Глава 13

Леша

Три дня, сука, три дня я находился в этой тошниловке. Борзый, судя по всему, не особо торопился меня вытаскивать, и это бесило до трясучки. Каждая минута, каждая гребанная минута была на счету, потому что мой сын сейчас находился рядом с нерадивой мамашей или еще хуже — в руках наших доблестных органов опеки и попечительства, мать их. Сука, какая же дрянь, чего этим добиться пытается?

Бабла из меня тряхнуть таким образом? Отомстить за то, что выставил эту тварь за дверь, как собаку подзаборную? Стоило придушить ее еще там, в кабинете, чтобы больше никогда в нашей жизни не появлялась. Ничего, я выйду. Будет тебе бабло и еще сверху. Тварь.

Сам виноват, расслабился, не предвидел такой расклад, забыл, какой сукой может быть моя бывшая. Я отчего-то думал, что она и рада сплавить ненужный балласт в лице сына от бывшего мужа, ведь не появилась ни разу, не дала о себе знать. А оно вон как. Я был уверен, что она попросит то, что любит больше всего на свете — деньги. Сука. Сука. Сука.

Вот только в нашем случае ни хера закон на сторону матери не встанет, потому что закон на стороне тех, у кого больше бабла, а у меня его больше. И признание моего отцовства — вопрос времени. Тест ДНК был готов, лежал в кабинете, просто не до того мне было, кто же мог себе представить. Ничего. Впредь буду умнее. Только выйду отсюда, мы с тобой обязательно поболтаем, Лина.

Какого хрена так долго? Все, что требовалось от Борзого, — принести ментам взятку в зубах, ничего больше и адвоката найти. Я просто не мог больше здесь оставаться, меня ждали сын и Мира. Девочку я оставил, пообещав скоро вернуться, а меня менты загребли. Чего она там себе сейчас надумает? Переживает небось, а ей нельзя. Я запретил говорить, где я, через Борзого только передал, что дела у меня возникли внезапно. Сука! Не выдержав, ударил кулаком по железной двери, не в первый раз за последние два дня. Удивительно, что после таких манипуляций моя рука все еще цела и относительно невредима. Это просто какой-то дебильный цирк, а я в нем клоун.

— Да харе буянить, дай поспать, — недовольный сонный голос раздался из-за спины. Сосед мой. Один из. Видно, мало досталось, так я и повторить могу.

— Ты чем-то недоволен? — развернулся к сонному дебилу. Почему дебилу?

Потому что, видимо, с первого раза не дошло, что базар свой со мной фильтровать надо. Этих уродов на меня натравили сразу, как только я оказался в камере. Ждали уже. Предупредили. Ничего, капитан Федоров, ты за это тоже заплатишь. Сука продажная. И все, кто к этому делу причастен, — тоже.

Я только чудом успел сообразить, что к чему, как только меня втолкнули в это смердящее потными телами помещение. Даже опомниться не успел, как в мою сторону полетел кулак. Не увернулся, потому что не ожидал. Второй удар прилетел, с другой стороны, но именно он стал отрезвляющим звеном. Я и не в такие передряги попадал, а их было всего двое. Шакалы. Разъяснил я им быстро, но и самому досталось. Рожа только детей пугать, и спина ноет.

— Спать хочется, — уже спокойнее, без гонора. Спросонья, видно, не сразу дошло, на кого наехал, сейчас вот пришел в сознанку, принял реальность и раскаялся. Не совсем дебил, оказывается. Сосед его тоже молча посапывал в стену, доходчиво я ситуацию прояснил. И уже от них получил подтверждение, что команду им дали за определенную плату. Не первый раз менты такие дела проворачивают. Самим мараться западло, да и небезопасно, мало ли.

А тут, подумаешь, мало ли чего с сокамерниками не поделил, вот и отхватил, а менты не при делах, нет. Ну разве что не уследили, но с кем не бывает, правда? Уроды. Нет, методы я их в какой-то мере понимал и даже принимал, иногда это — необходимость. Но это явно не про мой случай. Тут все красиво сшили белыми нитками, а главное до смешного просто. Сам проштрафился.

Да когда ж ты меня уже вытащишь, утырок ты медленный. Трое суток меня здесь держат, и обвинения смешные. Ребенка я украл, бля, плюс сопротивление при задержании впаяли, чтобы наверняка до выяснения обстоятельств закрыть. Твари. Это просто уму непостижимо. Я сейчас в принципе понимал, что чувствовал Борзый, когда на него навешали обвинений, правда статья там посерьезнее была.

