Глава 50. Артемия

Затолкать как можно глубже собственную ревность и делать вид, будто не противно прикасаться измятых простыней под насмешливым взглядом ткачихи. Инсара в доме не наблюдалось. Наверняка он отбыл рано, ещё до рассвета. Неспешно покидали дом гости, оставшиеся на ночь. Одним из последних собрался Ризван.

– Как тебе служится в доме Инсара? – невинно поинтересовался он.

– Наверное, так же, как и везде. Опыт у меня небольшой.

– Не утомляют частые нежеланные гости?

– Утомляют ненужные разговоры.

– Значит, ещё не опостылело увиденное. Не хочешь ни о чём меня попросить?

– Думаешь, что я поинтересуюсь, надолго ли я здесь?

– Тебя это не интересует?

– Не думаю, что это зависит от меня.

– Не совсем так. Я могу по-приятельски договориться с Инсаром. Запишет в счёт моего долга… Нужно всего лишь попросить меня. Нет?.. Молчишь? Будь по-твоему. Я навещу тебя через несколько дней…

Ризван говорил о нежеланных гостях. А во мне росла неприязнь ко всему Амджаду и его жителям в целом. Но хуже всего было частое появление ткачихи. Инсар пропал на несколько дней. И никто не знал, когда он появится. Наверняка не знала о том и ткачиха, но исправно приезжала каждый вечер, поражая воображение откровенностью нарядов и открытой неприязнью. Не нравилась паучиха не только мне, но и Сафи. Пёс не кидался на неё, но рычал так, что от рыка дрожала шерсть на загривке, и зрачки наливались красным. В очередной раз ткачиха ушла ни с чем, оставив в доме платок.

Сафи недовольно рычал и скрёб когтями каменный пол, пытаясь проникнуть в ту комнату.

– Успокой зверя, – недовольно цыкнул Тиро, – или он разнесёт половину дома.

– Если ему не нравится кто-то настолько сильно, что пена хлопьями летит изо рта, то тут я ничего не могу поделать.

– Кто не нравится моему псу? – послышался голос Инсара.

Тиро мгновенно преобразился, услужливо кланяясь, и что-то болтая. Я не стала поворачиваться на звук голоса Инсара, продолжая заниматься своим делом. Но чувствовала на себе его взгляд.

– Я хочу привести себя в порядок, Тиро. Сделай всё необходимое. И пусть мне приготовят спальню.

– Комната в полном порядке.

– Не ту, любую другую.

Инсар направился в дом. Не удержавшись от соблазна, я скользнула по нему взглядом, отметив, что он будто осунулся за эти несколько дней и выглядит невероятно уставшим.

– О чём замечталась, красотка? Не слышала приказ хозяина? Бегом выполнять…

Тиро не преминул постоянно находиться рядом и нетерпеливо покрикивал.

– Пошевеливайся. Раньше Тиро давал тебе поблажки, потому что ты едва могла пошевелить рукой. Сейчас от ожога остался только след, так что не стой без дела. Поживее. Хозяин захочет отдохнуть, а ты ещё даже не расстелила постель.

– Довольно, Тиро. Займись чем-нибудь другим. Она и сама справится. Лучше пришли мне пару служанок и пусть принесут сюда поесть и выпить.

Тиро согласно склонил голову и уплыл выполнять приказ хозяина. А Инсар опустился в кресло, наблюдая за моими действиями, пока я разжигала угли в курильне и присыпала сверху пахучих трав.

– Не знал, что ты настолько сноровиста в обычной работе.

– Ты много обо мне не знаешь, Инсар.

– Чего же?

Я скользнула по нему взглядом, едва не высказав вслух то, что снедало меня на протяжении нескольких последних лет. Но вовремя вспомнила его насмешливый тон, когда он сказал, что ему известно о том выборе, что мне пришлось сделать. Судя по всему, он пришёлся ему не по душе. Ризван сказал, что в Амджаде избавляются от многих: больных стариков, немощных младенцев и просто неугодных людей. Кто знает, вдруг и…

Дверь хлопнула и в комнату вошли две служанки, отправленные Тиро. Одна несла кувшин с вином и бокал, вторая – поднос с едой. Я уже собралась покинуть комнату, но остановилась, услышав его оклик.

– Останься. Будешь наливать мне вина.

Инсар дождался, пока бокал наполнится вином до краёв и осушил его. Он стянул рубаху, бросив её на пол.

– Подними, – кивнул он мне и приказал служанкам разминать его плечи. Девицы встали по обе стороны и, положив узкие ладони на широкие плечи, принялись массажировать смуглую кожу.

