Глава 34

Роберт Берг. Когда мы возвращаемся домой, нас встречает мрачная тишина. Роман идёт в комнату, собирает свои немногочисленные пожитки. Сегодня он уезжает. Утром ему сняли швы, в услугах Валентины не нуждается. У него больше нет причин оставаться в моём доме. Честно говоря, он мог вернуться в собственную квартиру ещё раньше, но я был категорически против. Я мотивировал это заботой о его здоровье, на самом деле, это был предлог. Моя чрезмерная опека и одержимость Валентиной  держали его привязанным к моему дому. Валентина  поправляет платье, которое одолжила ей Милана. Оно немного большевато, глубокий вырез обнажает небольшой изгиб ее груди. Даже с чёрным платком, повязанным на голове, она нереально красива. Сегодня у неё был шанс избавиться от меня. Если бы она рассказала всю правду оперу Усову, сейчас я мог быть  в наручниках. Давать показания следователям, на каком основании я удерживал человека в собственном доме. Но она этого не сделала. Она ни слова не сказала о своём непростом положении. «Я не хочу уходить от тебя». Тупая боль раздувается внутри меня, когда я вспоминаю её слова. Она не пыталась меня успокоить, как-то оправдаться, она сказала то, что чувствовала. У меня нет ни малейших сомнений в этом. Её шаги на ковре бесшумные, но каждый шаг оставляет глубокий след в моей душе. Я следую за ней в спальню и тихо закрываю за собой дверь. Сняв пиджак, бросаю его на кресло. Валентина  сбрасывает туфли и забирается на кровать, поджав под себя ноги. Я достаю телефон из кармана, останавливаюсь, чтобы перевести дух, прежде чем набрать сообщение Паше. – Ты такой спокойный, – говорит она, берёт резинку с тумбочки, собирает свои густые волосы в «конский» хвост. – Это был трудный день, – оправдываюсь я банальной фразой. Она хмурится. – Я хотела бы сделать его лучше. Еще один укол боли разливается по моей груди. У меня нет слов. Нет ничего, что могло бы сделать этот день лучше. Она снова тянется к тумбочке, на этот раз к розовому ошейнику. – Валентина,  – говорю я, останавливая её. Она вопросительно смотрит на меня. – Не надо. – Я подхожу к ней, осторожно стягиваю ошейник с её пальцев. Боль взрывается в её глазах. – Не надо? – Тебе он больше не нужен, – говорю я, сжимая эту чертову штуку в кулаке. О чем, черт возьми, я думал, когда заставлял его носить? – Роберт! – она подползает ко мне, но громкий стук в дверь прерывает разговор. – Одну секунду , – говорю я, направляясь к двери. – Вот, босс! – Паша протягивает мне чемодан. Я киваю ему и снова закрываю дверь. Когда я оборачиваюсь с пустым чемоданом в руках, Валентина  уже стоит на ногах и смотрит на меня. – Что происходит? – спрашивает она. Её голос дрожит. – Ты уезжаешь? Я ставлю чемодан на кровать, открываю его. – Роману стало лучше, – говорю я, стараясь, чтобы мои внутренности не горели. Она смотрит на чемодан. – Я знаю. – Тебе больше не нужно здесь находиться, – говорю я, иду к комоду, где сложена её одежда. Открываю первый ящик, хватаю лосины. Её любимая домашняя одежда. Они удобные, как пижамные штаны, при этом не выглядишь так, будто бездельничала весь день. Во всяком случае, так она мне сказала. – Но… – Её голос затихает, когда я собираю футболки  и кладу их вместе с лосинами.   – Ты отправляешь меня домой? Я смотрю на нее, её черты лица искажает боль. – Мы же договорились, как только Роману станет лучше, ты сможешь уйти! – Я равнодушно пожимаю плечом. Лучше одним ударом обрубить это всё, чем резать по кусочкам. Нет места для сожалений. – Да, но. Я думала… Я имею в виду… – Она трёт руками глаза, пытается скрыть слёзы, подступающие к ним. – А что, если я не захочу уйти? Я бросаю последнюю из её рубашек в чемодан и встаю прямо. – Не захочешь уйти? –  Я едва могу дышать. Эта женщина украла весь мой контроль, мне срочно нужно вернуть его обратно. –   Разве здесь имело имеет значение то, чего  ты хочешь? – спрашиваю я, закрываю чемодан и застегиваю молнию. –  Я уверен, Милана не будет против, если ты оставишь себе платье. Я беру туфли, обхожу кровать, протягиваю ей. Молча она забирает их у меня. – Ты хочешь, чтобы я ушла? – Да. – Я жестко киваю. Я никогда раньше ей не лгала. Я построил империю на манипуляциях. Я решал судьбы людей, казнить