Глава 19

Мишель

Месяц проходит для меня, как день сурка, который все никак не заканчивается. Мне приносят еду, я ем, чтобы не умереть. Принимаю душ, переодеваюсь, читаю книги, смотрю фильмы и корректирую фотографии. Выхожу на балкон и смотрю на то, что происходит на террасе, у бассейна и в беседке. Если присмотреться, то я могу видеть, как конюх выводит лошадей на прогулку. Финна все это время я вижу в основном только на расстоянии, тоже с балкона. За месяц он посетил мою комнату только один раз, когда я простыла. Он вошел в спальню с врачом и присутствовал на протяжении всего осмотра. После этого не появлялся. И больше со мной ни разу не заговаривал. И я должна радоваться этому, наверное, учитывая нашу последнюю встречу перед моим заточением. Но радости нет. Только гнетущая, унылая тоска, которая все больше загоняет меня в депрессию. Потому что теперь я точно знаю, что осталась одна в этом мире. Если до этого я еще могла наивно полагать, что Финн со мной, то теперь и этого утешения у меня не осталось.

Кали я тоже больше не видела. С момента перестрелки она в этом доме не появляется. Охрану усилили, и теперь по двору маячит вдвое больше людей в черном и с оружием. Зато и перестрелок больше не было. Теперь можно прикрыть глаза и слушать пение сверчков по ночам, иногда ― как напевает горничная, убирая соседние комнаты. И даже ее перепалку с одним из охранников, который все пытается ее соблазнить. Такое вокруг все нормальное, спокойное… как затишье перед бурей. А она будет, я в этом не сомневаюсь. Чувствую нутром, что что-то назревает. Страшное, неминуемое. Вот только предотвратить это не могу. Да и объяснить ―тоже. Приходится свою усилившуюся тревожность списывать на вынужденное заточение.

– Доброе утро, ― раздается позади меня голос горничной.

– Доброе, ― отвечаю, не поворачиваясь от окна.

– Миссис Фоули, Кали вернулась.

Я резко разворачиваюсь и смотрю прямо в глаза своей компаньонки, которая стоит на пороге спальни. Впервые за это время я искренне улыбаюсь.

– Кали! ― выдыхаю.

– Доброе утро, миссис Фоули, ваша компаньонка прибыла.

Она разводит руки в стороны и тоже улыбается. Мне становится немного легче. И пускай Кали со мной только из-за того, что отрабатывает таким образом долг мафии, все же с ней мои дни не будут такими тягостными. Как только за горничной закрывается дверь, Кали присаживается за столик, за которым размещаюсь и я.

– Я даже сразу не обратила внимания, что накрыли на двоих, ― говорю, расстилая салфетку на коленях.

– Да, я попросила. Чертовски голодна.

Мы принимаемся за еду.

– Почему тебя так долго не было?

– Сначала босс никого не пускал на территорию, кроме тех, кто уже тут находился. Потом заболела моя дочка, и я вынуждена была сидеть с ней дома почти две недели.

– Надеюсь, ничего серьезного?

Кали небрежно махнула рукой.

– Обычная ветряная оспа. Она у меня была как маленький леопард, только с розовыми пятнышками. Забавная такая.

– Но ей уже легче?

– Конечно. Я отвезла ее к маме.

– Ты успела и в Шотландии побывать за это время?

– Да. Туда и назад за два дня. Заодно переждала, пока тут все уляжется. А вы как? Бледная такая.

Я закусываю губу, чтобы снова не расплакаться. В последнее время со мной это часто случается по всякой мелочи. Я могла бы списать это на ПМС, но после моих критических дней уже полторы недели прошло. Нет, видимо, это все же теперь мое нормальное состояние.

Кали, видя, что я не собираюсь отвечать, снова улыбается.

– Но у меня для вас есть хорошие новости. Ваш муж разрешил нам поехать в ближайший замок.

И день внезапно перестает быть таким мрачным.

– Когда?

– Сегодня. Можем отправиться сразу после завтрака. Правда, там наверняка будет море охраны и уже сто раз прочесан периметр, но нам это не помешает.

Я наполняюсь энергией и силой от этой новости. Неужели я выберусь из этой чертовой клетки? Я буквально проглатываю свой завтрак и нетерпеливо запрыгиваю в балетки и набрасываю кардиган. Мне хочется поскорее оказаться где-нибудь вдали от этого дома. Кали улыбается, глядя на мои хаотичные сборы, но никак это не комментирует. Она спокойно допивает кофе, и мы выходим из дома. Садимся в огромный джип.

Дверь закрывается, и мы едем. Я жадно рассматриваю окрестности, не отрывая взгляда от стекла. Знаю, что за нами следует еще одна машина, но не обращаю на это внимания. Перед отъездом я не видела Финна и сделала вывод, что его дома нет. Это к лучшему. Не хочу его видеть. Обида до сих пор прожигает мне сердце и впивается в него огненными шипами, раскурочивая все в грудной клетке.

