Глава 8

– Мне передали, что Вы искали меня на днях? – начала Мэнди, обнаружив кэпа одного в кают-компании.

– Ты кто? – даже не поднимая глаз от еды, равнодушно бросил капитан.

– Я? – казалось, девушка растерялась, – Мэнди.

Он, наконец, обернулся и с едва заметной заинтересованностью оглядел гостью: миниатюрная блондинка в чересчур откровенном, для повседневного, платье.

«Шлюха, как шлюха. Вроде ничего особенного», – он снова принялся за еду.

– Это ты обслуживала меня на последней сессии? – не в силах воспроизвести лицо в своих воспоминаниях, перестраховался он.

– Да, – прошептала она уже над его ухом, – желаете продолжить, мой капитан?

– Попробуй, – он откинулся в кресле, отложив вилку.

Девушка, не заставляя себя ждать, опустилась на колени, и принялась возиться с его ширинкой.

– Напомни мне, какая у тебя спецификация? – спросил он, не чувствуя ровным счётом ничего нового, когда девушка принялась сосать его член.

– Люблю животных, – она недвусмысленно приподняла тонкую бровку, – в частности огромных догов, – и продолжила свою работу.

– Фу, – брезгливо протянул кэп.

«Тем утром я чувствовал себя таким… так… хорошо. Будто пришло, наконец, какое-то облегчение. Черт, надо было меньше пить», – он разочарованно вздохнул, снова не ощущая желаемого наслаждения. Девушка посчитала это знаком к действию и принялась с удвоенным усердием насаживать свою голову на твёрдый стержень.

– Что ты делала в прошлый раз? – все ещё пытался найти разгадку Пирс.

Девушка чуть сбавила скорость, видимо обдумывая ответ, затем остановилась:

– Вы разве не помните? – она вытерла уголки рта, – ничего, – она смотала светлые волосы в жгут, – Вы же выставили меня за дверь, как только эта… новенькая подала признаки жизни, – Мэнди снова продолжила сосать, используя все известные ей техники, желая понравиться капитану.

– Разве утром тебя не было в моей кровати? – на всякий случай переспросил кэп.

Девушка отрицательно помотала головой, даже не отвлекаясь от дела.

Последние дни Анжела приходила с двумя порциями еды, чтобы обедать вместе. Я была благодарна ей за это. Как-никак, даже в аду хотелось бы надеяться на живое общение.

Она рассказывала, что корабль готовится к приему новой партии гостей, и что в этот раз она будет принимать участие в сессии:

– Почему вы не пытались сбежать? – не выдержала я, слушая ее рассказы.

Ее глаза расширились от удивления:

– Куда? – она продолжила жевать, непонимающе глядя на меня.

– Чертов океан, – будто я забыла, что нахожусь на корабле, – вас же много. Почему же вы боитесь его?

– Ну, – протянула она, продолжая поглощать пищу, – он же хозяин, – буднично ответила она.

– Невероятно, – я была в недоумении, – неужели вы привыкли быть рабами?

– Рабами? – повторила она, будто смакуя слово, – о, раб… Да, работники. Конечно, мы привыкли к своей работе, – кажется, у нас возникли трудности перевода.

– Я не об этом…

Дверь щелкнула и, увидев капитана, Анжела как по команде вскочила на ноги и, молниеносно собрав посуду, вылетела из каюты.

Он смотрел на меня изучающе:

– Может, ты поможешь прояснить мои воспоминания?

– Что? – пискнула я.

Мои связки каждый раз будто сдавливала невидимая рука в его присутствии.

Мужчина со скучающим видом, стал медленно приближаться.

Нет. Только не подходи близко.

Капитан обогнул меня и потянулся к своей подушке:

– Не подскажешь, чьё это? – он выудил из-за матраса кружевной лоскут.

Черт! Вот почему я не нашла их.

– Ты же была здесь в ту ночь, значит должна знать, кому они принадлежат, – его голос звучал лениво, казалось, его не интересует ответ, потому что он уже сделал выводы.

Я была уверена, что он ничего не помнит. Почему сейчас?

– Отвечай! – потребовал капитан, куда более настойчиво, – та блондинка утром… это ведь была ты.

В то ранее утро мой и без того беспокойный сон нарушил щелчок двери, двое ввалились в каюту. Капитан неуверенно держался на ногах, а на нем висела девушка, смахивающая на резиновую куклу.

К горлу подкатил очередной приступ кашля, и сейчас я могла думать только о том, как не выдать себя, несмотря на неловкость ситуации.

