42−2

— Так, всё. Автору сплетни сие с рук точно не сойдёт! — решительно заявил Лорэндаль.

И исчез в башне. А мы с Заром остались утешать Миринду.

Интересно, куда отправился куратор — к Ворону или к третьему пострадавшему? Хотя Голдару такой слух, пожалуй, может ещё и польстить.

За одно и то же женщин почему-то вечно поливают грязью, а мужчин — едва ли не восхваляют!

А вот что касается личности автора данного маразматического бреда, лично у меня сомнений фактически не было. Особенно если учесть, что вчера гадина уже пыталась донести ректору, будто мы с Мириндой полдня пропадали в подземелье, где, собственно, и находится Дом свиданий.

Но как её на чистую воду-то вывести? До последнего ведь будет отрицать, что распустила слух именно она!

Как выяснилось в Трапезной, слух уже докатился и до наших друзей. Похоже, его действительно передают из уст в уста все, кому не лень. А не лень здесь, к сожалению, всем и каждому.

— Я б за такое, честное слово, паром окатил! — зло бросил Сэн’Тир, естественно, не забыв перед этим поставить полог тишины.

Хотя, может, и зря — кое-кому услышать точно не помешало бы.

Кобра, кстати, сидела как ни в чём не бывало и с аппетитом поглощала ужин.

— Тишина в зале! — вдруг прогремел на всю Трапезную голос Ворона.

Беззаботно болтавшие студенты моментом смолкли все как один.

— Грязную сплетню, насколько я понимаю, уже слышали все, — заговорил ректор. — Вот только её сочинитель пожелал остаться неизвестным. А это неправильно — академия должна знать своих «героев». И лучше ему признаться прямо сейчас! — саркастические нотки в его голосе резко сменились ледяными. — Потому что когда я сам выясню, кто это был, — а я выясню — лжец, посмевший оклеветать не только двух девушек, но и члена королевской семьи, вылетит из академии в ту же секунду.

Ворон обвёл Трапезную выжидающим взглядом. Однако признаваться никто (в смысле, Кобра) не спешил.

— Что ж, сроку мерзавцу до полуночи. Завтра с утра я начну допросы, — предупредил ректор.

— А мы будем проверять, лжёт подозреваемый или нет, — плотоядно добавил Адельвурт.

Кажется, на его словах змея всё-таки вздрогнула. И, быстренько дожрав, поспешила слинять из Трапезной.

— Что-то сомневаюсь, будто она признается, — тихо заметила я.

— Ну, значит, будет разоблачена легендами Бордгира, и мы наконец избавимся от неё, — усмехнулся Лорэндаль.

— А они правда умеют опредедять ложь? — поинтересовался Сэн.

— Насколько мне известно, да.

Откуда ж тебе, дорогой мой, прямо всё, что ни возьми, про вампиров известно⁈

Впрочем, его слова подтвердили и остальные пятеро наших друзей.

Когда я в полночь вернулась в 805-ую, гадюка уже лежала в кровати. Окатила меня ненавидящим взглядом, однако не сказала ни слова. Даже странно.

Ладно, надеюсь, к Ворону она так и не ходила, и завтра мы с ней простимся. В смысле, змея поедет к папеньке, а я останусь учиться дальше. Прощаться каким-либо образом с «дорогой» соседкой, естественно, не собиралась.

Где-то в середине завтрака Ворон вдруг громко произнёс:

— Шонвис, почему я до сих пор не слышу твоего прилюдного признания⁈

Кобра что-то замямлила себе под нос.

— Встала, живо! — рявкнул ректор. — И громко. Чтобы тебя слышали в каждом углу Трапезной.

Змея подскочила со стула и заблеяла:

— Это я оболгала Миринду, Стеллу и Г… принца Голдара. Я всё выдумала, на самом деле ничего такого близко не было. Очень сожалею о своём подлом поступке и приношу глубочайшие извинения его высочеству, Миринде и Стелле, — последнее она явно выдавила через силу. Я бы даже сказала, нечеловеческим усилием.

Исключительно под давлением обстоятельств. Иначе бы, скорее, язык себе откусила, чем стала просить прощения у меня.

— За свою отвратительную выходку Шонвис наказана сорока девятью штрафными баллами. Теперь до вылета из академии ей остался всего один балл, — язвительно добавил Влад.

Жаль, конечно, что её ещё не отчисляют. Но, с другой стороны, слухам ректор качественно положил конец. Заставить гадюку признаться принародно — это, безусловно, лучший вариант уверить всех в том, что для сплетни не было ни малейших оснований.

Тут с места вдруг поднялась Миринда.

— Магистр Воронов, я ни за что не буду и дальше жить с этой тварью с одной комнате! — воскликнула она чуть ли не со слезами в голосе. — Пожалуйста, переселите меня куда-нибудь, хоть в чулан!

— Я подумаю, что можно сделать, — пообещал ректор.

— А может, лучше отселить от нас Шонвис? — заговорила я. — Потому что я тоже не имею ни малейшего желания жить в одной комнате с этой любительницей поливать других грязью.

Надо было видеть, какой взгляд метнула на меня Кобра. Если бы он мог убивать — точно уже была бы мертва.

Но озвучила я данную идею не просто так — ведь прекрасно знала, что не сегодня завтра в соседней 806-ой освободится место. Билора-то отчисляется. А «новенькую» вовсе не обязательно селить на её же место. Да и сама Лар’Мина наверняка не будет против перебраться ко мне в комнату — с соседками у неё отношения нормальные, но не дружеские. Тем, конечно, не повезёт, только лютой ненависти к ним Кобра всё же не питает.

— Шонвис однозначно нужно переселять от тех, на кого она так взъелась, — чуть ли не в один голос поддержали моё предложение Лорэндаль с Брандвигом. Последний, видимо, тоже в заботе о своей пассии.

Данриса было предложила собственную кандидатуру на обмен местами с Коброй. Но тут буквально взвыли её соседки, категорически не желая, чтобы змею переселили к ним.

Дана явно пожалела, что вообще открыла рот в Трапезной.

А Ворон снова пообещал подумать над решением вопроса. Об отчислении Билоры он тоже прекрасно помнил, но заговаривать о нём сейчас, естественно, не мог.

Только, боюсь, и Билорины соседки будут непримиримо против. Распусканием лживого слуха про нас с Мириндой Кобра явно не снискала популярности среди сокурсниц.