Глава 5

МИРОСЛАВА

— Мира, — Леша вошел в комнату, как всегда, даже без намека на стук.

Его совершенно не волновало, что я могу быть не одета, например. Сначала меня это раздражало до ужаса, а потом я начала привыкать. Нет. Даже не так. Я просто перестала заострять на этом свое внимание. Рано или поздно он все равно сделает то, для чего меня забрал.

Я чувствовала на себе его прожигающий внутренности взгляд каждый раз, когда он был дома, видела в его глазах неприкрытое желание. Мне не казалось, точно не казалось. И меня он не отпустит просто так, — это я тоже знала. Отец вряд ли расплатится по долгам, скорее всего он продолжает пить, в очередной раз пряча проблемы на дне бутылки. А я не могу его судить, потому что это моя вина.

Мой сильный папа сломался в тот день, когда не стало мамы. Он любил ее больше жизни и, не будь меня, скорее всего не стал бы жить дальше. Но у него на руках осталась непутевая дочь, оставить он ее не мог, но и справляться с тяготами жизни ему стало не под силу. Я пыталась вытащить его из этого болота, предлагала пройти лечение, закодироваться в конце концов, а он каждый раз слезно клялся, что бросит. Держался потом пару дней и снова срывался.

Так мы и потеряли все, что у нас было. Сначала отец продал принадлежащие нам квартиры в центре, потом дом, но даже это не спасло его бизнес, и он связался не с теми людьми. А дальше пошло, поехало: бесконечные долги, какие-то люди в доме. Леша был не первым вымогателем долга, но мне всегда как-то удавалось избегать встречи с «коллекторами». В Этот раз не удалось.

— Ты меня слушаешь? — мужчина напомнил о себе.

— Да, простите.

— Хватит уже мне выкать, — рявкнул так, что я от неожиданности дернулась, а потом сжалась, словно это хоть как-то поможет.

— Прости, — исправилась, не решаясь смотреть на мужчину.

— Собирайся.

— Куда?

— Поедем поужинаем.

— Но я не хочу, — произнесла прежде, чем сообразила, чем это может обернуться.

— Я хочу, — гаркнул на меня и вышел из комнаты, шарахнув дверью.

Псих. У меня иногда складывалось впечатление, что у него раздвоение личности. Понимала, что спорить и упираться глупо. Я вообще много чего понимала и не провоцировала его лишний раз, чтобы не дай бог не разбудить дремлющего внутри зверя, которого я порой видела в потемневшем взгляде мужчины, в его движениях, слышала в голосе.

Собралась я быстро, чтобы лишний раз не злить мужчину, который и так был не в духе. Натянула на себя шерстяное платье — единственная вещь, которая более-менее подходила для похода в ресторан. Простенькое, купленное на распродаже в одном из самых бюджетных магазинов, который я только могла себе позволить. Нет, я не стыдилась своего внешнего вида. Мне вообще было фиолетово, кто и что думал. После смерти мамы все вокруг потеряло значение. Все краски из жизни пропали, осталась лишь беспробудная серость и тяжелый груз вины, который, словно могильная плита, давил на грудную клетку, препятствуя каждому вдоху.

— Хммм, — мужчина как-то неоднозначно хмыкнул, когда я появилась перед ним в гостиной. Осмотрел меня с ног до головы и покачал головой. Ох. Ну, конечно. Куда мне до него. Он, на мое удивление, тоже успел переодеться и теперь стоял весь такой идеальный, в чёрных брюках с выглаженными стрелками и такой же идеально выглаженной рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами. Руки опущены в карманы и взгляд сканирующий. Не по себе стало. Может передумает меня в люди выводить. Стыдно станет. А мне же лучше, отсижусь в комнате, есть я все равно не хотела.

— Пойдем, — он кивнул на выход, и все мои надежды в очередной раз рухнули. Потому что его, судя по всему, вот вообще не смущал мой внешний вид. Совсем. Нет, я выглядела неплохо, но явно не для тех мест, где он привык проводить время.