Капитан стал неторопливо раздеваться, но обессилено опустился на кровать. Девушка принялась услужливо стягивать с него джинсы, когда мужчина откинулся на подушки. Она запустила себе руку под фартук, и в темноте каюты послышался звук расстёгивающейся молнии:

– Мой капитан, – томно прошептала путана, – я стану для вас особенной…

Ее прервал кашель. Мой кашель.

Черт! Ну почему сейчас?

– Новенькая? – она пыталась разглядеть меня, непривыкшими к темноте глазами.

Я увидела, как капитан накрыл лицо ладонью:

– Проваливай, – пробормотал он.

Никто не пошевелился. Я словно оцепенела.

– Проваливай, я сказал! – невнятно рявкнул он снова.

Наконец, немного придя в себя, я тихонько поднялась и двинулась к выходу.

– Резиновая, я тебе сказал.

Я замерла у двери, когда мимо меня промчалась разъярённая путана, едва не сбив с ног:

– Сука, – прошипела она мне в лицо.

Ещё несколько минут после ухода официантки я не могла пошевелиться.

Что сейчас произошло?

Сначала притащил шлюху, потом выгнал.

Ответом мне послужил храп. Судя по всему, он просто не в состоянии.

Повинуясь любопытству, я бесшумно приблизилась к кровати. Сейчас, когда он так крепко спит, я могла бы его убить…

Но что-то мне подсказывало, что это не лучшая идея.

Я тихо забралась на кровать и вгляделась в грубые черты. За этот месяц я сделала вывод, что он не бреется и не стрижётся, именно поэтому вся эта грива в таком неухоженном состоянии. Сейчас спящий и обнаженный он казался мне весьма безобидным, поэтому я бесстрашно коснулась татуированного предплечья, желая разгадать природу его шрамов. Ожоги? Кажется ожоги. Спина, руки, плечи и даже немного грудь…

Что же с ним случилось?

Моя рука скользнула по его груди.

– Нет… – шепнул он, и я, вздрогнув, отскочила, – нет, пожалуйста… Выходите… Ну же, выходите, – шёпот звучал надрывно, – это приказ… – он словно в бреду метался по подушке, – умоляю…

Его глаза все ещё были закрыты. Он спит.

Ему снится кошмар?

Мне вдруг захотелось остановить это.

И прежде чем я успела подумать, моя рука уже коснулась его щеки:

– Тише, – я провела по волосам, – тише. Это всего лишь сон, – равно укрощению льва, – все хорошо…

Он перестал метаться:

– Простите… – бормотал он болезненно, – это моя вина… – едва разборчиво.

Эти ожоги, кошмары, странное существование… Мне вдруг стало жаль его.

Должно быть, так выглядит стокгольмский синдром в действии.

Он продолжал что-то бормотать, когда я обхватила косматую голову чудовища и прижала к груди:

– Все закончилось, – прошептала я, – забудь. Все прошло. Больше не будет болеть.

Уже начало светать, когда я, наконец, пришла в себя и собралась вернуться на своё привычное место на полу. Я осторожно высвободила руки и, уже было собралась слезть с кровати, когда сильная рука сжала мое запястье:

– Мой ангел, – он прошептал едва слышно, и я подумала, что мне показалось, – останься со мной.

Должно быть снова бредит. Я обернулась и дёрнулась в страхе: чёрные глаза пристально смотрели на меня…

Уже через секунду я оказалась прижата к матрасу огромным монстром.

Какая же я дура! Чего мне не спалось на своём месте? С чего я вдруг решила испытать судьбу, забравшись в клетку к дикому зверю?

Мужчина нависал надо мной. Вот он поднял свою руку, и я зажмурилась от страха. Теперь мне точно конец. Он не оставит без внимания мое вторжение в личное пространство.

Грубая ладонь осторожно коснулась моей щеки…

Что он делает?

Это не похоже на изнасилование.

Он гладит меня?

– Мой ангел… – от этого голоса по телу каждый раз пробегали мурашки.

Большая ладонь зарылась в мои растрёпанные волосы. Он слегка притянул меня за шею, отчего мой рот невольно приоткрылся. Его глаза загорелись. Ещё секунда. И его горячие губы накрыли мои. Влажный язык проник в мой рот. Слишком настойчиво, чтобы оставаться безучастной.

Может всему виной ранее утро и мое полусонное состояние. А может любопытство, которое снедало меня. Или же осознание безвыходности моего положения. Это рано или поздно должно было случиться.

Я поддалась ему…

Ответила на его требовательный или же, скорее, просящий поцелуй, тогда, когда он уже готов был отступить.

Мой язык легко скользнул по его губам, словно предлагая продолжить. И он принял предложение незамедлительно. С тихим рычанием он прикусил мою нижнюю губу, заставляя меня издать невольный стон.

