25−2

— Ты что же, этого не помнишь⁈ — вскричал Лорго, вскакивая с дивана.

— Помню, что Алхалия долго подталкивала меня к решению о войне, убеждала, что за всеми убийствами стоит Лимерана. Кстати, и в убийстве Голдара она тоже уверенно обвиняла вас. В первую очередь, Наэля. Но я всё же не верил, что он мог убить родного сына. Тогда Алхалия переключилась на Элестайла и стала доказывать, что на убийство её сына Наэля подтолкнул король вампиров — из личной неприязни к ней.

— Знаешь, я тебе честно скажу, — зло усмехнулся бордгирец, — что эту мразоту с удовольствием выпил бы досуха. Но Голдар-то тут при чём⁈ Да, под влиянием гадюки парень много чего наворотил. Однако всё осознал, изменился и помирился с родичами.

— Я понимаю, — сокрушённо закивал Кондигур. — Теперь понимаю, что лживая дрянь ни единого слова правды не говорила. Только решения о начале военных действий я так и не принял, хотя она очень настаивала.

— Вот как⁈ — вскинул бровь Наэль. — Похоже, не зря я прихватил с собой ту писульку.

Он достал из кармана какую-то бумагу, подошёл к кровати и протянул её трист-леронцу:

— Твоя подпись?

Кондигур взял документ, внимательно изучил:

— Да, моя. Но что это⁈ — спросил в недоумении.

— Там всё написано, — ткнул король Лимераны.

— Читать я умею. Но, хоть убейте, не помню, чтобы подписывал это, — произнёс в полной растерянности.

— И объявление войны ты тоже не отзывал? — Наэль вручил ему другую бумагу.

Кондигур изучил и её.

— Нет, эту я вроде бы помню, — изрёк в итоге. — Но содержание было немного другим. После того как со всех концов страны посыпались сообщения о ночном нападении драконов и вампиров, а ещё о щитах с надписями, что пока это лишь предупреждение, я продиктовал и подписал послание со своими мирными заверениями — что, мол, и не планирую никакой войны.

— Однако здесь чётко написано, что ты отзываешь назад свои войска и само объявление войны, — подчеркнул лимеранец. — А также признаёшь, что решение о наступлении было поспешным.

— Я вижу, но… — больше Кондигуру сказать, похоже, было нечего.

— Так, где у нас глава тайной канцелярии? — по-хозяйски произнёс Элестайл. — Нам явно следует хорошенько допросить писца.

И сам вышел в коридор, чтобы отправить за сыскарём стражника.

Тот появился уже вместе с бледным, откровенно трясущимся писцом. Оставалось радоваться, что паразит хотя бы не успел сбежать.

— Что это⁈ — Элестайл ткнул послание ему в лицо. — Кондигур говорит, что не диктовал тебе такого.

Писец пробежал текст глазами и… затрясся ещё больше.

— В-ваше в-величество, — заблеял он, со страхом глядя на своего короля. — Умоляю простить мне мою дерзость, но ваше величество тогда так… так путались в словах. Её высочество подсказывала мне, как написать правильно… Спросите её саму…

— Её высочество — это Алхалия? — уточнил вампир.

— Да, ваше величество. Но его величество потом прочёл текст и только тогда подписал. Нижайше молю простить, если я записал что-то неверно! Но её высочество была уверена, что всё понимала правильно…

— В камеру его, — распорядился Кондигур. — До выяснения всех обстоятельств.

— Ваше величество…

— Пошли, — сказал сыскарь писцу, прихватывая его за руку. И осведомился: — Привести кого-нибудь ещё?

— Да. Её подлейшество Алхалию, — усмехнулся Элестайл.

Глава тайной канцелярии лишь виновато развёл руками.

— Так как же ты помнишь другой текст, если читал этот⁈ — обратился вампир к Кондигуру.

У трист-леронца сделался несчастный вид:

— Честно говоря, у меня тогда почему-то строки просто расплывались перед глазами. А тут ещё Алхалия скакала рядом: «Папочка, тебе нехорошо? Давай отложим написание письма! Позвать лекаря? Тебе необходимо прилечь!». В общем, не хотел её волновать.

— О да, она просто безумно за тебя переживала! — ядовито хохотнул Элестайл.

— Бестии Тени! Ты там случайно ещё своё отречение не глядя не подписал⁈ — зло воскликнул Нистэмп.

— Нет, — ответил Кондигур. И добавил еле слышно: — Вроде бы…

— Да даже если подписал — Алхалии это уже не поможет, — успокоил всех король Бордгира. — Я её собственноручно прикончу без суда и следствия, если только посмеет объявить себя королевой.

— А я тебя лично доставлю прямо к ней в покои, — язвительно пообещал Андрей.

— Отлично. Идея войти к ней через стену мне нравится, — засмеялся вампир. — Но, кстати, вариант «тварь с зажаристой хрустящей корочкой», по-моему, тоже неплох.

Все оценили данный вариант разве что не бурными продолжительными аплодисментами.

Ну, кроме Кондигура — тому сейчас было явно не до шуток. Дочь — подлейшая из предательниц, а все остальные близкие вообще мертвы.

— Так, ладно, что гадюка старательно превращала мозги отца в кисель, абсолютно ясно, — посерьёзнев, подытожил Элестайл. — Надо бы ещё разобраться, что за вещество и какое конкретно действие оказывает. Но это уже в Блонвуре. Кондигур, — обратился он к «коллеге». — Пока не выявлены все сообщники Алхалии и сама она неизвестно где шляется, я оставлю здесь отряд своих вампиров для вашей охраны. Очень советую не подпускать к себе и жене никого, кроме них. Ну и ещё Ливаллы, — кивнул на декана Вэда.

— Ваше величество, я буду приходить и проводить необходимые лечебные процедуры, — пообещала та. — В остальное время за вашим состоянием будут следить вампиры, так? — она вопросительно посмотрела на их повелителя.

Тот подтвердил кивком.

— Хорошо, — согласился король Трист-Лерона.

— Тогда выздоравливайте, — пожелал Элестайл, поднимаясь с кресла.

— Подожди, — остановил его Кондигур. — Очень прошу, усыпите Ритту до её полного выздоровления. Иначе, боюсь, новостей она просто не переживёт.

Бордгирец задумался:

— Вообще сразу усыплять так надолго может быть опасно. Но я скажу своим, чтобы регулярно подновляли воздействие.

— Спасибо.

— Кстати, тебе сейчас тоже лучше отдохнуть.

Кондигур не успел ни слова сказать, как уже заснул.

На этом мы двинулись на выход. В соседней комнате действительно находилось вампиров двадцать. Элестайл задержался отдать им распоряжения.

— Интересно, если последний раз Кондигур принимал дурман не далее как сегодня вечером, почему же его воздействие практически не было заметно? — вслух задалась я вопросом, вспомнив про чашку, в которую ткнулась здесь носом.

— Так мы же постарались по максимуму очистить его организм от яда, — пояснил Адельвурт. — А заодно и от всех прочих вредных веществ. Плюс он пил нашу кровь.

— А что, она тоже действует как противоядие? — удивилась, признаться.

— До определённой степени.

Уже когда мы перешли порталом в Блонвур, решилась задать ещё один вопрос — на сей раз королю:

— Элестайл, скажи, почему ты не рассказал Кондигуру, что один его внук всё-таки жив? Я имею в виду Голдара.