Ехали мы молча, тишину нарушала лишь тихая музыка, доносящаяся из динамиков. На город уже опустилась темнота, и улицы освещали ночные фонари. Когда-то я любила прогулки по ночному городу, любила поездки на машине с превышением скорости вместе с Димкой. Я много чего любила. При мысли о бывшем сердце неприятно сжалось. Все-таки не прошла наша встреча бесследно.

Появился спустя два года и думал, что я что? Прыгну к нему в объятия? Прошлая я, возможно, и прыгнула бы. Тогда мне казалось, что вся жизнь состоит из одних лишь тусовок и развлечений. Я не знала границ, не чувствовала уколов совести за то, что заставляла родителей переживать и нервничать. Мне было все равно. Жила ради себя, ссорясь с отцом и срываясь на матери.

Димка для меня вообще кумиром был. Красивый высокий брюнет с серыми глазами и улыбкой, от которой все девки чуть ли не сознание теряли, бархатный голос, от которого коленки подрагивали, он был душой компании, а я, как идиотка, гордилась тем, что он мой. А он никогда не был моим. Был со мной, пока было весело и тут же бросил, стоило мне уйти в депрессию после смерти мамы. Я тогда всех «друзей» потеряла. Да и были ли они у меня, эти друзья?

Как-то в воспоминаниях о прошлом пролетел путь к ресторану, в который привез меня Леша. В освещенном фонарями пространстве было сложно понять, где мы находились, но мне почему-то казалось, что за чертой города. Слишком тихо и пустынно. Лишь небольшой ресторанчик.

Внутри он был оформлен в виде охотничьего домика с присущим тому антуражем. На стенах висела соответствующая атрибутика: разного рода ружья, какие-то странные приспособления, даже шкуры животных были. Но мое внимание привлекла огромная медвежья голова, при виде которой по спине пробежался холодок.

— Она не настоящая, муляж, — заметив мой ступор, объяснил Леша, и я отчего-то выдохнула с облегчением. После мужчина осторожно обнял меня за талию и подтолкнул вперед, намекая, чтобы не стояла столбом посреди зала, обращая на себя внимание многочисленных гостей. В ресторане практически не было свободных мест, но в нем мы не задержались, Леша повел меня в самую глубь, туда, где находились отдельные помещения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Если ты не против, я сделаю заказ на свой вкус, — он улыбнулся и сейчас казался совсем не таким суровым. Какая-то совершенно мальчишеская улыбка озарила его лицо и мне впервые за долгое время захотелось улыбнуться в ответ.

Уже через двадцать минут перед нами стояли тарелки с заказанными блюдами. Огромных размеров стейк источал такой невероятный запах, что несмотря на отсутствие у меня аппетита, кишечник заурчал так, что было слышно в соседнем зале, не меньше. Я даже почувствовала, как щеки наливаются румянцем, а Леша только улыбнулся и кивнул на еду, мол, ешь давай.

— Расскажи мне о себе, — спустя некоторое время заговорил мужчина, а у меня ком в горле встал.

— Нечего рассказывать, — пожала плечами, ковыряя вилкой в тарелке. Вкус у мяса был просто потрясающий, оно буквально таяло во рту, никогда ничего подобного не ела.

— Ну как нечего? Например, почему иностранные языки? — спросил, намекая на выбранный мной факультет.

— Мама была переводчиком, я решила пойти по ее стопам, — произнесла, вспомнив маму и едва сдерживая слезы.

— Мне жаль, — мужчина передо мной напрягся. Конечно, он знал об аварии, только вряд ли знал об ее истинной причине.

— Спасибо, — кивнула и отложила вилку. Есть больше не хотелось. Вообще ничего не хотелось.

— Выпей, — Леша подвинул ближе бокал красного вина, а я замотала головой.

— Можно я не буду? — посмотрела на него неуверенно. Ведь если захочет, и заставит может, а я не смогу ему противостоять. Он кивнул, после чего налил из графина апельсиновый сок и подвинул ко мне.

— А ты? Чем ты занимаешься? — спросила, сама не понимая зачем. Просто, чтобы разговор поддержать и о себе не рассказывать.