– В чем дело, Артемия? Смотришь так, словно хотела бы оказаться на месте одной из них, – обратился ко мне на общем наречии Инсар через некоторое время.

– Ты ошибаешься. Мне не нравится само определение «одной из…».

Инсар коротко рассмеялся:

– Ты хотела бы стать единственной?

– К чему эти вопросы? Тебе недостаточно того, что я вынуждена прислуживать тебе только потому, что ты захотел потешить своё самолюбие? Хочешь заставить меня говорить о поражении вслух?

– Может быть, мне просто нравится слушать тебя. Неважно о чём ты будешь говорить.

– Любопытное признание, но неуместное. Лучше бы тебе нравилось слушать свою наречённую.

– Ревнуешь? – Инсар поставил бокал вина и пристально посмотрел на меня.

– Нет. Сейчас нет. Я вижу перед собой только оболочку, лишь немного похожую на мужчину, достойного ревности. Искажённую тень.

Инсар встал с кресла, знаком веля всем уйти прочь.

– А ты останься, – догнал меня у дверей его голос.

Я остановилась всего на мгновение, но даже этого мига хватило на то, чтобы Инсар нагнал меня и резко развернул лицом к себе, зажав плечи в сильных пальцах.

– Я недостаточно хорош для тебя? Ты всё ещё смотришь на меня с высоты своего бывшего положения. В то время как ситуация давно изменилась.

– Ты зациклился на титулах, Инсар. Не думала, что за твоей немногословностью скрывается пустота и обиды, недостойные даже упоминания о них вслух. Наверное, совсем скоро твоя жажда будет утолена – ты возглавишь город наёмных убийц и проституток.

Пальцы стиснули плечи сильнее, заставив скривиться от боли. Инсар уловил мгновенное изменение на моём лице и ослабил хватку, огладив место захвата ладонью, словно извиняясь.

– Нарочно оскорбляешь меня, пытаясь вывести из себя?

– Всего лишь говорю, что вижу. Можешь приказать укоротить мне язык, если тебе не по нраву мои ответы или болтовня. Или избавься от неугодной рабыни. Это же так просто, свернуть мне шею одним движением. С твоими то руками.

Я коснулась ладони Инсара и перенесла её вес свою шею, согнула пальцы так, чтобы они обхватили её с обеих сторон.

– Можешь начинать. Только не забудь расплатиться по счётам со своим приятелем. Он всё ещё надеется воспользоваться твоим подарком и будет огорчён, что он окажется бездыханным.

Глаза Инсара потемнели, ладонь дрогнула, пальцы огладили нежную кожу и скользнули ниже, под грудь на талию. Резким движением он поднял меня и быстрым шагом пересёк всю комнату, опустив на мягкое покрывало.

– Убить тебя было бы проще всего, Артемия.

Я попыталась встать, но тяжёлая рука легла поперёк талии, пригвождая меня к постели.

– Предпочитаешь тернистый путь, Инсар?

Губы дрогнули в улыбке.

– Видимо, я самый большой идиот из всех существующих, если до сих не вытравил из себя тягу к тебе и твоему телу. А ты?

Слова Инсара обожгли на миг, заставив лицо полыхнуть.

– Красивая. Зачем тебе быть такой красивой снаружи и полной губительного яда изнутри? Почему я не могу удержаться оттого, чтобы не пить его из твоих уст?

Инсар наклонился ко мне, прижимаясь губами. Пальцы руки обхватили подбородок, фиксируя его, не давая увернуться от поцелуя, быстро переставшего быть нежным и осторожным. Его губы жадно впивались в мои, выжигая новые клейма поверх старых, перекраивая их рисунок. Те, старые носили на себе отпечаток заботы и нежности. У новых – был привкус яростной страсти и болезненной одержимости. Новые оттенки чувств, ещё незнакомых мне, но хорошо чувствующихся на губах. Проклятых губах, так соскучившихся по его прикосновениям, что сейчас охотно отвечали ему. Инсар застонал, почувствовав ответное движение, и, уже не сдерживая себя ничем, принялся исступлённо целовать, прикусывая губы и скользя внутрь рта языком.

Пальцы переместились ниже, обхватывая полушария груди. Нащупали острые холмики сосков и сжали их так сильно, что от нахлынувших чувств потемнело перед глазами. Страстное вожделение накрывало чёрным покрывалом с головой, не давая мыслить разумно. Тело плавилось в жарком мареве, дрожа от желания и подчиняясь ритму страсти. Резкие движения рук и тесное прижатие тела одного к другому – ни капли рассудка в движении навстречу друг другу. Ни слова нежности или любви – немного озлобленно срываются покровы, обнажая тело, трещит ткань и зубы едва слышно скрипят от досады, когда проклятый кусок ткани становится помехой на пути к единению.