И когда я уже готов был на стену лезть от тупости всей этой ситуации, щелкнул замок, и дверь противно заскрипела. Так сложно смазать? Или это дополнительный вид пыток? Лопни нахер барабанная перепонка?

— Аверин, на выход, — зеленый сержант показался в проеме.

— Очередной допрос? — уточнил, выходя из помещения. Удивился, когда на меня не стали вешать браслеты.

— Приказано проводить на выход.

Я только усмехнулся. Зря я на Борзого бочку катил, хотя нет, ни хрена не зря. Три дня, бля, три дня. Бог землю за шесть сотворил, а этот придурок меня три дня из мусарни вытащить не мог. Красавчик че. Уже у выхода, получив изъятые вещи назад и подписав бумажки, обернулся, заприметив на другом конце длинного коридора знакомого капитана, прожигающего меня недовольным взглядом. Встретимся мы еще с тобой, сука продажная.

— Ты так отомстить решил? — ухмыльнулся, когда, оказавшись на свободе, стоящего у своей пафосной тачки друга.

— Не понял.

— Не знаю, может решил помариновать меня за то, что не вытащил тебя в прошлый раз.

— Ты дебил, что ли, — шутки он никогда особо не понимал. Что поделать, улыбаться научился и ладно.

— Что в тебе Ритка нашла, до сих пор не пойму, — я нарывался, да, а не хер было так долго. Я задолбался в этом отстойнике сидеть.

— Ты поговори мне сейчас, я не посмотрю, что у тебя рожа уже разукрашенная, добавлю, — он и сейчас бесился, стоило глянуть кому на его теперь уже жену.

А чего бесился — не ясно. Она этого идиота выбрала, когда он один косяк за другим выдавал. Сейчас-то чего бояться, Ритка ему чуть ли не в рот заглядывает. Хотя, я б на его месте тоже боялся, тот еще мудак, вдруг она прозреет. Я только ржал и не упускал возможности его подразнить.

О моих былых чувствах он знал, я их не скрывал. Хорошая у него девчонка, Ритка. Она мне нравилась, конечно, но я фишку быстро просек, не совсем тупой все-таки. Она даже несмотря на все его загоны смотрела на Борзого как-то по-особенному, а меня, даже при всех моих достоинствах, ни разу подобным взглядом не удостоила. Я понял быстро и отвалил. Ни к чему были эти треугольники. Да и не было там никакого треугольника. И оказалось это просто, неприятно было, по самолюбию, конечно, ударило, но не настолько, чтобы лучшего друга терять. И я отпустил.

А сейчас вот понимаю, что не моя она женщина была, не моя. Свою бы не отдал, зубами бы вцепился. И вцепился. Как только увидел. Романтика, чтоб ее, как в кино. Дешевом и дебильном. Увидел и втренькался. Дебил великовозрастный. И ее я не отдам, никому бля, даже смерти не отдам, потому что моя она. Я уже тогда все решил, когда в первый раз ее увидел.

— Все-все, — поднял руки в примирительном жесте, — расслабься, у меня свое есть, мне чужого не надо.

— Поехали, клоун, блин.

— Артем?

— У меня твой парень.

— В смысле?

— Тебя головой что ли приложили? Трусы, бля, свисли. Забрал я его у твоей прошмандени. Думал, придушу суку.

Я ни хрена не понимал, как ему это удалось и какого черта мой сын делал у него, но был этому несказанно рад.

— Че уставился? Я, по-твоему, эти дни чем занимался? В шашки с женой играл? Все, поехали, потом расскажу.

— В больницу меня отвези, — произнес, садясь в машину.

— Ты рожу свою видел? — поинтересовался друг, опустив передо мной зеркало. — И от тебя несет так, что она от запаха в обморок шарахнется, — заржал придурок.

— Пошел бы ты.

Но в чем-то он был прав, в таком виде в больницу. Девчонка в обморок грохнется, как только меня увидит.

— К себе тебя отвезу, потому за твоей ненаглядной сгоняю.

— Она в больнице, а не на курорте, нельзя просто так взять и забрать.

— Вот я и поинтересуюсь. Ты хоть помойся, ну фонишь же.

Хотел его послать, да он и так знал, куда ему идти. Нет, друг он отличный, и в огонь, и в воду, еще бы не был мудаком законченным, цены бы не было. Он оставил меня у ворот своего дома, посигналив, и поехал в больницу. А мне стоило только войти в дом, как на меня налетел вихрь в лице Ритусика.

