Глава 26

— Стеллиной? — произнёс изумлённый и несколько растерянный, незнакомый женский голос. — Хм... Кажется, я ошиблась этажом.

— Теряюсь в догадках, как можно перепутать пятый этаж с восьмым... — язвительно усмехнулся Лорэндаль. — Ты что, пьяна?!

— Ладно, пойду я.

Из двери со всё ещё растерянным, я бы даже сказала, смущённым видом вышла та самая брюнетка по имени Марида[1] и торопливо скрылась за дверью в переход.

Что ж, актриса из неё, надо признать, превосходная. Если бы она «случайно» не приблудилась именно в моей комнате, я бы даже поверила в правдивость её слов – столь безупречно ею было сыграно смятение. А ведь быть застигнутой на месте преступления нахалка явно не ожидала.

Лорэн проводил подружку мрачным взглядом – очевидно, тоже близко не поверил в легенду.

— Напрасно ты не дал ей ничего сделать, — заметил Силениас.

Естественно, друзья также вышли в холл.

— Если бы она полезла в шкаф, я бы не стал мешать испортить какую-нибудь очередную шмотку, — произнёс Лорэндаль. — А вот чтобы Стелла лишилась всех тетрадей и учебников, совершенно не хотелось бы. Но вообще, конечно, да – зря не сдержался, — нахмурился он. — Теперь теряйся в догадках, что же она планировала сотворить!

— А разве не уничтожить мои тетрадки и учебники? — удивилась я. Сам ведь только что сказал, что предотвращал именно это.

— Вряд ли, — помотал головой шатен. — Слишком глупая затея.

— То есть, скажем, сжечь тетради – глупо, а порезать в лапшу вещи – нет?! — усмехнулась я.

Он взял меня за плечи:

— Стелла, насчёт «лапши» я абсолютно уверен, что это дело рук твоего серпентария. Только доказательств, к сожалению, нет.

— Зато проникновение в мою комнату этой нахалки теперь неопровержимо, — подчеркнула я, загоревшись желанием наказать хотя бы её.

Однако Лорэн покачал головой:

— Сходить к Ворону мы, конечно, можем. Но злой умысел не доказать и тут. Ты же слышала её версию. У Влада она также будет утверждать, что якобы глубоко задумалась и по чистой случайности поднялась на несколько лишних пролётов.

— Ага, и в чужую комнату забрела тоже случайно! — ухмыльнулась я.

— Вовсе не в чужую, — неожиданно возразил он. — Дело в том, что проживает Марида в 505-ой комнате, и даже кровать у неё стоит там же, что у тебя.

Вот проклятье! Действительно не подкопаешься. Ну прошагала девушка лишних три этажа – в чём преступление-то?!

— Кстати, а где мои змеи? — опомнилась я.

— Понятия не имею, — пожал плечами Лорэндаль. — В комнате их не было.

Очень жаль – значит, и присутствие никак не её соседок Мариду удивить не могло.

Мы вернулись в 809-ую. Я снова взялась за конспект по математике и тут вспомнила:

— Ребята, а вы уже пытались посылать флюиды любви своим цветам?

Ну, что растение Силениаса цвело буйным цветом, я видела, а вот в остальных перемен что-то незаметно.

— Пока нет, — ответил мне Брандвиг. — Лично я думал заняться этим в выходной.

— Да, в выходной как раз будет возможность с утра, — поддержала его мысль Данриса. — Общаться с растениями лучше в светлое время суток.

— Силь, а твой цветик-семицветик не завянет до пятницы-то? — задумалась я вслух.

— До чего? — распахнул глаза эльф.

Да, «пятница» я произнесла по-лимерански, образовав-таки данное слово от здешнего числительного. Понятное дело, что альтеранцам оно было незнакомо.

— До пятого дня недели, — пояснила я. — Дело в том, что у нас все дни недели имеют собственные названия. По-моему, это очень удобно. Вот я и перевела нашу «пятницу» на ваш язык.

Друзья уставились на меня несколько удивлённо.

— Слушайте, а мне нравится данная идея, — подхватил моё начинание Лорэндаль. — Значит, «пятница» у вас произошла от слова «пятый»? Ну, в общем-то, несложно догадаться.

— А по-моему, «Friday» не слишком-то похоже на «fifth»[2], — возразил Брандвиг. — Хоть слова и начинаются на одну букву.

— Это по-английски, — сказала я. — У них дни недели вообще назывались в честь планет и языческих богов – именами которых, впрочем, и названы планеты. Исключения – «день солнца» и «день луны». Но в древности Солнце и Луну тоже числили планетами.

