Глава 15

Мишель

Следующим вечером Финн входит в спальню и идет прямиком в ванную, не говоря мне ни слова. Неужели до сих пор злится? Тогда зачем обнимал меня ночью? Я тоже хороша. Сначала боюсь его, потом ненавижу, а потом позволяю обнимать себя. Но ночью что-то такое происходит с моим здравым рассудком, что я просто перестаю нормально думать. Как будто ночь ― наше с Финном время для двоих. Для наших секретов и особых отношений. Словно мы прячемся под темным пологом, под который никому нет доступа. И мы можем обнажить наши души, не боясь быть осужденными или понятыми превратно. Как будто темнота дает нам право забыть о том, кем мы являемся днем, и что у нас тут, вроде как, противостояние. Забываются обиды и злость, страх и все проблемы. Мы просто Финн и Мишель, которые близки друг другу и которые только друг в друге находят утешение.

Когда Финн выходит из ванной, я уже лежу с книгой. Он укладывается рядом и что-то читает в телефоне. Я бросаю на него короткие взгляды, а потом решаю все же озвучить то, что меня мучает:

– Ты расскажешь мне когда-нибудь, что происходит?

– А что происходит? ― спрашивает он, не отрываясь от телефона.

– Ну же, Финн, в лесу ведь все было иначе. Ты был другой.

Финн откладывает телефон, выключает лампу на своем прикроватном столике и откидывается на подушки, прикрыв глаза предплечьем.

– Я такой же, какой и был, Мишель. Обстоятельства изменились.

О, это уже начало разговора. Я откладываю книгу и тоже выключаю свет, погружая нас в тот самый волшебный мрак. Подвигаюсь к Финну ближе и провожу кончиками пальцев по его груди.

– Что именно изменилось в обстоятельствах? Ты можешь мне рассказать.

– Если бы я мог, то уже рассказал бы. Рассказывать нечего. Ты все сама видишь.

Я злюсь. Внутри меня закипает лава. Ночное волшебство перестает действовать на нас, и это бесит еще сильнее.

– Вижу, ― выплевываю со злостью. ― Вижу, что ты стал мудаком, Фоули.

– Мишель, ― с улыбкой в голосе говорит он, ― так я и не переставал им быть.

– Мне скучно, ― решаю я сменить тему. Бесполезно биться головой о глухую стену, только шишку набью.

– В каком смысле?

– В том смысле, что я круглые сутки в четырех стенах.

– Ты каждый день проводишь на улице.

– Да, во дворе. Я хочу поехать посмотреть окрестные замки.

Я замираю и жду ответ. Минуту, две, а потом Финн тяжело вздыхает.

– Читай, Мишель. Смотри телевизор. Завтра привезут твой ноутбук и камеру. Будешь заниматься любимым делом.

– Что мне тут фотографировать? Тебя с твоими псами?!

– Вот этого как раз лучше не делать. Если хоть одна фотография моих встреч просочится из этого дома, Мишель, пострадаем все мы.

Я и без него это понимаю. Все, что происходит между ним и его шакалами, находится од строжайшим секретом. Разглашение даже крупицы информации чревато страшными последствиями, в первую очередь, для самого Финна.

– Мне все равно скучно, Финн.

– Мишель, роди детей и занимайся ими, ― цедит он сквозь зубы.

Я резко сажусь на кровати.

– Да я сдохну быстрее, чем буду рожать для босса мафии, понял?! Подвергать детей постоянному риску? Ждать, что твои приспешники рано или поздно отвернутся от тебя, а от этого пострадают наши дети?! Да черта с два!

– И как же ты этому помешаешь?

– Больше не дам тебе кончать в меня!

– Правда? ― он так растягивает это слово, что я понимаю: скоро я пожалею о сказанном.

Внезапно Финн дергает меня так, что я заваливаюсь на спину, и он придавливает меня своим телом.

– Пусти! Животное! ― выкрикиваю я, пытаясь вырваться.

