тебе шанс.

Ризван обхватил моё запястье и разжал пальцы, стиснутые в кулак, один за другим, положив мою ладонь себе на грудь.

– Не стой, как каменное изваяние. Развяжи тесьму, приласкайся.

Ризван прижал моё тело к себе и толкнулся бёдрами вперёд, давая почувствовать силу своего желания.

– Я не пошевелю и пальцем, можешь не усердствовать.

– Оборванец с улицы недостаточно хорош для бывшей правительницы? Бывшей, напомни это навсегда.

– Если бы ты был желанен моему сердцу, я бы не посмотрела на разницу в статусе.

Ризван рассмеялся:

– Сердцу? Разве я говорил о любви? Я всего лишь хочу приятно провести время с красивой женщиной.

– Нет, Ризван. И в том, и в другом случае, и в десятках других…

– На что ты надеешься? Ты – пустое место, Артемия.

– Пустое место, на бесполезные уговоры которого ты потратил уже не одну меру времени, и продолжаешь тратить его сейчас.

– Дело не во мне, не так ли? Я не идиот. Почему Инсар рассорился с косоглазыми из-за одной-единственной девки, которой даже не воспользовался перед тем, как передать другому, а? Не хочешь отвечать? Не упрямься. Что заставляет тебя быть такой упорной? Ты несёшь впереди себя верность Инсару, как какое-то знамя. Вот только ты не учла одной маленькой детали. Ему не нужны ни твоя верность, ни ты сама. Иначе бы…

– Иначе бы он не подарил меня. Так ты хотел сказать? Это не меняет ровным счётом ничего. Меня не коснётся другой мужчина. Это моё последнее слово.

– Вот как? – лицо мужчины потемнело, в густой бороде белым сверкнула ухмылка, – я могу взять тебя силой. И даже будь у тебя в руке острый нож, это бы не помогло тебе.

Он, нависая надо мной тенью, приблизил своё лицо к моему. Пальцы обхватили подбородок, а большой палец оттянул нижнюю губу вниз.

– Я могу связать тебя и взять желаемое.

– Можешь. Но тогда я просто перестану дышать. А потом ты сможешь насиловать мой труп столько, сколько пожелаешь.

Ризван медленно разжал пальцы и схватил меня за рукав платья, потащив за собой. Он быстрым шагом пересёк весь дом и пинком открыл дверь в комнатушку для слуг. Касым, лежащий на земляном полу, мгновенно встрепенулся и сел. Ризван втолкнул меня в комнату так, что я едва не полетела на пол.

– Не хочешь по-хорошему, будешь жить подобно всем остальным рабам и трудиться наравне с ними же. Будешь подниматься, как и они, задолго до того, как рассвет коснётся горизонта. А ложиться только после того, как луна займёт своё место высоко в небе.

Дверь за Ризваном громко захлопнулась. Миркхиец поправил тонкую циновку на полу и сокрушённо протянул:

– А я уж думал, что буду единственным владельцем этих хором.

– Ты научился шутить, волчонок? Хороший признак… Значит, не всё потеряно.

***

Ризван не бросал пустых угроз. Глаза едва сомкнулись, как громкий окрик заставил вновь распахнуть их.

– Поднимайся.

К ногам полетело длинное серое рубище. Я подтянула к себе ткань, не зная, что ещё ожидать от недовольного мужчины.

– Пошевеливайся. Мне ещё нужно пометить свой рабочий скот.

Дверь захлопнулась за спиной Ризвана.

– Он заклеймит нас? У нас принято выжигать калёным железом метку на коже рабов, – спрашивает мальчишка, отвернувшись ко мне спиной.

– Понятия не имею. Ты мне расскажи. Ты же внимательный и уже понимаешь их язык.

– У нас принято выжигать клеймо на щеке. Мне бы не хотелось ходить с такой отметиной, – содрогается мальчишка.

Я не успеваю ему ответить – Ризван открывает дверь без стука. Может быть, пора приучаться к тому, что это вскоре станет нормой?..

– У тебя есть выбор.

– Я уже его сделала, Ризван.

Мужчина громко рассмеялся.

– Не тот, о котором ты подумала. Время для принятия того решения уже давно истекло. Я о другом. Будешь ходить с ошейником или выжечь тебе на руках тавро?

Мальчишка насторожённо переводит взгляд с меня на «бессмертного», словно боясь, что я из упрямства и нежелания носить ошейник, как псина, могу выбрать клеймо.

