Глава 41

Мишель

Мое возвращение в Ирландию вызвало бурю чувств, которые смешались во взрывоопасный коктейль внутри меня. Он то и дело шипит и пенится, грозясь подняться на поверхность и выплеснуться через край. Я утопила свой телефон в унитазе, поэтому элементарно не могла позвонить Финну, чтобы спросить его, действительно ли меня везут к нему. Мои два охранника, к которым я уже привыкла, куда-то пропали, а их место заняли две молчаливые гориллы, и оба ― с пронзительным взглядом, который пробирает до костей. Я успокаивала себя тем, что Финн бы не допустил, чтобы меня украли у него из-под носа. Значит, он сам организовал мою поездку. Это мои истерики так на него повлияли? Охранники передали, что я разнесла половину квартиры. Жалко только ту красивую вазу. Она действительно была произведением искусства. Ее я разбила случайно, просто на нее свалилась тумбочка, которую я толкнула со всех сил.

Сначала меня везли в тонированном автомобиле, зажатую с двух сторон огромными телами охранников. Потом, по прибытии в аэропорт, какой-то рыжий татуированный мужик с противным скрежещущим голосом поблагодарил меня за то, что я «пришила» его отца. Мне стало плохо. Это не Финн организовал мое возвращение, меня выкрал сынок Мерфи, и я теперь больше никогда не увижу Финна! У меня началась полномасштабная истерика. Эта обезьяна убьет меня, и глазом не моргнет. Отомстит за своего отца. Я поняла такой крик, что, наверное, слышали все работники частного аэропорта.

– Вколите ей успокоительное, не хватало привлечь к себе столько внимания! ― рявкнул рыжий Мерфи, и, скривившись, отошел в сторону.

Я вырывалась из лап охранников, бежала, но меня снова ловили, а после быстро что-то вкололи в плечо, и я обмякла на руках громилы. Перелет я не помню, как и то, что было после. Очнулась я уже на кровати в знакомой спальне в особняке О’Салливана. Во рту такое ощущение, что там выжженная пустыня. Кажется, даже сосочки на языке слиплись и жмутся друг другу так сильно, что язык словно свернулся в трубочку. Я поворачиваю тяжелую голову и замечаю на ночном столике бутылку воды. Откручиваю крышку трясущимися пальцами и делаю несколько жадных глотков, приподнявшись на локте. Голова все еще кружится, и у меня такое ощущение, что я проспала сутки. Но я счастлива осознавать, что все же меня не выкрали, а это действительно Финн занимался моим возвращением.

Я резко сажусь на кровати, борясь с тошнотой и головокружением. А что, если Финна убили, и его место занял тот рыжий? Что, если… я не успеваю нарисовать еще пару страшных сценариев, как дверь в спальню открывается, и входит молчаливая экономка, которую я уже видела. Женщина настолько незаметно передвигается по дому, и ее почти не слышно, так что я про себя называю ее Тенью.

– О, вы проснулись, ― вздрагивает она, замечая меня в полумраке комнаты.

– Где мистер Фоули?

– Не знаю, миссис Фоули, простите. Вам нужна помощь?

Я качаю головой.

– Как долго я проспала?

– Вас привезли вчера во второй половине дня.

– А сейчас который час?

– Полдень, мэм. Я могу открыть шторы? ― она кивает на окно, а я киваю ей. Как только Тень открывает шторы, она поворачивается ко мне. ― Вам принести завтрак сюда?

– Я спущусь.

– Вы еще слишком слабы.

– Спущусь, сказала же, ― цежу сквозь зубы и, превозмогая слабость, тащусь в ванную.

Принимаю долгий, горячий душ, чищу зубы, изучая в зеркале темные круги под глазами, потом тщательно, прядь за прядью, сушу волосы, укладывая их волнами. Совсем отросли, надо бы постричься, но вряд ли в этих условиях кто-то пустит ко мне стилиста. Пришло время прислушаться к себе и понять, что я чувствую, оказавшись в таких обстоятельствах. Наверное… ничего. Как будто меня ненадолго выключили, я проспала, видя странный сон о том, как нахожусь в Бостоне под присмотром двух головорезов, а теперь я проснулась с головной болью и дрожащими ногами, и должна как-то принять свалившуюся на меня реальность. Это непросто, но я должна справиться.

Я выхожу из ванной с твердым намерением спуститься вниз. Надеваю первую попавшуюся одежду ― юбку и футболку ― и босиком бреду к лестнице. Ноги дрожат и колени подкашиваются, но я все равно упорно бреду, придерживаясь за стену. Идиотка, надо было остаться в комнате, как говорила Тень, но я все равно добираюсь до лестницы. Хватаюсь за перила и, покачиваясь, смотрю вниз. Начинаю спускаться, и ноги путаются. Мне приходится останавливаться, потому что перед глазами плывет и темнеет, и я перестаю видеть ступеньки. Перехватываюсь второй рукой, когда штормить начинает особенно сильно.

– Мишель! ― слышу голос слева снизу, где-то у подножия лестницы. Он кажется таким далеким, а я думала, что уже прилично спустилась. Но голос такой родной, что тело внезапно слабеет еще сильнее, и у меня подкашиваются ноги. И я лечу вниз, но не успеваю упасть, потому что меня подхватывают сильные руки и несут наверх, назад в комнату. ― Ты что творишь? ― зло рычит Финн.

А я начинаю злиться. Вот когда появляются мои эмоции, которых мне так недоставало. Я слабо колочу кулаками по груди Финна.

– Ты подонок, Фоули! ― едва ворочая языком, произношу в его шею. ― Я хотела сбежать от тебя.

– Я в курсе.

Мне показалось или в его голосе промелькнул смех? Я пытаюсь сильнее ударить по его плечу, но еще в полете моя рука ослабевает и падает обессиленно на плечо.

– Вот так, ― мягко произносит он, занося меня в спальню. ― Завтра окрепнешь окончательно и я даже позволю тебе дать мне пощечину.

– Только одну?

– Только одну, ― подтверждает он.

– Почему? ― спрашиваю едва слышно, закрывая глаза и зевая.

– Потому что дальше я буду тебя трахать.

Финн укладывает меня на прохладные простыни, и я тут же сворачиваюсь клубочком.

– Полежишь со мной? ― спрашиваю, хотя уже слышу, как он забирается сзади, и через пару секунд, почувствовав крепкие объятия, я снова проваливаюсь в темноту.