По дороге Кали рассказывает мне об этом замке. Сразу я подумала, что она так хорошо знает его историю, а потом вижу, что Кали читает с телефона. Я усмехаюсь и возвращаюсь к созерцанию окружающих красот, внимательно слушая историческую справку.

Мы подъезжаем к замку с другой стороны от главных ворот. Внезапно Кали становится какой-то напряженной. Ее взгляд мечется, а сама она постоянно крутит головой по сторонам.

– Кали? Что-то не так?

Ее тревога передается мне. Я чувствую, как начинают дрожать руки.

– Нет, все хорошо, ― отвечает она, нервно улыбаясь. Мне все это не нравится, я уже хочу попросить водителя разворачиваться и возвращаться в поместье. Но Кали накрывает мою руку своей и шепчет мне в ухо: ― Я обещала помочь ― я помогаю.

Я не успеваю толком понять, о чем она говорит, как навстречу нашей машине идет молодая пара. Девушка держит парня под руку, а он что-то шепчет ей на ухо. Они оба беззаботно улыбаются. Почему-то это так врезается мне в память… Я еще долго потом буду вспоминать их улыбки.

– Здесь же никого не должно быть, ― тихо произносит один охранник другому.

Тот, что сидит на пассажирском сидении, выходит из машины и идет к паре. Что-то говорит им. Улыбки сползают с их лиц, и они пытаются рассмотреть машину, но охранник закрывает ее собой. Они начинают спорить с ним, потом размахивают руками. Тут водитель тоже выходит из машины. И потом я понимаю, какая это была ошибка с его стороны. Из машины позади тоже вышли четверо охранников, но не пошли к моим, а только начали осматриваться по сторонам. Я так внимательно наблюдаю за тем, как охрана разговаривает с парой, что даже не замечаю того, как появились другие люди. Например, как на башне одного из замков появился снайпер. Как из-за угла выскочили люди. Как они побежали в сторону моих охранников. Я только вижу, как пара упала на землю, равно как и начали падать мои охранники, окруженные с четырех сторон. От пуленепробиваемого стекла отлетают пули, но это не мешает бояться. Мы с Кали спрыгиваем с сидений вниз и, обнявшись, зажмуриваемся, пережидая, пока это безумие закончится. Мы обе настолько напуганы, что не можем вымолвить ни звука, кроме коротких вскриков, которые мы пытаемся придушить. Внутри созревает надежда, что, а вдруг нас не заметят. Может, оставят в живых. Но даже я понимаю, что все это ― призрачные надежды, которые не имеют ничего общего с реальностью.

Я слышу крики, выстрелы, хрипы. Мой разум затуманивается. Я как будто нахожусь под толщей воды, сквозь которую до меня доходят все те ужасы, что происходят за пределами машины. А потом ручка водительской двери дергается, я поднимаю голову, и в моем горле застревает крик. Водитель замирает на секунду с перекошенным лицом, и уже в следующее мгновение на стекло брызжет кровь, и он сползает, исчезая из моего поля зрения.

– Не смотри! ― кричит мне Кали.

А я не могу оторвать взгляда от потеков крови, размазанных рукой водителя.

Выстрелы стихают. Мужчины еще что-то кричат, а я боюсь высунуться, чтобы проверить, живы ли мои охранники. Но уже через пару минут ответ сам находит меня. Дверь со стороны Кали распахивается, и в проеме возникает смуглое лицо мужчины.

– Что за хрень, Акрам?! ― выкрикивает Кали.

До меня не сразу доходит, что этот мужчина бережно придерживает мою компаньонку под руку, когда она выбирается из машины.

– Другой возможности не было. Поторопись, Башир ждет тебя в машине.

Кали бросает на меня быстрый взгляд, а потом кивает мужчине.

– Аккуратно с ней, Фоули порвет за нее.

– Без твоих советов обойдусь! ― рявкает мужчина, наклоняясь в салон, а я испуганно пытаюсь забиться в самый дальний угол, чтобы его длинные лапищи не достали до меня. ― Пошла!

Я дергаюсь от его рыка и качаю головой.

– Не тебе это, Пташка. А этой пронырливой суке Кали. Ну иди сюда, давай, не бойся. Я тебя не обижу.

Я снова качаю головой, вжимаясь в противоположную дверцу. А потом кто-то распахивает ее, и я вываливаюсь в мужские руки.

– Теперь я понимаю ублюдка Фоули, ― восклицает мужчина, который меня держит. ― За такую и я бы небо на землю обрушил.

– Поехали! Ирландские псы будут тут с минуты на минуту, ― приказывает тот, кого Кали назвала Акрамом, и меня тащат в другую машину.