— Скажем так, у меня свой бизнес, — он улыбнулся, а вот глаза совсем не улыбались, взгляд совершенно серьезный, пронизывающий.

— Не совсем легальный, я так понимаю?

— Уверенна, что хочешь знать?

— Наверное нет, — опустила взгляд на полупустую тарелку. — Может тогда расскажешь что-нибудь о себе, обо мне ты наверняка все знаешь, а я с тобой под одной крышей живу и даже не знаю, что ты за человек.

— Ничего интересного, — он откинулся на спинку стула, потягивая сок из стакана, — вырос в любящей семье, потом армия, когда вернулся, поступил в университет, отучился. А дальше бизнес, знакомства нужные. Был женат, не сложилось, развелся. С тех пор вот работа и дом. Все как у всех.

— А почему развелся? — подняла взгляд и заметила, как преобразилось лицо мужчины. Он посерьезнел вмиг, на лице отпечаталось задумчивое выражение, и я пожалела, ругая себя за свой длинный язык.

— Не сложилось, — повторил он. — Если ты доела, то я попрошу счет. Уже поздно, нужно выспаться.

Я только кивнула в ответ, понимая, что умудрилась испортить в принципе неплохой вечер. Поняла, что тема развода для него довольно болезненна и в подробности вдаваться не желала. У каждого из нас есть тайны прошлого. Домой мы добирались также молча, только свист ветра и рев моторов, проезжающих мимо машин, нарушали тишину. Ночной город практически опустел, поэтому доехали мы по пустой трасе довольно быстро.

Поежилась, выходя из машины. Тонкий плащ не укрывал от обрушившегося на меня холодного ветра. Мы уже подходили к подъезду, когда за спиной раздался женский голос.

— Леша.

Мужчина, шедший в ногу со мной, вдруг резко остановился. Мы обернулись практически одновременно. Позади нас стояла невысокая брюнетка в ярко-алом плаще, из-под которого виднелась светлая линия платья. В туфлях на высоком каблуке. Почему-то промелькнула мысль, что именно такая женщина должна быть рядом с этим мужчиной. Женщина была не одна, рядом с ней, держась за край плаща, стоял малыш лет пяти.

— Лина? — голос Леши сквозил холодом и удивлением. Выражение крайней напряженности на красивом лице говорило, что ничего хорошего эта встреча не предвещает. И только взгляд какой-то болезненный и потерянный выбивал почву из-под ног. — Какого хрена ты здесь делаешь? — мужчина пришел в себя примерно через минуту. Мальчик, стоявший рядом с женщиной, дернулся, сильнее вцепившись в плащ уже двумя руками и глядя на нас полными страха глазами.

— Леш, я приехала, чтобы поговорить, — женщина подошла ближе, совершенно не обращая внимания на едва успевающего за ней малыша.

— Серьезно? — мужчина ухмыльнулся, а взгляд его сосредоточился исключительно на малыше. И сейчас, когда они оказались так близко, что яркий свет ночных фонарей, освещавших тот небольшой островок, на котором мы стояли, озарил лица гостей, я поняла, что привлекло внимание мужчины.

Мальчик был точной его копией.

Взгляд Леши теперь был прикован исключительно к малышу, стоящему напротив и цепляющимся за мать. Даже света уличных фонарей хватало, чтобы разглядеть весь спектр эмоций, отразившийся на лице мужчины: от удивления до крайней степени ярости. Казалось, еще чуть-чуть, и грянет гром, потому что таким разъярённым я еще мужчину не видела. Он молчал, но каждое его движение, каждая подрагивающая мышца на лице говорили о том, что буря уже не за горами.

— Ну давай поговорим, — едва сдерживаясь, процедил мужчина, а потом резко развернулся и направился в сторону подъезда. Женщина, мазнув по мне пренебрежительным взглядом, тут же последовала за ним, таща за собой не успевающего мальчугана. Мать года просто.

