Глава 13

Роберт Берг. – Я могу научить вас или кого-то из ваших сотрудников ставить ему уколы. И подробно расписать, какие лекарства принимать. Это совсем несложно. Вам не нужно будет приводить меня к нему в комнату по расписанию, – снова объясняет Валентина, когда мы возвращаемся в мою комнату. Сегодня она вела себя хорошо, если не считать отказа от еды. Но часть вины должна быть на мне. Телефонный звонок сегодня утром заставил меня встать и выйти из спальни, прежде чем я успела вознаградить её за то, что она хорошо себя вела вчера вечером. Я собираюсь это исправить, если только она съест весь свой обед. – А если ты научишь этому кого-то еще, то можешь отправиться домой, так как в твоих услугах мы нуждаться не будем, – я заканчиваю за неё фразу, которую она, как заезженная пластинка, повторяет вновь и вновь. Я не сержусь неё. Будь я на её месте, то  сделал бы всё возможное, чтобы выбраться отсюда. Ей не грозит реальная опасность, но она этого не понимает. – Именно так. – Она ослепительно улыбается, как будто ей удалось убедить меня. Я открываю дверь спальни, несколько секунд наслаждаюсь блеском её карих глаз, прежде чем резко дернуть головой в сторону комнаты. – Заходи, зверушка. – Её улыбка немного дрогнула, но она не побеждена. Что очень хорошо. Стойкая девочка. Я не хочу, чтобы она рассыпалась эмоционально, мне не нужна «тряпка». Я не сломаю её, но заставлю согнуться. Закрыв дверь, поворачиваю  замок, чтобы никто из персонала не смог войти, пока я играю со своим питомцем. Валентина направляется в ванную, я слышу, как течет вода. Она возвращается, вытирая руки полотенцем. – Кстати, спасибо, что доставили мою одежду. –  Она кивает на дорожную сумку в углу комнаты, сегодня мои ребята заезжали в её квартиру. –  Я надеюсь, мне можно носить нижнее белье, – тихо добавляет она. – Пока ты здесь, нижнее бельё тебе не понадобится, – легко отвечаю я, поднимаю сумку и заглядываю в неё. Тут  лосины, футболки, какая-то домашняя одежда. Сейчас на ней джинсы и свободная, немного поношенная  майка. Она вздыхает идёт в ванную, через минуту выходит без полотенца. – Знаешь, в больнице начнут расследовать моё исчезновение. Мои друзья заметят, что я не отвечаю на сообщения. Они поймут, что что-то не так. – Она прислоняется к дверному косяку ванной. Сегодня утром она приняла душ, смыв остатки макияжа. Её волосы мягкой волной ниспадают на плечи. – Не переживай.  Я обо всём позаботился, – отвечаю я. –  Вот почему меня не было здесь, чтобы наградить тебя этим утром. Её взгляд уходит в сторону, лёгкий румянец ползёт по шее. – Ты думала, я забыл? – Я изучаю её более внимательно. – Или ты не заслужила награду?  –  Я делаю несколько шагов в её сторону. –  Ты трогала себя, пока я спал? Или сегодня утром, когда осталась одна? Она отворачивает от меня лицо. – Ты трогала, – решительно говорю я. Она складывает руки на груди, всё ещё избегает моего взгляда, но я вижу правду. Мой маленький питомец без разрешения делал то, что запретил. – Валентина. – Я резко называю её имя, и это дает мне результаты. Она смотрит на меня, её лицо пылает румянцем. Бесценно. – Я не буду отвечать, – говорит она мне. Я прищуриваюсь. – Ты только что это сделала, лапочка. – Я подхожу к подносу, смотрю на еду, тут салат «Цезарь» с индейкой, рядом чесночный хлеб. – Почему ты не обедала? – Потому что не голодная! Неужели не понятно? – Она отталкивается от дверного проема и расправляет плечи. Наивная, думает, что между нами будет битва? Она никогда не победит, но забавно наблюдать, как она готовится к ней. – А сейчас ты голодна? – спрашиваю я, давая ей шанс исправиться. – Не совсем. Я раздражённая, злая, нервная! Я просто хочу домой! – выкрикивает она, её голос дрожит. Я вздыхаю. Нет, она ещё ничего не поняла. – Ты не отправишься домой, – говорю я жёстким тоном. – Ты останешься здесь, пока Роман  полностью не поправится. Тогда, и только тогда, мы обсудим твой отъезд. Я подхожу к ней так близко, что чувствую аромат шампуня, которым она пользовалась. Мне нравится, как мой аромат пахнет на ней. Она хмурится, когда смотрит на меня. – Если ты ещё раз вернёшься в этой теме, неважно, услышу я твою просьбу, комментарий, вопрос или даже бормотание во сне, я раздену тебя догола и заберу всю одежду. Ты будешь посещать своего пациента голой и в ошейнике! Она слегка касается чёрного ошейника, все еще обмотанного вокруг её тонкой шеи. Она забыла, что он там был? Несомненно, Роман заметил его, но он ничего не сказал. – Как только он пойдёт на поправку,  мы поговорим об этом? – уточняет она, как бы желая закрепить договорённость. – Да. Только тогда. – Через неделю он закончит принимать лекарства. Но могут пройти месяцы, прежде чем его рука начнёт полностью функционировать! Так как долго ты собираешься держать меня? – она настойчива. – Как только курс лечения закончится, мы вернемся к вопросу твоего освобождения! – Проблеск надежды в конце туннеля должен заставить её быть послушной. – А что будет между нами в это время? – спрашивает она, опуская взгляд на мой подбородок. Мягкий румянец вспыхивает на её нежной коже лица. Понимает ли она вообще, что её тело говорит мне больше, чем её слова? – Между нами всё остаётся без изменений. Ты следуешь правилам, которые я установил. И ты будешь моей. – Я засовываю палец в вырез её майки. –  Снимай одежду, Валентина. Ты заслужила наказание за то, что играла со своей киской без моего разрешения. А потом ты съёшь свой обед. – У меня все еще болит задница, Роберт! – Её глаза широко раскрываются от удивления. – Тебе стоило подумать об этом, прежде чем трогать то, что тебе не позволено. – Пожалуйста, нет, – тихо просит она, но в её просьбе нет искренности. Моя маленькая любимица хочет этого, почти так же сильно, как и я. И если бы она знала, что её ждет после маленького наказания, то её джинсы промокли бы насквозь.