– Не клеймо.

– Это не ответ. Давай помели своим язычком так же бойко, как вчера.

– Ошейник предпочтительнее, – глубоко вдохнув, произношу я.

Ризван потирает ладони:

– Из тебя ещё получится отличная прислуга.

Холодный металл касается кожи. Он прилегает к ней так тесно, что невозможно просунуть и палец.

– В Амджаде нет ни одного раба, который смог бы рассказать о том, какое наказание ждёт осмелившихся сбежать. Им отрезают языки. При попытке повторного бегства им укорачивают ноги. Ровно наполовину. А потом сбрасывают вниз со скалы Прощания. За последнее время город не видел ни одного подобного наказания. Догадываешься почему? В нём и без того достаточно жителей. И свободное место не прочь занять кто-то другой. Здесь умеют ценить жизнь.

– Под постоянной угрозой смерти?

– Закрой рот. Я говорил не для того, чтобы ты спрашивала что-то в ответ или высказывала своё мнение. Принимай к сведению. И принимайся за работу. Здесь пыльно и грязно, а двор зарос сорняками. Вперёд.

Ризван обходит территорию едва ли не тыкая меня носомв то, что нужно сделать, перечисляя список работ спокойным голосом.

– Справитесь до полудня – будете сыты.

До полудня? Мне кажется, что с этими делами не управиться и за несколько дней.

– Канал засорён, воду надо будет носить с конца улицы, – завершает свою речь Ризван, выжидающе глядя на меня, словно пытаясь подметить малейшие признаки нежелания исполнять приказанное. Не дождёшься.

Я застываю посередине огромной комнаты, совершенно не понимая, за что следует браться первым и как.

– Это всё делается руками, Алтана, – ухмыляется миркхийский щенок и вопит, когда получает оплеуху.

– Ухмылка навечно застынет на твоём исполосованном лице в следующий раз, когда ты решишь посмеяться.

Волчонок сердито сверкает раскосыми глазами, ноздри широкого носа раздуваются, но он хватается за метлу и начинает выполнять рутинные обязанности.

– Разве это не женские обязанности, чомпот? – спрашиваю я, как ловко он складывает всё тряпьё, вынося его на улицу.

– Ага. Отхон сказал, что от такого бесполезного рта, как мой, будет больше толку, если я стану управляться с женскими обязанностями. Он даже грозился найти мне мужа, но сокрушался, что невеста вышла с порченым лицом, на которое позарился бы только слепой.

Мне приходится заняться чёрной работой наравне с косоглазым мальчишкой. Руки, непривычные к грязной тяжёлой работе, быстро устают и спина еле гнётся под тяжёлым взглядом бессмертного, развалившегося в плетёном кресле во дворе. И едва солнечные часы показывают назначенное время, Ризван вздыхает:

– Не успели.

Он начинает загибать пальцы, перечисляя невыполненные поручения. Их оказывается слишком много, больше, чем пальцев на одной руке.

– Придётся вашим брюхам быть пустыми. Чего встали? Работайте, – раздаётся грозный окрик.

И спать с миркхийцем мы ложимся голодными.

На следующий день в положенный час – не успели. Всего два слова и огромное количество мер времени между первым и вторым замечанием бессмертного.

Не успели.

И к исходу третьего дня мне начинает казаться, что я скоро стану тенью или водным всплеском – потому что внутри меня плещется только вода.

Не успели. И к каждому дню добавляются задания бессмысленнее или тяжелее, чем в предыдущий.

– Из этого нужно испечь хлеб.

К ногам опускается мешок с грубой мукой. И я понятия не имею, что с ней нужно делать, а получившийся кусок горелого теста отказывается есть даже блохастый пёс, прибившийся ко двору Ризвана невесть откуда.

– Этим можно убить врага, если как следует приложить им по голове, – раздражённо выговаривает Ризван, стуча «хлебом» по деревянной поверхности стола, – ты обходишься мне слишком дорого, рабыня. Бесполезное создание. Я бы охотно вернул тебя Инсару, но тот отказывается принять обратно свой подарок.

Чуть помолчав, Ризван добавляет:

– Сейчас ты плохо справляешься со своими обязанностями, но даже животное можно обучить выполнять трюки. Я приведу ту, что смогла бы обучить тебя самому необходимому. Но я не вижу никакого смысла держать трёх рабов. От мальчишки придётся избавиться.