19−3

— Голдар очень сильно подозревает, что его мамаша опять затевает что-то против нас, — неожиданно начал делиться принц. И, кажется, даже весьма охотно. А беспардонные расспросы моего наставника, похоже, вовсе не счёл наглостью. — Ещё он всерьёз опасается за свою жизнь. И не только из-за нападений неведомых убийц. Представляешь, двадцать пять лет Алхалия о сыне не вспоминала — они как на судебном процессе разругались, так больше и не знались. Если она и писала ему, то лишь с проклятьями. А теперь вдруг прислала прямо-таки покаянное письмо. Больше того, предлагает помириться, пишет, как любит его и скучает. А ещё зовёт приехать к ней в Трист-Лерон. Нет, принимать приглашение Голд, конечно, не собирается. Но уверен, что рано или поздно мамаша и здесь до него доберётся. Собственно, после этого послания он и прискакал сюда почти в панике.

— После письма с заверениями в любви? — опешила я. — Но ведь Алхалия, как понимаю, также провела эти годы в заточении. Так может, действительно многое осознала и переосмыслила?

Мужчины дружно криво усмехнулись.

— Вот сразу видно, что ты не знаешь Алхалию, — заметил Торинвальд. — Да она отродясь никого, кроме себя, не любила!

— Даже сына? — уточнила не без удивления.

— Сын был её надеждой на власть. А как только бесповоротно лишился наследных прав — попросту перестал для неё существовать. И если сейчас гадюка вдруг о нём вспомнила — это явно неспроста. Например, если иных претендентов не останется, Голдар, пожалуй, всё-таки может занять лимеранский трон. Правда, сам он уверен, что Алхалия всё же хочет с ним расквитаться. А денег и возможностей для устранения тех, кто мешает ей наслаждаться жизнью на вновь обретённой свободе, у дочери трист-леронского короля, сама понимаешь, хватает.

— Но ведь того же Коруна, к примеру, заточение реально изменило, — не сдавалась я. То, что мать хочет убить собственного сына, никак не укладывалось в голове.

— Корун, очевидно, пошёл всё же в отца и реальной тварью никогда не был. Виной всему, что он творил, была магия смерти, — возразил мне Лорэндаль. — Поэтому когда волей-неволей отошёл от данной магии, мозги у него и встали на место. Кроме того, подозреваю, изменило его не столько заточение, сколько семья, которую он, по сути, обрёл лишь после заточения, потому что лишь тогда наконец стал способен на тёплые отношения с родственниками. Раньше-то ему попросту никто не был нужен.

— Алхалию же и без всякой магии смерти всегда интересовала только власть, — продолжил его высочество. — Она ради этой власти за отца вышла, хотя прекрасно понимала, что никакой нормальной семейной жизни у них не будет. А ведь могла отказаться — её бы Кондигур насильно замуж не выдал, он с любимой дочки буквально пылинки сдувал. Но стерва и не подумала рассказать отцу правду — что у несовершеннолетнего подневольного жениха имеется беременная невеста, напротив, лишь торопила со свадьбой. Такие, Стелла, поверь, не меняются. Никогда и ни при каких обстоятельствах.

Мда, стервоза действительно отпетая! Заранее знала весь расклад и всё равно не отступилась.

Дальше мужчины принялись обсуждать, что именно может замышлять Алхалия на этот раз. Но тут никаких конкретных версий у них не было. Лишь уверенность, что опасаться за свою жизнь теперь следует не только Голдару. И ему — даже в последнюю очередь. Ну а первый кандидат в покойники — как раз Торрен.

В общем, к тренировкам мы с Лорэном приступили лишь в половине одиннадцатого. А закончили и вовсе к полуночи.

Пока занимались, я не переставала раздумывать над вопросом, не рассказать ли всё-таки ему о встрече с Вишером — тем более что время уже позднее. Да и неправильно это — фактически лгать возлюбленному в глаза. Ведь он будет думать, что я пошла спать… Конечно, одну Лорэн меня точно не отпустит, но можно ведь договориться, чтобы сопровождал тайком. Под невидимостью, например. Точно, так будет лучше всего!