Я догадывалась, кем приходится эта женщина мужчине, и мои догадки были подтверждены, когда мы оказались в квартире. Обстановка накалялась с каждой пройденной секундой, Лёша практически искрил от напряжения, а женщине, казалось, было все равно. Она вела себя уверенно, не задумываясь прошла в квартиру, словно была в ней хозяйкой.

— Пошли, — отрывисто бросил Леша женщине и направился в сторону своего кабинета. О мальчике, правда, все вдруг позабыли, оставив его стоять посреди коридора. Потерянного и готового разрыдаться. Сердце защемило при виде расстроенного малыша, так старательно сдерживающего слезы.

Он стоял недалеко от меня и сжимал малюсенькие кулачки, опустив взгляд в пол. Маленький, бледный и, на мой взгляд, довольно худой для своего возраста. Одет он тоже был не по погоде.

На дворе уже стояла зима, промозглый ветер пробирал до костей, и пусть снега пока было немного, а морозы еще не успели стукнуть как следует, но тоненький свитерок и легкая курточка явно не согревали малыша.

Я сама не поняла, как подошла к мальцу и присела рядом с ним на корточки, чтобы быть на одном уровне с ним. Говорят, такое общение дети воспринимают гораздо лучше и не стоит говорить с ними, глядя с высока. Только глаза в глаза.

— Привет, — поздоровалась и улыбнулась малышу, когда он наконец поднял на меня свои глазки. Недоверчивый, испуганный взгляд синих глаз заставил меня на секунду растеряться. Раньше я не имела дел с детьми, и опыта общения у меня с ними не было. — Как тебя зовут?

— Артем, — выдал малыш. Очень тихо, словно боясь, что его услышат.

— А я Мира, можно Слава, — протянула ему руку, которую он, чуть помедлив, пожал. — Очень рада с тобой познакомиться. Давай я помогу тебе раздеться и пойдем на кухню, попьем чаю?

Малыш посмотрел на меня внимательно, пауза затянулась на несколько долгих секунд, а потом он все же кивнул и позволил мне ему помочь. Взяв малыша за руку, провела его на кухню. Маленькая ручка успела заледенеть от холода. Злость на нерадивую мамашу забурлила в жилах. Бедный малыш, неужели ей совсем нет до тебя дела? Он ведь и заболеть мог, кто вообще таскает детей в холодную ночь в таком виде?

Уже на кухне посадила малыша за стол и включила чайник. Мальчику сейчас необходимо согреться, пусть родители выясняют отношения, а я отчего-то почувствовала ответственность за чужого ребенка. То ли жалось, то ли воспоминания о маме, которая носилась со мной, как курица с яйцом, сыграли свою роль. Захотелось согреть малыша, показать ему, что бояться нечего, и он не один. Какая-то невидимая нить внезапно связала меня с ребенком, которого я видела впервые в жизни. Вернувшись к малышу, заметила, что тот пристально смотрит на стоящую на столе хлебницу, и в очередной раз за вечер у меня сердце сжалось.

— Ты может кушать хочешь? — обратилась к мальчику, и тот сию же секунду оторвал взгляд от интересующего его предмета и устремил его в пол, после чего яростно замотал головой.

Но я уже успела понять, что малыш все-таки голоден, пусть и отрицает. Вздохнув в очередной раз и злясь на бестолковую мать, которая зачем-то оставила себе ребенка, хотя ей, судя по всему, он совершенно не нужен, учитывая, что она уже успела позабыть о нем и сейчас выясняла отношения с Лешей, я подошла к холодильнику и открыла дверцу в поисках чего-нибудь вкусненького для малыша. Не густо.

Еду обычно привозили из ресторана и не было надобности забивать холодильник. К счастью, кое-что в нем все же отыскалось: упаковка ветчины и сыра. Бутерброды к чаю лучше, чем ничего. Быстро сварганив нехитрый ужин для мальца, я заварила чай и, разбавив кипяток с холодной водой из фильтра, поставила тарелку и кружку теплого чая перед мальчиком.

— Кушай, — кивнула на тарелку, но мальчик не спешил притрагиваться к еде. Смотрел на нее, пожирая глазами, но все никак не решался. Словно боялся. Смотрел на меня волчонком и раздумывал, стоит ли.