Финн срывает с себя боксеры и располагается между моих ног, прижимая их за колени к кровати. Я бью его по плечам, по лицу, по груди, всюду, куда только могу достать. Но ему как будто нет дела. Финн разрывает тонкие пижамные шортики на мне и наваливается сверху.

– Ненавижу тебя, ― цежу сквозь зубы.

– Так уж и ненавидишь? ― снова с улыбкой спрашивает он, прижимая мои руки одной своей к подушке у меня над головой.

А потом его пальцы начинают кружить по моему клитору и периодически ныряют внутрь меня, размазывая выделившуюся смазку по чувствительному бугорку. И так раз за разом, пока я не перестаю вырываться. Финн хватает меня за талию и неожиданно разворачивает, укладывая на живот, а потом садится сверху. Он разводит в стороны мои ягодицы, а я замираю. И злость уже куда-то испарилась… Сейчас бы брыкаться, но я смирно лежу, затаив дыхание, в ожидании того, что последует дальше. Финн сводит мои ноги вместе, а потом проталкивает внутрь меня палец и ведет им, размазывая смазку между ягодиц, а потом слегка нажимая на сфинктер. Я напрягаюсь.

– Ш-ш-ш, я немного поиграю, расслабься, ― шепчет он, и ощущение такое, что он ― заклинатель, который всего несколькими словами и хриплым шепотом смог успокоить мои нервы.

Палец кружит и кружит, и неожиданно для себя я осознаю, что это приятно. А потом кончик проникает мне в попку, и я снова напрягаюсь, сжимая палец Финна.

– Тише, расслабь попку, ― говорит он, поглаживая меня второй рукой.

Как только мои мышцы снова расслабляются, Финн проталкивает палец глубже, и я стону. Это… необычно и неожиданно приятно. Я слегка вздрагиваю от напряжения и постоянного ожидания того, что Финн сейчас перейдет черту, но он этого не делает. Медленно скользит пальцем внутрь и наружу, слегка растягивая дырочку. Я выгибаю спину. Ощущения интенсивные, но мне хочется чувствовать все это еще острее. Финн пристраивает член у моего входа и медленно погружается, не вынимая палец из попки, и это… запредельно. У меня закатываются глаза от необычных и таких ярких ощущений.

Вначале Финн двигается медленно, позволяя мне привыкнуть к этому новому проникновению, потом он добавляет второй палец в моей попке, и, пока медленно растягивает ее, начинает врываться членом. Резко. Его движения порывистые, совсем не нежные, но в сочетании с мягким поглаживанием ануса создает такой контраст, от которого мои мысли туманятся. Я, кажется, злилась на него, запрещала ему кончать в меня. Но теперь мне наплевать на все это, потому что мне мало всего этого. Хочу больше, ярче, громче! Я начинаю резко подаваться назад, с пошлым шлепком встречая удары бедер Финна. Он впивается пальцами в мое бедро и рычит.

Я не улавливаю момент, когда меня накрывает самый яркий оргазм в моей жизни. Ощущений так много, что я потеряна в них. Я даже не могу понять, в какой момент мои пальцы оказались на клиторе и кружили там, пока я не взлетела. Стимуляция с трех сторон кажется одновременно перебором и как раз тем, что мне было нужно. Потому что оргазм оглушает. В один миг выключает все ощущения, кроме тех, которые касаются центров удовольствия. Я падаю на кровать, пытаясь собрать себя воедино, но у Финна другие планы. Он подхватывает меня за талию и ставит на четвереньки, два раза сильно шлепает по попке, отрезвляя меня, а потом с силой вколачивается. Быстро и энергично, рывками на всю длину. А я кричу, срывая голос, потому что, черт побери, это же невозможно выдержать! Он слишком большой для этой позы, я слишком переполнена ощущениями. Последний толчок ― и я, зависнув на краю всего на мгновение, кончаю со сдавленным хрипом, который резонирует с рыком, вырывающимся изо рта Финна. Остатками разума я понимаю, что он снова кончил внутри меня, но у меня уже нет сил ругаться с ним по этому поводу. Я сделаю это позже. Только вздремну недолго, а потом сразу начну выяснять отношения.