— Нет, ничего называть именами богов мы точно не будем, — засмеялся Лорэн. — Давай вернёмся к русской системе. Что там у вас насчёт остальных дней?

— Ну, со вторником и четвергом опять же всё просто – «второй» и «четвёртый».

Недолго думая, куратор тут же, по примеру моей «пятницы», перевёл названия этих дней недели на лимеранский.

— Вот со средой сложнее, — продолжала я. — При восьмидневной неделе третий день, конечно, никакая не середина.

— Так он не середина и при семидневной, — ткнул мне Эльрон.

— Это как посмотреть, — язвительно улыбнулась я. — В тех же англоязычных странах неделя начинается с воскресенья – так что самая настоящая середина.

— Ладно, если у вас средой называется вовсе не середина, то и у нас может, — махнул рукой Лорэндаль. — Но вот ваш «понедельник» у меня что-то никак не воспринимается производной от «первого».

— Да, тут начинаются трудности перевода, — кивнула я. — Дело в том, что раньше у нас выходной назывался «неделя». Не знаю, почему потом так стала называться вся семидневка, но изначально «неделя» образована от «не делать» – то есть день, в который не работают, ничего не делают. Ну а «понедельник» – это «после недели».

— Хм, — задумался на пару мгновений мой куратор. — Ну, в общем-то, и у нас первый день идёт после окончания недели.

И ещё через секунду выдал перевод на лимеранский.

— Вот с двумя последними днями совсем сложно, — поведала я. — Поскольку и суббота, и воскресенье имеют сугубо религиозные корни.

Лорэндаль выразительно поморщился.

— Но, — продолжала с хитрой улыбкой, — в древности неделя у нас была вообще девятидневной. Последний день, которого у вас всё равно нет, опять же именовался «неделя». А три предыдущих – шестица, седьмица и осьмица.

— То есть два – снова от числительных, — заключил Силениас.

— А «осьмица» от чего? — спросил Эльрон.

— От «осьминога», что ли? — со смехом вытаращил глаза Брандвиг.

Я тоже невольно хохотнула.

— Нет. От усечённого варианта слова «восемь». Но, кстати, «осьминог» – это тоже результат усечённого произношения. В полном варианте он должен был бы быть «восьминогом». Только не спрашивайте, почему раньше предпочитали проглатывать первую букву!

— Хорошо, не будем, — также смеясь, милостиво произнесла Данриса.

А Лорэндаль тем временем не только перевёл на лимеранский названия оставшихся трёх дней, но и написал их на листе бумаги.

— Я, между прочим, хочу предложить Ворону ввести данное новшество здесь, в Блонвуре, — заявил он. — Полагаю, ему тоже давно надоели скучные и длинные «второй день недели», «пятый», «восьмой»... А если приживётся – можно будет уже на государственных уровнях вводить. И прославишься ты, Стелла, своим вкладом в альтеранский календарь, — подмигнул мне мужчина.

Я так и обалдела. Поначалу, когда наставник заговорил о том, чтобы предложить сие ректору, не думала, что вообще станет упоминать меня. Переводил-то слова, за исключением «пятницы», он сам.

— Невеликий, прямо так скажем, вклад, — заметила скромно.

— Ну, великий или нет, но идея принадлежит тебе, — подчеркнул Лорэндаль. — Нам-то такого в головы до сих пор не приходило. Вот тебе, кстати, и минусы драконьего метода изучения языков. Да, мы свободно говорим и на русском, и на английском, однако об этимологии слов не имеем ни малейшего представления.

В этот момент часы в холле пробили полночь, и мы, как прилежные студенты, разошлись спать. Надо же хоть раз лечь вовремя.

Когда пришла к себе, серпентарий полным составом тоже находился здесь и уже укладывался в кровати. Интересно, почему их не было, когда сюда припиралась Марида? Может, они в сговоре и на время её преступления змеи обеспечивали себе алиби?

***

Первой парой у нас была лекция по математике у магистра Бормиза.

Тут для меня по-прежнему не было ничего кардинально нового. Однако я прилежно конспектировала – сдавать-то мне материал в том виде, в каком его даёт здешний преподаватель. Да и не сказать чтобы я помнила наизусть всю школьную программу – сколько уже лет прошло!

На второй паре нас ждал урок дамангского. Магистр Фо́нвик сразу заметил новенькую и попросил представиться. Но пока меня не вызывал. Впрочем, если мне было что ответить, благодаря пройденному вчера с друзьями, я сама поднимала руку.