Покачав головой, погладила малыша по густым светлым волосам и вышла из кухни, чтобы его не смущать. Пусть спокойно поест. Собиралась пойти в свою комнату и переодеться, чтобы потом вернуться к мальчику, но со стороны кабинета донеслись крики и грохот, заставившие меня остановиться посреди длинного коридора, прямо напротив двери, из которой доносился шум.

— То есть ты хочешь сказать, что четыре года скрывала от меня сына, а теперь пришла ко мне, чтобы я тебе помог? Лина, а ты ли не охуела? — Леша кричал так, что стены содрогались, даже сквозь закрытую дверь я слышала каждое сказанное им слово.

— Леша, ты не понимаешь, — запричитала женщина.

— Чего я не понимаю? Скажи мне, блядь, чего я, нахрен, не понимаю?

— Мне было сложно, твой образ жизни…он мне не подходил. Постоянные бандитские разборки, какие-то люди в доме, я боялась за свою жизнь.

— Что ты несешь, блядь, совсем башкой поехала? Какие, нахер, люди, в наш дом я приводил только друзей, Лина, и тебе никогда и ничего не угрожало. Ты, сука такая, меня за идиота держишь? Что-то я не помню, чтобы ты жаловалась, пока я исполнял каждую твою хотелку, — мне вдруг стало не по себе из-за того, что я стала свидетелем этой ссоры, меня это в конце концов не касалось, но сдвинуться с места я почему-то была не в состоянии. Понимала, что не хорошо подслушивать, но упорно стояла под дверью.

— Леша, я…я знаю, что ты обижен, и я совершила ошибку, когда ушла, но я была беременна, боялась за свою жизнь и за жизнь малыша, — вот здесь даже мне захотелось расквасить её физиономию. Мне пять минут хватило, чтобы понять: на ребенка этой женщине было наплевать, и сейчас она собиралась использовать его, как средство достижения собственных целей. Не станет любящая и заботящаяся о своем чаде мать тащить его на ночь глядя по холодным улицам в тонкой курточке чёрт знает куда. Неизвестно, сколько эта женщина простояла под подъездом вместе с замерзшим малышом.

— Ошибку? Обижен? Ушла? Ты, блядь, оставила меня подыхать в больнице и свалила с новым ебарем, обчистив мои счета, пока я боролся за жизнь.

— Я…

— И теперь ты приходишь ко мне, чтобы я что? Обеспечил твою безбедную жизнь, потому что ты родила моего сына? Я заберу его у тебя, Лина, а ты сейчас пойдешь на хер отсюда и больше никогда не появишься в нашей жизни.

— Ты не можешь так со мной поступить.

— Лина, я могу, бля, тебя в асфальт закатать за то, что ты сделала. Ты, тварь, думаешь, пришла сюда, и я поплыл? Да я тебя, шалаву, в публичный дом отдам, если ты сейчас, нахрен, отсюда не свалишь, и уж поверь, я прослежу за тем, чтобы тебя выебал каждый клиент, пока от тебя живого места не останется. А теперь пошла вон отсюда, — Леша снова сорвался на крик, и в этот момент я наконец отмерла, и рванула обратно на кухню, от греха подальше.

Вернувшись, застала Артема, поедающего последний бутерброд. Все-таки я не ошиблась, малыш было голоден. И несмотря на всю грубость Леши, сейчас я его понимала. Его слова отпечатались в мозгу. Это кем нужно быть, чтобы так поступить с человеком, а потом иметь наглость и заявиться к нему спустя несколько лет.

— Наелся? — спросила, когда малыш расправился с последним бутербродом.

— Да.

— Молодец.

— Мама меня здесь оставит, да? — застал меня врасплох Артем.

— С чего ты взял?

— Она меня не любит, — пожал плечами малыш и уткнулся взглядом в кружку.