или миловать. Я уничтожил карьеры, забирал жизни многих людей. Но ни одно из этих действий не вызывало у меня столько боли и сожалений, как эта ложь. – Роберт, если это из-за того, что я разговаривала с Усовым, то мне очень жаль. Я действительно ничего ему не сказала! – Дело не в этом! – Я знаю, что она скрыла от него настоящую причину, по которой была со мной. Она никогда бы меня не предала, в глубине души я это знаю. Но это не имеет значения. Я глава семьи Берг, на мне колоссальная ответственность. Я должен сохранять ясность ума. Я должен быть бдительным ко всему в любое время. Если мой собственный брат мог так легко меня предать, как я могу поверить, что Валентина  не предаст? Нет, я больше не могу её удерживать. – Я закончил с тобой, зверушка! У дьявола будет для меня специальная комната в аду, когда я туда попаду. Я не заслуживаю ничего меньшего. Её губы дрожат. Слабость овладевает мной, я отвожу взгляд. –  Обувайся, Валентина. Паша ждёт тебя, чтобы отвезти домой. – Я иду к двери, увеличивая между нами расстояние. Я должен. Иначе прикоснусь к ней. Я прижму её к своей груди и рассыплюсь. – Что дальше? –  спрашивает она, обувая туфли. – Дальше? Ты возвращаешься домой, в свою жизнь. Выходишь на работу. Я уже связался с больницей, твой отпуск заканчивается в эти выходные. Ты можешь вернуться в понедельник. – Мой отпуск? – Ты была отпуске без содержания.  Можешь рассказать им все, что захочешь, когда вернешься. – А как насчёт Усова? Ты не боишься, что я расскажу ему о том, что я видела? Слышала. Всё, что я знаю?  –  Она пытается найти причины оставить её здесь, держать взаперти. – Ты не сделаешь этого, – говорю я. Это единственное, в чём я уверен. – А если даже и расскажешь… Ты не знаешь ничего такого, что может нам навредить. Это не совсем правда. Она слышала мои телефонные разговоры, узнала мой уклад жизни и привычки. Для Усова, который «копает» под нас, может пригодиться любая информация. Она бледнеет, её взгляд мечется от чемодана к моему лицу. – Пора идти, Валентина. – Я рывком распахиваю дверь. Мой взгляд падает на розовый ошейник, который я повесил на комод, комок встает у меня в горле. – Пора. Я выхожу в коридор. Она смотрит на меня, потерянная и растерянная. Её пальцы шевелятся по бокам, но она быстро приходит в себя. Откинув плечи назад и подняв подбородок, она выходит из комнаты. – Я  сама! –  Она тянется за чемоданом из моей руки, но я отдергиваю его. – Ты все еще в моём доме, Валентина, – предупреждаю я её, мысленно повторяя: «Я должен отпустить её!» –  Я понесу его. Жестом приглашаю её идти впереди меня. Паша уже у машины, ожидает нас. Её позвоночник чертовски прямой, я боюсь, что она сломает позвонок, если напряжется еще больше. Без дальнейших колебаний она забирается на заднее сиденье и устраивается. Павел забирает у меня чемодан и кладет его в багажник, пока я смотрю на профиль самой красивой, самой соблазнительной женщины, которую я когда-либо встречал. Её привлекательность – это бонус к свету, сияющему внутри неё, но мне не место в её солнечном мире. Я живу в подземном царстве, тут ей не место. – Всё, могу ехать? – спрашивает меня Павел, обходя машину. – Да. Проводишь её прямо да квартиры!   – говорю я ему.  – Напиши мне, когда она будет в безопасности, – прошу я и отворачиваюсь от машины, ухожу обратно в дом. Трус прячется от разрушений, которые он натворил. Но именно в него я превратился. Машина отъезжает от дома. Я стою в дверях, наблюдаю, как автомобиль сворачивает с подъездной дороги на главную дорогу. Когда он исчезает, я втягиваю воздух, пытаюсь восполнить то, что она унесла с собой. Я закрываю дверь, прислушиваюсь к тишине дома. С ней дом казался громче, живее, светлее. Теперь в нём та же холодная пустота, что и до того, как она вошла в мою жизнь. – Роберт! – Роман спускается вниз по лестнице. – Руслан поехал в отдел полиции. Я поднимаю взгляд, чтобы встретиться глазами со своим младшим братом. – Отлично. – Я отталкиваюсь от двери. – Арест Руслана вызовет много вопросов, следует   созвать совещание, – говорю я ему. – Валентина .. – Она ушла, – говорю я отрывистым тоном. Я ищу убежище в своем кабинете и громко хлопаю дверью. Теперь жизнь вернется в нормальное русло.