– Ты сама напросилась… – темнота его глаз сейчас была глубже океана.

Я затаила дыхание. Он снова неторопливо приблизился и теперь коснулся своим горячим ртом моей шеи. Руки сжимали меня все сильнее. От его прикосновений по телу начал разливаться огонь. Его грудь согревала мой живот, а руки нежно гладили бёдра. Смесь странных чувств и ощущений заполонила мое естество, не оставляя места мыслям.

Но тут я почувствовала, как гипюровые трусики стали сползать по ногам и это вырвало меня из безмятежного состояния, возвращая к реальности. Я застыла, словно ледяная скульптура, когда его рука скользнула между тесно сжатых ног.

Капитан отстранился, чтобы взглянуть на меня:

– Ты боишься меня, – в его голосе не прозвучало и намёка на вопрос.

Он не стал настаивать и, к моему удивлению убрал руку. Однако его хмурый взгляд все ещё продолжал изучать меня. Костяшками пальцев он погладил мою щеку, легко пробежался по губам. И порывисто выдохнул, когда я приоткрыла рот, под тяжестью его пальцев.

Капитан прикрыл глаза, будто собираясь с мыслями:

– Я… – голос прозвучал хрипло. Он открыл глаза и снова посмотрел на меня, – я не хочу, чтобы ты боялась…

Что бы это могло значить? На корабле-притоне заполненном рабами и пиратами, в клетке со львом… Он хочет, чтобы мне не было страшно?

Я даже себе не могу уже доверять. А это ещё хуже прочего, потому что мое тело заставляет меня делать странные вещи, которые приводят к непредсказуемым последствиям.

Как сейчас. Когда мои пальцы против моей воли коснулись губ, обрамлённых бородой.

Казалось, его глаза расширились в удивлении пропорционально моим.

– Невыносимая, – прошептал мужчина, поймав мою руку, – я не могу… Ты слишком чиста, для всего этого дерьма.

Он поцеловал мои пальцы, а затем снова приблизился, только лишь, чтобы слегка коснуться моих губ, не обращая внимания на мое плохо скрываемое изумление. Лёг рядом и легко притянул меня к себе, бережно уложив мою голову на своё плечо.

Даже если бы я хотела, я бы вряд ли смогла выбраться из этого на удивление нежного плена.

Уже через несколько минут его дыхание выровнялось, и я сделала вывод, что он, наконец, уснул.

Я дотронулась до своих саднящих от поцелуев губ.

Что это сейчас было?

Он целовал меня. И в его действиях не было и намёка на грубость или принуждение.

Каждой клеточкой своего тела я сейчас чувствовала его прикосновения: горячую грудь, упиравшуюся в мою спину, руки, продолжающие бессознательно сжимать мое тело в объятиях, и напряженный член, прижатый к моим ягодицам… Он хотел меня, однако не прикоснулся.

Я заёрзала, желая сделать его объятия менее интимными, дабы не испытывать на прочность его самообладание.

Капитан, должно быть неосознанно, зарылся лицом в мои волосы и глубоко задышал:

– Принцесса… – пробормотал он, снова заставляя меня вздрогнуть от неожиданности, – я не обижу тебя…

Я невольно прикрыла глаза в удовольствии от этих слов. Голоса. Дыхания на моей шее.

Новый приступ кашля подкатил к горлу.

– Ч-ч-ч, – пробормотал он сквозь сон, когда я не смогла больше сдерживаться, и прижал меня сильнее.

Кто он?

Почему я вдруг стала сама не своя в его руках?

Как этот дикий зверь может быть таким ласковым?

И почему мне комфортно сейчас лежать вот так в его объятиях? Разве я не должна трястись от страха или хотеть выбраться?

Но я не хочу…

Я проснулась, когда капитан грубо откинул мою руку со своей груди.

Вот он. Теперь настоящий.

Даже не удостоив меня взглядом, он отправился в душ. Я кинулась к своему привычному месту, но вдруг обнаружила пропажу трусиков. Их не оказалось ни в кровати, ни под ней.

Капитан выключил воду, и я молниеносно завернулась в своё одеяло на полу и замерла в ожидании.

Он лишь несколько секунд помедлил в проходе, заставляя мое сердце выпрыгивать из груди.

Сама не знаю, чего я ждала. Но он сделал то, что должен был. Снова забыл о моем существовании. Забыл о том, что было между нами ночью?

Пусть секса не было, однако мне показалось, что произошло нечто большее, чем могла дать обычная физическая связь.

Видимо мне и правда, показалось.

Он забыл обо мне.

Все правильно.

Это лучший сценарий для моего существования на этом корабле.

Наверное…