Я вздрогнула от тоненького голоска и брошенной фразы. Вдох встал в горле комом. Это ненормально, когда такое выдают дети. Передо мной сидел маленький, несчастный мальчик, и я не знала, чем ему помочь. Грустный взгляд, и несколько тяжёлых вдохов кричали о том, что он сдерживает слезы, чтобы не расплакаться и так жаль мне его стало, так больно за него. Такой маленький, а уже брошенный всеми.

Со стороны коридора вдруг послышался грохот и топот ног, крики, донесшиеся до кухни, а потом кто-то шарахнул дверью, и все стихло. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться — Леша выполнил свое обещание и выставил бывшую за дверь. Я ожидала, что он появиться на кухне, но, видимо, мужчина скрылся в своем кабинете. И очередная порция злости не заставила себя ждать. На кухне сидел маленький мальчик в компании совершенно чужой для него женщины, а родителям на него оказалось наплевать. Едва сдерживая поглотившую меня ярость, я с шумом вдохнула в легкие воздух и поднялась со стула. Малыша нужно было уложить спать, сейчас сон для него лучшее решение.

— Артем, давай ты сейчас ляжешь спать, а завтра утром мы во всем разберемся, хорошо?

Порядком уставший малыш только кивнул и слез со стула.

Уложила Артема я в свою кровать, предварительно натянув на него самую маленькую из своих футболок. Малыш уснул едва его голова коснулась подушки, а я, погладив его по лицу, покачала головой и направилась к его отцу.

Постучавшись, но так и не дождавшись ответа, я дернула ручку и, открыв дверь, вошла в кабинет.

Пространство освещала лишь тусклая настольная лампа, а за столом восседал мужчина со стаканом в руке. Я покосилась на стоящую на столе бутылку, добрая половина которой уже была оприходована. Тут же мне пришлось пожалеть о том, что заявилась сюда после случившегося. Чем только думала?

Мужчина мазнул по мне ленивым взглядом, а потом поставил на стол стакан и резко поднялся. Всего в несколько шагов он оказался рядом, и меня пробрала дрожь. В душе зародился ужас, потому что стеклянный взгляд мужчины не предвещал ничего хорошего. Леша грубо схватил меня за шею и придавил к стоящей позади стене. Я только охнуть успела, когда мужская рука грубо задрала платье почти по пояс и не стесняясь устремилась под трусики.

— Отпусти, — вцепилась в его грудь ногтями, силясь причинить ему боль, чтобы ослабил хватку, но только сильнее его раззадорила. Послышался треск ткани, и я с удивлением заметила, что подол платья превратился в лоскуты, свисающие по телу. Страх сковал каждое мое движение, а мужчина продолжал касаться меня. Откровенно. Грубо. Его не заботили ни мои всхлипы, ни просьбы отпустить. Он резко раздвинул мои ноги и сунул руку в трусы, заставив меня забиться еще яростнее в его тисках. Я понимала, что не в состоянии ему противостоять, он сильнее, намного, но продолжала колотить его кулаками и вырываться.

— Прекрати, Мира, чего вам бабам надо, а? Я с тобой и так, и эдак, сказал же, что все равно моей будешь, — он говорил не своим голосом, потемневший взгляд, пропитанный похотью, вперился в мое лицо. Пальцы мужчины грубо развели нижние губы, причиняя боль и заставляя меня вскрикнуть.

Я в очередной раз сделала попытку оттолкнуть мужчину, но он лишь сильнее прижал меня к себе и впился в мои губы болезненным поцелуем. Его язык грубо таранил мой рот, а пальцы проникли глубоко в меня, причиняя боль. Второй рукой мужчина больно удерживал меня за шею, не позволяя отстраниться.

— Хватит, я сказал, — он резко развернул меня, впечатав лицом и животом в стену, надавил на поясницу, заставляя прогнуться и разорвал уже и так потрепанные лоскуты платья сзади.

Мужчина отпустил меня лишь на секунду, чтобы справиться со своей одеждой, ослабил тиски, но этого хватило, чтобы, сильно ударив его локтем, я смогла вырваться из этого плена и рвануть в сторону двери, не помня себя от страха.