Одним резким движением он проникает вглубь влажного горячего лона, наполняя меня собой. Быстрые ритмичные толчки наполняет сладким томлением и заставляют задыхаться от переполняющих чувств. Все обиды и сомнения растворяются под натиском рук, стискивающих в объятиях до боли, и губ, что-то шепчущих беспрестанно. Но смысл их ускользает от сознания. Происходящее здесь и сейчас кажется единственно правильным из всего произошедшего за последние несколько дней, месяцев, лет…

Мы выпали из реальности, забылись. Но с последней схлынувшей судорогой наслаждения опускается осознание произошедшего и придавливает сверху так, что тяжело поднять голову и взглянуть в лицо правде. Горячая ладонь огладила бёдра. Инсар поднялся, натягивая штаны, и усмехнулся, глядя мне в лицо:

– Я надеюсь, твой хозяин не будет сильно огорчаться, что я воспользовался его собственностью. Помнится, я распахнул эти ворота первым.

Голос Инсара был полон лени и сытости, словно у хищника, набившего своё брюхо после длительного и вынужденного голодания.

– Обратишься к Тиро, чтобы дал тебе зелье.

– Боишься наплодить бастардов? – зло спросила я.

– Не хочу решать, стоить ли им жить. Неуверен, что ответ будет положительным. Ты не выглядишь достаточно сильной, чтобы выносить здорового ребёнка.

Одно слово хуже другого. Он словно нарочно растравливал меня, проворачивая клинок в глубокой ране. Ослеплённый жаждой своей мести, он не видел ничего вокруг и не желал видеть. Он уже нарисовал на месте меня некий образ и сейчас упорно пытался подогнать меня под него, пытался заставить действовать так, чтобы можно было потом утвердительно кивнуть, обрадовавшись тому, что не ошибся в предположениях.

– А ты не тянешь на достойного отца, Инсар.

– Это мы уже никогда не узнаем. Поднимайся и займи своё место среди прочих слуг. Или ты решила, что будешь избавлена от работы, побывав в моей постели?

Я медленно оправила платье и села. Хотелось опрокинуть курильню, стоящую рядом с кроватью, и дать тлеющим углям лизнуть дорогие ткани и дерево, чтобы огонь сжёг всё вокруг.

– А ты, похоже, решил, что я стану частой гостьей на твоём ложе?

– Раньше ты была не прочь позабавиться. Сейчас я понял, что ничего не изменилось. Напротив. В тебе столько жара и неистовства.

Против воли мои щёки зарделись.

– Это было ошибкой. Надеюсь, последней. Всё это… череда ошибок. С самого первого дня. Девчонке не следовало покидать учителя и опрометчиво кидаться на защиту раба. Девушке не следовало влюбляться в того, кто был постоянно рядом, оберегая от всего…

– Можешь не продолжать, – резко оборвал меня Инсар, – дальнейшее нам обоим известно.

Я уже достигла двери, как меня настиг его голос.

– И насчёт частой гостьи… Ты будешь здесь так часто, как я того пожелаю.

Я усмехнулась:

– Ошибаешься. Этому не бывать.

– Это ты ошибаешься. У Ризвана передо мной накопились давние счета, требующие оплаты. Я возьму то, что пожелаю. А сейчас, распробовав тебя на вкус, я хочу, чтобы ты постоянно находилась рядом.

– В качестве постельной забавы?

Инсар улыбнулся:

– Почему нет? Самая подходящая роль для тебя, как мне кажется.

– Но сейчас ты недостоин, чтобы я играла её для тебя. Ты низко пал и продолжаешь падать, Инсар.

– В твоих глазах?

– Ты видишь здесь кого-то ещё, кроме меня?

– Меня не интересует твоё мнение, Артемия. Отправляйся прочь и будь готова явиться по первому зову.

Я рассмеялась:

– Этому не бывать. Можешь свистнуть рыжей шлюхе, чтобы она расстелилась перед тобой. Она исполнит твою просьбу с огромным удовольствием. Я же по своей воле и шагу не ступлю к твоему ложу.

– Я так не думаю. Придётся, Артемия.

– Разъяснить тебе мои слова по-иному?.. Скорее умрёт один из нас, чем я позволю унизить себя ещё раз.

Я распахнула дверь, лишь краем глаза успев заметить, как юркая тень метнулась прочь. Всё, как и везде. Амджад не отличается от других городов, полных ушей и любопытных глаз.