— Боже, ну слава богу, — залепетала наша мать Тереза, ощупывая меня на предмет…Да хрен его знает чего.

— Да нормально все, Рит, — улыбнулся и обнал девчонку.

— Ну как нормально, Леш, как нормально, ты в зеркало себя видел? — повторила вопрос муженька. Вот уже действительно, муж и жена — одна сатана. — И Тимур ничего не говорил, отмахивался только, ну как же так, ты почему ничего не рассказывал и вообще, мы же не чужие, — пробубнила немного обиженно.

— Рит, не до того было, вот честное слово. Сын мой где?

— Спит он, умаялся. Насчет этого мы с тобой отдельно поговорим, — пригрозила маленькая ведьмочка. — Иди в душ, там в комнате у себя все найдешь, а то пахнешь ты, конечно…

— Еще одна, бля. Ромашками я что ли пахнуть должен?

Покачав головой, отправился на второй этаж, туда, где располагалась «моя» комната. Там и вещи свои отыскал. Чистые. Приходилось мне порой ночевать в доме Борзовых, когда дел было по горло, что засиживались допоздна. Да и домой ехать не хотелось. Чего там дома было? Тоска и одиночество. До появления одной юной особы. Приняв душ и немного приведя себя в порядок, спустился вниз, где по кухне металась Ритка. Пахло, как всегда, умопомрачительно. Мы с Тимой готовы были собственные пальцы сожрать, уплетая приготовленные Риткой блюда.

— Тебе помочь чем? — спросил, войдя в кухню.

— Да вот салат нарежь, — кивнула на овощи, ожидающие меня на столе.

— Зачем только спросил, — застонал притворно, Ритка только фыркнула в ответ.

Слава Богу, вопросы она не задавала, видимо, решила подождать, пока ненаглядный ее вернется. А я только надеялся, что Миру он все же привезет. Эгоистично надеялся. А если нет, то сам к ней рвану. Теперь уже можно. Рожа у меня, конечно, не особо привлекательная сейчас, но по крайней мере не шокирующая. Время тянулось чересчур медленно, даже разговор ни о чем с Риткой не спасал. Радовало одно — Тим не звонил, а значит Мира скоро будет здесь.

— Я рада за тебя, Леш, — выдала Рита. Я знал, чувствовал, что она считает себя передо мной виноватой. Зря. Любовь она такая, а сердцу не прикажешь. Я ей тогда еще прояснил, когда она извиняться пыталась, что мальчик я взрослый и переживу, а все равно нет-нет ее виноватый взгляд ловил. Откуда такая взялась, девочка-ромашка?

— Ай, твою… — воскликнула Ритка, чем вывела меня из размышлений. Подскочил к ней в ту же секунду.

— Дай сюда, горе, — взял обожжённую руку и сунул под холодную воду.

— Да прекрати, нормально все, обожглась чутка, не в первый раз.

— Вася ты, а не Рита, — рассмеялся, когда она, отняв руку, выключила воду и посмотрела на меня неодобрительно.

— Лучше попробуй, как получились, — кивнула на противень, на котором красовались ароматные шоколадные пончики. О, она знала, что я за них душу готов был продать и себя в придачу. Отказываться я не стал, не идиот же. Взял один осторожно, горячий все-таки и, разломав пополам, протянул половинку Ритке. Она у нас такая же сладкоежка, в этом мы похожи.

— Я серьезно, Леш, я очень за тебя рада, — она произнесла это так тихо, что я едва расслышал, находясь под кайфом от вкуса простого шоколадного пончика.

— Готовишь ты, Риток, отменно.

— У вас серьезно? — продолжила наступление, а во взгляде надежда и мольба: «скажи да». Улыбнуло. Смешная такая. Я давно уже к ней остыл, а она все переживала.

— Серьезно, Рит, серьезнее некуда, — ответил честно, а чего тут еще скажешь. — Чумазик ты, — рассмеялся, подошел ближе и стер пальцем шоколад с уголков губ. Она только улыбнулась и выдохнула облегченно.

— Кхмм, — послышалось со стороны.

Моментально повернув голову, наткнулся на растерянный взгляд Миры, а потом растерянность сменилась на разочарование. Она продолжала стоять на месте, не отрывая взгляда от моей руки, все еще покоящейся на лице Ритки, и только сейчас я осознал, насколько по-идиотски выглядела эта ситуация.

— Простите, что помешала…