Сердце стучало с огромной скоростью, отдаваясь звонким гулом в ушах, виски пульсировали, а ноги не хотели слушаться, с трудом неся меня в комнату. Слезы хлынули из глаз, затуманивая пространство, я теряла очертания окружающих меня стен, едва не теряя сознания.

Не помня, как добралась до комнаты, я буквально доползла до ванной и заперла за собой дверь, прекрасно понимая, что, если мужчина проследует за мной, эта хрупкая дверь не спасет. С трудом дыша, зашла в кабинку и прикрыла створку. Слезы и ужас душили, не давая дышать, перед глазами все плыло. Наощупь отыскала кран и включила воду. Теплые струи полились сверху, и я сползла по стеночке на холодный кафель, задыхаясь от рыданий и пережитого ужаса, и не заботясь о том, что так и не стянула с себя разодранное в клочья платья. Сидела на мокром кафеле, прижимая колени к груди и рыдала в голос. Не знаю, сколько я так просидела, пока в какой-то момент не послышался шум, а следом перегородка с грохотом отодвинулась. Передо мной предстал Леша. Разъяренный и взмыленный.

Я тут же вскинула руки вверх, как будто это смогло бы меня защитить. Страх сковал тело. Блуждающий взгляд мужчины остановился на моем лице. Я не моргала. Не дышала. Казалось, что не существовала. Вода продолжала литься на меня сверху. Я чувствовала, как одежда противно липла к коже, белая ткань больше не скрывала того, что я без бюстгальтера. Соски острыми пиками проявлялись, будоражили сознание мужчины напротив.

Заметил, конечно, заметил. Ошибусь, если скажу, что он не облизал губы в предвкушении.

Отступила назад.

— Не подходи…ко мне, — губы тряслись. Руки подрагивали, стоило только их приподнять в защитном жесте. Меня трусило как припадочную.

— Мира, — утробно проговорил. Черты лица заострились.

— Нет, — перебила, пытаясь прикрыться одной рукой, не переставая вскидывать вперед другую. Нет.

Но все было тщетно. Он рывком вытянул меня из душа. Мой крик звучал громко. Слишком громко, и Леша умело притянул широкую ладонь к лицу. Заблокировал мои брыкающиеся ноги своими.

Вода стекала ручьем и оставляла следы. Резко и отчаянно я стала вырываться так сильно, как могла. Он меня не достанет, не так. Не дамся без боя. Я не тот человек, который опускает руки в стрессовых ситуациях. Крик застрял в горле.

— Мира, твою мать, успокойся! — прошептал в ухо. Воздух наэлектризовался, вода так и продолжала литься в душе. Леша громко ругнулся и, прижав меня к стене одной рукой, перекрутил вентиль второй. Тишина оглушающая.

Мои глаза расширились, стоило столкнуться с голубой бездной. Ну как такой человек может быть настолько противоречивым мудаком в одним момент и настоящим джентльменом в другой? Почему его кидает из крайности в крайность и причём тут я, в конце концов?! Леша опустил потемневший взгляд в район груди, и мне казалось, что соски от этого стали тверже.

Нет. Это просто вода. Холодная вода и такой же прохладный воздух вокруг.

— Маленький ребенок за стенкой спит, так что мы сейчас молча выходим отсюда. Молча, девочка.

Даже расфокусированный от алкоголя взгляд не означал, что он в стельку пьяный, потому что говорил при этом более, чем четко. Не выпускал из оков. Как нарочно.

Я мотнула головой, пытаясь показать, что могу идти и сама. Без конвоя.

Но мужчина изогнул бровь в ответ мое действие.

— В комнате поговорим, а пока так, кто там тебя знает, фурия ты моя.

Противный липкий страх не хотел отпускать. Я судорожно прикидывала варианты, что мне можно было предпринять в такой ситуации. Все разумные вещи, конечно, вылетели из головы. Защитные приемы не хотели всплывать в памяти. Дерьмо.

Мы гуськом вышли из ванной. Вода продолжала стекать, это все надо снять…если я не хочу заболеть. Но одна только мысль об этом сейчас приводила в ужас.