Практикум по травоведению у нас, как и лекции, тоже вёл магистр Дэлвир Ландор. Занятие проходило в оранжерее. Хорошо, что вчера, помимо уничтожения новенького черенка для лопаты, мы ничего здесь не натворили.

А учиться различать разные травки было даже интересно. Честно говоря, раньше я в них практически не разбиралась. Нет, подорожник от лопуха и одуванчика, конечно, отличу. Но даже названий большинства сорняков, произрастающих на нашем садовом участке, не знаю. О чём-то полезном, и говорить нечего.

После обеда была магическая практика. И вот тут я сказала спасибо Лорэндалю за вчерашнюю тренировку с Заровым мячиком. Потому что для проверки домашнего задания магистр Фортейл заменила цилиндр деревянным шаром. А управляться с катящимся во все стороны объектом явно сложнее, нежели с цилиндром. Но, похоже, декан вообще имела привычку усложнять заданное на дом задание.

Как всегда, она проверяла его у каждого.

Когда очередь дошла до меня, я заранее включила магическое зрение – ведь пользоваться им никто не запрещал.

Без проблем покатила шар энергетической «вилкой» на себя до нужной отметки. Затем также чётко вернула его на место. Ведь вчера Лорэндаль научил меня не только раздваивать энергетическую нить, но и растраивать. Повторить фокус сегодня было непросто, но я справилась.

— Стелла, гляжу, ты уже самостоятельно осваиваешь магическое зрение? — заметила Фортейл.

Да, тот факт, что я выполняла упражнение «зряче», от неё не укрылся. Плохо это или хорошо, не знала. Однако ответила совершенно честно:

— Почему самостоятельно? Магистр Вирайн уже учил нас переходить на магическое зрение.

— Вот как? — удивилась декан. — Тогда, пожалуй, тоже начнём пользоваться им на наших занятиях. Молодец, «отлично». Садись.

Класс раздосадованно взвыл. И вовсе не по поводу моей высокой оценки. Магическим зрением, похоже, никто ещё особо не занимался, либо же у них не выходило ничего путного.

Получается, своей откровенностью я подставила всю группу? Вот это совсем нехорошо.

Впрочем, с ходу зверствовать магистр не стала. У кого в течение пятнадцати минут получилось включить магическое зрение – замечательно. Остальным пока позволялось заниматься «вслепую».

Сегодня четвёртая пара была у нас последней. То есть суббота – простите, седьмица – единственный на всей неделе короткий день. Ещё недавно их было три. Однако в среду ввели практику по защитам, а в шестицу я сама добавила себе магическое программирование. Ну и ладно.

Зато завтра – воскресенье, тьфу ты чёрт, осьмица, и занятий ни у кого вовсе нет.

Не забыть прямо с утра полюбить цветочек! – сделала я мысленную пометку. Раз уж он предпочитает для общения начало дня.

— Стелла, пойдём поработаем с нашими цветами, — неожиданно шепнул Лорэндаль, едва мы вышли из аудитории.

— Дана же говорила, что лучше это делать утром, — опешила я. — А она – как-никак тоже эльфийка.

— И Данриса наверняка права, — улыбнулся он. — Только завтра у нас может не хватить времени.

— Почему? — оторопела окончательно.

Однако вместо ответа меня потянули к лестнице в общагу.

Что ещё он удумал?!

Нет, конечно, завтра нам нужно подтянуть понедельничные дисциплины. И домашние задания выполнить. Но ведь из практических занятий послезавтра только эльфийский язык. Безусловно, не самый простой предмет, и всё-таки не целый же день ему посвящать!

Или на завтра у нас запланировано освоение кордакской грамоты?

Ох... Отдохнуть, похоже, вовсе не удастся. А мне так мечталось хоть немного расслабиться и побездельничать хотя бы часик-другой.

Придя в 809-ую, я забрала свой цветок с подоконника, переставила его на стол и уселась на стул перед ним.

Ну что, мой маленький, цвести будем или как? Конечно, ты и с одними листиками очень хорош. Однако с цветочками станешь просто сказочно прекрасен! А мне, между прочим, зелёненький мой, страсть как любопытно, какие у тебя цветки. Ну покажи, пожалуйста, хоть один бутончик!

Мысленно сюсюкала с растением я минут пятнадцать. Только без всякого толку. Оно ни единого листика ко мне не повернуло, не то чтобы бутоны набрать.

Ну что же я делаю не так?!

И спрашивать куратора, очевидно, бесполезно – тот сидел по другую сторону стола перед столь же безнадёжно зелёным цветком.