Однако рассказ я решила отложить на после тренировки — иначе вовсе толком не позанимаемся.

Но только собралась открыть рот, как в покои вторглись магистры Дальгондер с Рэймондом. Вот не знала-то, что преподавательское крыло — такой же проходной двор, как общага!

— Что-то опять стряслось? — спросил, нахмурившись, Лорэндаль.

— Нет. Но у нас к тебе вопрос — с чего сюда вдруг заявился… Маридин отец? — поинтересовался эльф.

— Понятия не имею. Я-то здесь при чём⁈ — внаглую открестился куратор.

— Ты явно не удивился его появлению, — ехидно заметил Вирайн.

— Вам не кажется, что логичней было бы спросить у Ворона — он уж тем более не был удивлён, — ответная язвительная улыбочка.

Мы двинулись на выход. Однако магистры пошли с нами.

— Они закрылись в ректорском кабинете и сидят там до сих пор, — поведал Дальгондер не слишком довольным тоном. — Марида в чём-то замешана? Лорэн, ты вообще понимаешь, что сейчас никак не время что-то скрывать⁈

— Ни в чём политическом Марида точно не замешана, — заверил их куратор. — Это сугубо наши с ней разборки.

Всю дорогу до общежития магистры не оставляли попыток добиться конкретики. А Лорэндаль упорно отправлял их к Ворону. Но, видно, ректор — тот ещё кремень, и они продолжали пытать его.

Я предпочла быстренько смыться в 805-ую, пока магистры не взялись за меня. Попасть «на дыбу» к проницательному эльфу мне совершенно не хотелось. Впрочем, и Рэймонда на мякине точно не проведёшь. А рассказывать им о выходке Мариды Лорэн, без сомнений, не имел желания — значит, и мне не следует.

Только вот поведать ему о предстоящей встрече теперь явно не судьба — нырнув к себе, чётко слышала, что магистры отправились в 809-ую вместе с ним. Ну, значит, возвращаемся к плану «А». Эх, надо было рассказать раньше! Только кто ж мог предположить такой поворот.

Выждав немного — однако уходить «дознаватели», похоже, и не планировали, я крадучись выбралась из комнаты, затем из холла. По переходу тоже шла на цыпочках. А вот спустившись на пару этажей, уже припустила бегом.

Бедняга Вишер! Он там к скамейке ещё не примёрз? Температура-то на улице хорошо если была нулевой.

Впрочем, выскочив в скверик за Главным корпусом, опомнилась — если мой топот услышат вампиры, с Вишером я уже не увижусь, зато схлопчу штрафные баллы. Поэтому дальше поумерила прыть и пошла, ступая как можно тише. Ничего, коли Билорин приятель дожидается меня до сих пор, за пару лишних минут точно не околеет от холода.

Вот наконец и сад. Осталось пройти всего метров пятьдесят. И вдруг меня слово бетонной плитой шарахнуло! Я рухнула как подкошенная. Правда, совсем сознание почему-то не потеряла, однако даже пошевелиться не находилось сил, не то что подняться с земли. Мама, что это было?

Дальше я всё воспринимала, как в замедленной съёмке.

Со злорадной гримасой надо мной склонился незнакомец. Это ещё кто такой⁈ Кажется, в первый момент на его лице отразилось удивление, а может, и растерянность. А потом у него в руке появилось нечто очень похожее на шприц. Что, убийца с ядом опять здесь, в Блонвуре⁈

Попыталась заорать, однако из горла вырвался лишь сдавленный хрип.

Укол в плечо. Всё, это конец! Правда, убийцу словно бы откинуло куда-то.

Тут послышался быстро приближающийся басовитый лай. Зар! Только толку-то — урод и его сейчас убьёт.

Рядом затрещали деревья. Я повернула голову и… чётко поняла, что даже если меня каким-то чудом не прикончит яд, мне всё равно конец. Метрах в пяти возвышался… гигантский зубастый монстр!

Пошевелиться, чтобы хоть попытаться куда-нибудь уползти, я по-прежнему не могла.

Монстр разинул пасть, и из неё повалили клубы густого тумана. Вмиг стало ужасно жарко.