Как только он отпустил меня в своей комнате, я развернулась и попыталась ударить его по лицу, вложив всю ненависть в кулак. Но что-то пошло не так, я поскользнулась на мокром паркете и полетела назад.

— Ай, — Леша скоординировался быстрее и схватил меня за руку, но по инерции поскользнулся и сам, полетел вслед за мной.

Весь воздух вышел из легких, но падение все же было смягчено. Леша принял удар на свою коленку, и таким образом все закончилось не так печально, как могло бы. Рассечь голову — прекрасное окончание для такого насыщенного дня.

Не удержавшись, мужчина мягко приземлился на меня сверху, придавливая мощным мокрым телом.

— Твою мать…я уже слишком стар для таких кордебалетов, — зашипел у моего уха. — Ну откуда ты такая проблемная взялась?!

Шок и паника отразились на моем лице, мимолетный страх от падения заменил вполне реальный от давящего на меня сверху мужика под сотку кило.

— Отпусти меня, ты, животное! Слезь с меня немедленно!

— Прекрати уже вопить мне на ухо, я себе чуть ногу не сломал, пока твое изящное тельце ловил. Прояви уважение, бляха муха! — запах спиртного обдал лицо. Пары алкоголя вызывали еще больший ужас.

Господи, когда это все закончится? Когда?

Я стучала кулачками по груди. Раз. Два. И шипела на него словно кошка.

— Слезь с меня, — но мужчина ловко перехватил мои руки и завел за голову.

Резко опустил свое лицо к моему и впился болезненным поцелуем. Язык варварски вонзился в рот, теперь вкус терпкого спиртного был на моих губах. Плавно укутывал, подчинял. Руки мужчины как-то незаметно для самой меня начали стягивать одежду. Во мне словно отключились разумные мысли.

Переключил. Все закончилось резко и неожиданно. Распахнув глаза, наткнулась на серьезный взгляд Леши. Губы горели огнем. Но отвращения не было. Был какой-то странный ступор.

Мужчина настойчиво прошептал у самых губ:

— Я не трону тебя, Мира. Не трону. Не бойся меня, не обижу. Правда. Не знаю, что на меня нашло, я не подонок. Честно, — Леша прикрыл глаза, а когда открыл, я замерла. Сердце забилось в ритме взмаха крылышек колибри. Его руки продолжали сжимать мои кисти, но уже не стараясь удержать на месте. Он скорее придерживал. Мягко.

Что-то во взгляде заставило меня поверить. Такие глаза не врут. Такая мимика не может быть поддельной.

— Надо снять с тебя все, а то заболеешь…

— Я в порядке, — голос осип от воплей. Или от шока…

Мы с трудом поднялись, на ватных ногах я опустилась на кровать, наблюдая за мужчиной. Он похрамывал, пока шел к шкафу. Выудил свободную хлопковую рубашку и передал мне. Не смотрел в лицо. Прямо при мне стянул прилипшую к накаченному телу рубашку, но фигура явно не была настроена оставаться в вертикальном положении долго. Он то и дело цеплял стены. А я не сводила взгляда с кубиков на прессе…и с тонкой полоски волос, уходящей под пояс низко посаженных брюк.

Нет.

Нет.

Леша не стеснялся. Уверенно стащил с себя брюки, являя белые боксеры. И значительную бугристость. Мира, подними взгляд. Немедленно.

Но я все косилась вниз, теребя в руках тонкую ткань черной футболки.

— Переодевайся, я не смотрю, — прикрыл глаза как ребенок и забавно скривился.

Перечить не хотелось. Кто знает, что у него на уме? Быстро стянула мокрые вещи. Они безобразным комом собрались на полу.

Футболка прикрывала меня частично. Но когда я захотела встать, мужчина мягко толкнул меня обратно на кровать со словами:

— У меня только две кровати. И на одной поперек спит ребенок. Вторая вот у меня. Ложись давай и не дури.

Заграбастал меня в стальные объятия и накрыл толстым одеялом. Прижался со спины. Тело сначала подрагивало, а потом успокоилось. Мужчина быстро заснул, и я вместе с ним.